Исповедь смертного греха (СИ). Страница 23

— В обычных обстоятельствах — нет, — честно ответил я.

— Ну и смысл тогда?

— Помолчи, Саш, дай Косте сказать, — перебила друга Дашка, и я с благодарностью ей кивнул.

— В общем, так, пацаны. Там, на посадочной площадке, когда нас усадили в минивэн, я кое-что слышал.

И я в двух словах пересказал им суть беседы полковника Исаева с сопровождающим. Оба выслушали меня, открыв рты. Рожи у них тут же стали серьёзными, а мысли побежали впереди обстоятельств.

— Так это чё получается, мы сможем в спецуру попасть⁈ — окрылился мечтами Косой. — Это же офигеть! Я стану самым крутым штурмовиком. Буду валить всех одной левой!

— Да кто тебя возьмёт, с твоим перископом? — расхохотался Санёк. — У тебя один глаз направо смотрит, а другой — налево.

— Да иди ты в жопу! — огрызнулся приятель. — Зато я сильный, понял? И вообще, я вчера больше тебя фрагов настрелял. Так что кого из нас ещё не возьмут⁈

— Вас обоих не возьмут, — усмехнулся я. — Если продолжите хернёй страдать. Я уверен, что нас сюда отправили не просто так. И нам точно придётся доказывать свою компетентность. А для этого нужно хоть в чём-то быть лучше других. Вот ты, Сань. В чём твоя сила?

— Даже не знаю, — задумался он. — Наверное, нет такого.

— Ошибаешься, — вмешалась Дашка. — Ты общительный. Тебе легко даётся контакт с другими людьми.

— Одним словом: балабол, ха-ха-ха, — подначил приятеля Мишка.

— Да помолчи ты, — отмахнулся от него Санёк и уставился на меня. — Ну допустим. И что мне с этим делать?

— Развивать, — ответил очевидное я.

— Как? Ходить и знакомиться со всеми подряд?

— Ой дура-а-ак, — вздохнула Дашка. — У нас в интернате есть факультатив психологии и развития речи. Запишись туда.

— Думаешь, я смогу? — засомневался Санёк.

— А почему ты вдруг решил, что ты глупее остальных? — Я внимательно посмотрел на него.

— И чем это пригодится мне в будущем? Разве военным нужны психологи?

— Ты что, никогда не слышал о переговорщиках? Иди ты думаешь, шпионов не учат психологическим приёмам? — подсказала Дашка.

— А мне что делать? — Мишка скуксился, пока Санёк обдумывал и укладывал по полочкам новую информацию. — У меня, кроме косого глаза, больше ничего нет.

— Но ты ведь как-то настрелял больше фрагов? — спросил я.

— Ну то ведь игра…

— Это да, но как у тебя это получилось?

— Не знаю… — задумался он. — В виртуальном пространстве моё зрение работает иначе. Я как будто вижу больше, чем в реальности.

— Именно, — кивнул я. — Я об этом читал.

— Когда успел-то? — с эдаким недоверием спросил Мишка.

— Вчера ночью, когда думал, чем вас занять, — честно ответил я. — В твоём недуге есть плюс. В реальности твоё косоглазие ухудшает зрение, и мозг периодически отключает обзор с твоего отклонённого глаза. Это называется «амблиопия» или «ленивый глаз». Но в виртуальном мире изображение подаётся иначе и транслируется сразу в оптические волокна. Больше того, сейчас есть экспериментальная программа, которая позволяет разделить твоё восприятие зрения. То есть твой левый глаз будет фиксировать одну картинку, а правый — другую. Идеальный вариант для оператора дронов или военного лётчика. Это если на пальцах.

— Круто! — Мишка аж подскочил, а через какое-то время сел обратно с кислой рожей. — Да, но у нас в интернате нет дополнительных занятий по пилотированию.

— Нет, согласен, — не стал спорить я. — Но у нас есть общеобразовательные предметы, которые требуются для поступления в лётную школу. И если ты начнёшь изучать их углублённо…

— Я понял, — закивал Косой. — Я обязательно буду. Ты только скажи, какие.

— Это точно физика и геометрия, — с ухмылкой ответил я, и Мишка сморщился, как вялый помидор.

— А это точно обязательно? — уточнил он. — Я не хочу быть заучкой, как эта. — Он кивнул на подругу.

