Исповедь смертного греха (СИ). Страница 17

— Давно? — спросил я.

— Что — давно? — не понял Косой.

— Техники? Когда ты их видел?

Он почесал макушку.

— Да минут с двадцать назад…

— И какого хрена вы здесь топчетесь? Почему вы ещё не там? Нам нужно знать, что они делают.

— Я мухой! — оживился Санёк и рванул в сторону птичьего угла.

— Осторожно только, не засветись! — бросил ему вслед я.

В ответ он лишь раздражённо отмахнулся.

— Капец, — выдохнул Мишка и как-то сразу сдулся. — И что теперь будет? А если они заметят? А если поймут, что это мы сделали?

— Как они поймут? — усмехнулся я, стараясь сохранить внешнее спокойствие. — Там глазок дерьмом замазан. Сама птица могла случайно это сделать.

— Фух! — Друг тут же расслабился.

— А вот тот факт, что Джонсон останется живым и здоровым, нам с вами очень не понравится. И завтра он будет ждать от нас подношения.

— Капец. — Мишка закатил глаза и снова затрясся. — Ну вот на фига ты мне это сказал⁈

— А чтоб не расслаблялся, — хмыкнул я и хлопнул приятеля по плечу. — Чего стоим? Давай за работу. Нечего внимание привлекать. Сегодня вечером всё проверим.

— Ладно, — кивнул он и схватился за лопату.

Я взялся за тачку, подкатил её поближе к яме с навозом и спустил по металлической горке. Закипела работа. Волнение наконец нашло выход в физическом труде, и напряжение постепенно отступало. Мишка, обутый в резиновые сапоги, махал лопатой, как экскаватор. Не успел я оглянуться, как тачка уже была заполнена до краёв. Я оторвал её от пола и покатил в сторону сада, предварительно подогнав под загрузку вторую.

Катилась она легко, по крайней мере, мне так казалось. Впрочем, после нашей шахты многое на новой планете давалось нам легко.

Мысли снова свернули к клетке со страусом, но теперь они протекали плавно. Я прикидывал варианты, как-то ещё разозлить пугливую птицу. Как заставить это чудовище напасть на гипотетическую угрозу.

Добравшись до бесконечных полей, чей край терялся за горизонтом, я вывалил из тачки навоз и пошёл обратно. На подходе заметил у края ямы Санька, который вернулся из птичьего уголка. Приятель махал руками, о чём-то рассказывая Мишке. Захотелось прибавить шаг, но усилием воли я задавил в себе желание суетиться. То, что мы собирались сделать, спешки не любит.

— О, вернулся! — Друг довольно ощерился. — В общем, я за ними проследил.

— И что там? Нашли причину? Устраняют?

— Ага, щас, ха-ха-ха! — расхохотался он. — Держи карман шире. Они к этой клетке даже не подошли. Заменили два светильника у попугаев и свалили обратно в вагончик, чай пить.

— А страус что?

— Орёт, — развёл руками Санёк. — Чё ему ещё остаётся?

— И техникам по фигу?

— Ну не то чтобы… Они для порядка повозмущались немного. Один из них крикнул: заткнись, курица. Второй добавил, что ей самец нужен, и что все бабы одинаковые. Потом они поржали и зашли в вагончик. Дальше я уже их не слышал.

— Так это же хорошо, да? — с надеждой спросил Мишка.

— Пока да, — кивнул я. — Но теперь нужно периодически присматривать за клеткой.

— Может, Дашка сумеет доступ к камерам получить? — предложил Санёк.

— Узнаю, — поддержал идею я. — Это был бы отличный вариант.

И, не откладывая в долгий ящик, отправил ей сообщение на визор.

Мы продолжили работать. Теперь двое возили, а один грузил. И чтобы всё было честно, каждые две тачки мы менялись местами.

Дашка ответила, когда пришла моя очередь спускаться в яму с навозом.

Она прислала краткую инструкцию, как пользоваться программой и как зачищать следы своего присутствия в системе. В работе лопатой как раз образовалась пауза, которая дала мне возможность потренироваться. Я несколько раз вошёл в программу слежения, отыскал нужную камеру, проверил страуса и вышел. Затем запустил скрипт, вбил в него нужную команду и убедился, что в логах не осталось ай-ди моего визора. Всё, теперь мы точно готовы.