— Миш, я всего лишь предлагаю, не настаиваю. — Я развёл руками. — Делать или не делать — решать только тебе. Но я бы очень хотел, чтобы мы оставались вместе.

— Я всё сделаю, — потупив взгляд, ответил приятель. — Буду зубрить, всё что угодно буду делать. Я не хочу быть никем.

— Вот и отлично. А теперь пошли на занятия. Скоро звонок.

Дашка подскочила первой. Столовую мы покидали под тяжёлый взгляд компании Викульцева. Наверняка они уже не раз обсудили мою персону и даже разработали кучу схем, как меня наказать. Однако, скорее всего, дальше слов они уйти не решатся. А если их больше не провоцировать, постепенно они забудут нанесённое мной оскорбление, как страшный сон. И я как раз не собирался напоминать им о себе, надеясь на благоприятный исход.

Как же я ошибался…

Время шло. Наша жизнь превратилась в сплошную рутину. Мы учились, спали, ели, посещали дополнительные занятия. Спустя всего полгода Санёк уже владел словом так, что в считаные минуты становился душой любой компании. Он очень ответственно подошёл к делу и изучал всё, что задавали ему на дом. Плюсом умудрялся брать дополнительные материалы.

Мишка не отставал, хотя ему приходилось гораздо тяжелее. Точные науки не желали ему поддаваться, но Дашка взяла на себя роль репетитора и всячески помогала другу. Притом не так, что решала задачи за него, а терпеливо, иногда по несколько часов к ряду объясняла, что из чего выходит и почему именно так, а не иначе. И это приносило свои плоды. Оценки Косого выросли до высшего балла. Его даже собирались отправить на какую-то олимпиаду по геометрии. Правда, лишь планетарного масштаба.

Про Дашку вообще молчу. Она поглощала знания, как сухая почва — долгожданный дождь. Типичные коды школьных девайсов уже давно перестали быть для неё проблемой. А в паре с Саньком она умудрилась взломать даже центральную систему безопасности интерната. И теперь у нас имелся собственный доступ в любую его часть.

Я не отставал и тоже пахал как проклятый, только в зале, постигая возможности собственного тела. Тренер радовался, глядя на мои успехи, и постепенно я стал его любимчиком. Нет, другие тоже тренировались на полную, но моя природа, тот факт, что я родился и вырос на планете с повышенной гравитацией, давал мне неплохую фору.

Вскоре моё тело сделалось сухим и жёстким. Кулаки больше не болели после множества тысяч ударов по груше. Мышцы перестали ныть уже после десятой тренировки. А я всё продолжал выкладываться, повышая темп и нагрузки. И каждый раз, доходя до предела физических возможностей, заставлял организм сделать ещё немного, переступая через психологический барьер. Так я становился сильнее.

Однако за всем этим я упустил из виду своего врага. А тем временем он не спал и готовился нанести ответный удар.

Это был самый обычный день. Точно такой же, как все предыдущие. Подъём, построение, завтрак, похож в школу, обед и снова уроки. По окончании всей этой рутины мы разошлись каждый по своим углам. Друзья на дополнительные занятия, а я — в спортзал, на тренировку.

Я даже не успел приступить к разминке, когда двери распахнулись, и в зал влетела взъерошенная Дашка. Её губы тряслись, а слова путались. Я даже не сразу понял, что она пытается мне сказать.

— Там… — махая руками на выход, выдохнула она. — Беда, Кость… Мишка!

— Что с ним? — всё ещё не понимая, что происходит, спокойно спросил я.

— Плохо. — Она замотала головой. — Очень плохо.

— Он жив? — Я незаметно начал заражаться паникой от подруги. — Да говори ты толком: что случилось⁈

— Мишка, — снова повторила она. — Его в туалете нашли. Он изуродован.

— В смысле? Как? Где?

— Не знаю, — чуть ли не плача, выдохнула она. — Василиса Ивановна его в медкорпус увезла. Говорит, всё плохо.

— Твою галактику! — выругался я и посмотрел на тренера, который тоже выслушивал весь этот бред.

— Иди, — с пониманием кивнул он.

Я даже в душ заходить не стал. Да и смысл, если я и вспотеть-то не успел. Мы выскочили на улицу и стремглав понеслись в сторону медкорпуса. Точнее, это я понёсся, Дашка сильно отстала. Но ждать я её не стал, тем более что она и без меня дорогу знает.