Примерно в половине четвёртого Дашка снова вышла на связь. На этот раз сообщение содержало расчёты, исходя из которых, между магнитным замком и створкой достаточно подложить что-то из пластика толщиной от ноль пяти — до ноль восьми миллиметров. Этого должно хватить, чтобы удержать дверь от случайного открытия, но от приличного удара она распахнётся. Если сделать толще, дверь может открыться от порыва ветра. Тоньше — может не сработать так как надо. Осталось найти подходящий кусок мусора, с чем на этой планете большой дефицит. Дроны исправно убирают всю территорию.

Когда вернулись парни, я озадачил и их этим вопросом. И уточнил, что требуется именно мусор, который не привлечёт внимания, валяясь возле двери. Всё должно выглядеть максимально случайно.

Через полчаса возле ямы скопилась целая куча всевозможного хлама. Начиная от крохотных осколков и заканчивая огромным куском пластиковой панели, которую Мишка умыкнул возле теплиц. Она как раз была необходимой толщины. Это я определил при помощи визора. Ровно ноль целых и восемь десятых миллиметра. А отломать от листа небольшой огрызок труда не составило.

Вскоре явилась Дашка. Завершающий этап много времени не занял. Между делом Дашка зациклила изображение на всех камерах, ведущих к клетке со страусом. И теперь ничто на нас не указывало. Визоры она тоже почистила, как только мы выбрались из сельскохозяйственного сектора. Всё, с грязной работой покончено. Осталось лишь направить в ловушку Джонсона. И это тоже нужно было сделать так, чтобы след не привёл к нам. Требовалась личная встреча, желательно — через какого-нибудь посредника.

У себя на S-118 мы иногда передавали сообщения через записки. Не цифровые, а прям физические. В основном такое случалось, когда пропадала связь и нужно было срочно отдать приказ об окончании работ или аварийной ситуации. Но на этой планете цифровые технологии полностью вытеснили бумагу. И даже если бы я нашёл какой-то завалящий кусочек, писать на нём всё равно было бы нечем. Да и стрёмно это. Ведь Джонсон наверняка не догадается сжечь или уничтожить записку. Оставался только вариант с гонцом.

Я обвёл взглядом общежитие и остановился на мелком пацанёнке. Ему было лет восемь от силы. Такого старшие точно трогать не станут. Максимум — отвесят пару щелбанов. Но как заставить его сделать то, чего он не хочет? Угрозами? Так я только заострю на себе лишнее внимание. Подкупить тоже нечем.

— Эй, пойди сюда, — поманил мелкого я и тот послушно приблизился. — Ты знаешь Джонсона из старших?

— Знаю, — уверенно кивнул он.

— Мне нужно ему кое-что передать.

— А ты мне чё? — тут же определил границы он.

— А чего ты хочешь? — зашёл с другого конца я.

— Велосипед, — мгновенно раскатал губу мелкий.

— А рожа не треснет? — Я офонарел от такого заявления. — Тебе всего-то и нужно пару слов передать.

— А ты сам чего?

— Я его боюсь, — соврал я. — А тебя он не тронет. Мелких бить — западло.

— Это да, — криво ухмыльнулся пацан. — Ладно, завтра на ужине отдашь мне свой десерт.

— Замётано. — Я протянул ладонь.

Парень, состряпав крайне серьёзную рожу, ударил мне по руке, фиксируя сделку.

— Ну, чего ему передать?

— Скажи так: ночью работаем. Утром, во время завтрака, ждём тебя на месте, где встретились первый раз. Запомнил?

— Да.

— Повтори.

Пацан произнёс послание слово в слово, после чего умчался как ураган. А я наконец-то позволил себе расслабиться. Всё, процесс запущен, декорации расставлены. Зная характер Джонсона, психовать он начнёт так, что там не только страус с тормозов слетит. На него даже курицы с перепугу набросятся. Хан Золотой орды гордился бы мной. Я не просто превратил сильные стороны противника в слабость, но ещё и психологический фактор использовал на всю катушку.

Вскоре вернулся пацан и украдкой кивнул мне, мол: всё сделано, шеф, с тебя десерт. Я в тон ему ответил сдержанным кивком, и пацан тут же умчался играть в какую-то виртуалку. А я развалился на кровати и уже в который раз перебрал в уме детали разработанного в спешке плана. Единственный изъян, который мы всё-таки после себя оставили, это слюна. Но я надеялся, что никому не будет до неё дела.