Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 9

- Нет.

Вальт молчит, не разрывая контакта, а я чувствую себя лягушкой, которую в скором времени намерены препарировать.

- Даже если ты ничего не помнишь, и я допускаю, что ритуал мог повлиять подобным образом на твоё сознание, кровь тебя выдала. Потому она сияет золотом. Потому я не могу убить тебя, пока не найду возможность достать Оруэл.

Грудь сжимает, будто в лёгкие налили свинца. Не нахожу воздуха. Ауримант там просто говорит об убийстве, что по коже шагает мороз.

Внутри меня то, ради чего гибнут люди и сгорают города.

- И давно у вас появилось желание меня убить? – решаю уточнить.

- Пока не думал об этом, но мне не нравится, когда передо мной стоят какие-то запреты.

Фыркаю от такого ответа. Для него человеческая жизнь ничего не стоит.

- Скоро рассвет, - констатирует факт. – Дорога предстоит долгой, а потому необходимо хоть немного отдохнуть.

Спорить с ним бесполезно. Ложусь обратно, понимая, что качать права сейчас не выйдет. Теперь я точно не могу выбирать: гостья или пленница, потому что Ауримант выбрал за меня.

Утро приходит тихо, словно боясь нарушить ту странную, натянувшуюся тишину между мной и генералом. Небо над руинами храма, который драконы не пощадили, бледно-розовое, и первые лучи солнца скользят по одинокому дереву перед окном. Воздух дрожит, но не от холода, а от предчувствия неизбежного, как натянутая струна, которую никто не в силах унять. Голубоватая дымка плывёт по улицам, не успевшая развеяться после ритуала, совершённого нашими магами. Он держит в плену не только улицы, но и саму способность трансформации драконов. Это был единственный способ, способный удержать Камарвелл, но нам всё равно не удалось.

Драконы, которые спокойно обращались в других местах, теперь стояли на площади, не отличимые от жителей, если не брать во внимание их обмундирование. Прикованные к земле невидимыми оковами, не в силах обрести вторую ипостась.

Отряд готовится к походу. Солдаты шуршат плащами, натирают до блеска свои мечи, седлают лошадей, всех, что нашлись в крепости, чтобы увезти с собой награбленное. Так поступают победители. Радует, что они не увозили с собой рабов, если не считать меня.

Генерал ходит между строев, спокойно отдавая команды. Сегодня он выглядит куда лучше, чем в первые часы нашего знакомства. На нём всё зажило, как на собаке. Отчего-то вспомнилась именно эта поговорка, главное, не употребить её в разговоре с Вальтом.

Мне Ауримант позволяет взять с собой нужные медикаменты на первое время. Увидев в руках чемодан с одеждой – смеётся и веитл оставить нуждающимся.

- Всё же решили меня убить по прибытию? – пытаюсь говорить без дрожи в голове, но его манера общения не может не нервировать. Взять и покончить со всем раз и навсегда проще, чем ждать, когда с тобой наиграются.

Но он не отвечает, кивает в мою сторону своему цепному псу, и Шрам тут же хватает меня за руку, намереваясь утащить вперёд.

- Ива! – звенит в утреннем тумане женский голос, и я оборачиваюсь. Канас бежит ко мне с заплаканным лицом, и генерал взглядом приказывает Глофу дать возможность нам попрощаться. Девушка обнимает крепко и ревёт, упрекая, что я не послушалась её тогда. Она просит меня быть сильной и верить в лучшее.

Город выходит провожать вместе с ней. Люди выстраиваются позади Канас, смотря на меня с тревогой и усталостью. Кто-то шепчет молитвы, кто-то протирает глаза платком, а другие зыркают в сторону врагов, желая, чтобы они покинули это место, как можно быстрее.

- Мы будем ждать твоего возвращения, - говорит на прощание Канас, только ни я, ни она не верим в то, что у меня будет такая возможность. Сказать «да» - глупо, а «нет» - невыносимо.

- Теперь ты опора и надежда этих людей. Никто лучше тебя не знает, как лечить раны и ожоги. Позаботься о них, пожалуйста.

Сегодня я видела Канас в последний раз.

Глава 16

Глава 16

Дорога влажная, наши шаги глухо отдаются по камням. Магия всё ещё звенит, как неуловимое эхо вокруг нас, заставляя драконов идти пешком. Я же вместе с генералом на лошади, обрамлённая его руками, как клеткой, из которой не вырваться. Кажется, он не доверяет никому, кроме себя.

По обе стороны от нас переговариваются солдаты и несколько рабочих, которые всё больше отстают от лошади. Позади везут убитых. Их немного, но они есть. Остаться на чужбине, найдя приют в чужой земле – для них позор. Потому кого могут забрать – везут обратно, чтобы вернуть семьям.

Я – одна женщина среди сотни мужчин, прибывших за Оруэлом. И обратно меня везут, как трофей. Даже не могу представить, что именно станут делать, как только мы прибудем на место.

Из города доносится отголосок последнего вздоха: колокольный звон, разносящийся по округе поминальным. По ком звонит колокол? Предельно ясно.

Мне всегда нравилось путешествовать. Раньше, когда я ещё была счастлива в браке, мы с мужем и Ванькой грузили машину до отказа, отправляясь на месяц в дорогу. Свобода, когда тебя ничто не ограничивает. Когда ты можешь остановиться в любом месте, говорить с незнакомцами сколько влезет и ночевать под открытым небом, расчёсывая укусы от комаров.

Сейчас моё тело ныло от длительного пути. Неторопливое раскачивание животного, ноги колесом от его боков и близость генерала были невыносимы. Спешивались мы лишь раз, чтобы восполнить силы и пообедать, а затем ехали снова. Хотя многие бы хотели поменяться со мной местами, меря шагами холмы Сендрии.

На привале помогла нескольким солдатам с кровавыми мозолями, научила мотать портянки, потому что драконы привыкли передвигаться по воздуху, а не быть пехотой. К такому они просто не были готовы.

Камарвелл прячется в горах, и лишь выйдя на равнину Ауримант приказывает готовиться к полёту, и в строю начинаются радостные разговоры о том, что скоро они окажутся дома. До слуха добираются обрывки фраз про жён и детей, про таверны, в которых воины с радостью оставят золото, чтобы отметить удачный поход.

Впереди показывается древко, на котором развевается большой стяг: белое полотно с тонким золотым вензелем, который переливается и притягивает взгляд. Знак чужой власти, чужой гордости, и в нём узнаются символы драконов. Мы ещё в землях Сендрии, и стяг поставлен как засечка, которая обозначает магическую границу.

Воины рассредотачиваются в разные стороны, чтобы иметь место для манёвра. Несколько должны добраться по земле на лошадях, остальные сегодня прибудут в Акрион.

На моих глазах люди внезапно меняются в форме, становясь огромными и ужасными драконами. Из горла вырывается звериный рёв. Кожа меняет структуру, руки вытягиваются в когтистые лапы, на спине вырастают крылья, больше похожие на паруса, чешуя блестит, как металл, и от неё пахнет озоном и дымом, который щекочет ноздри.

Смотрю, не в силах оторвать взгляд. Это одновременно ужасно и величественно, а ещё необъяснимо с точки зрения науки. Любопытно исследовать, как происходит этот процесс. Что есть в теле дракона, чего нет у остальных? Особый ген? Изменённая по структуре кровь?

Во мне говорит учёный и интерес, благодаря которому медицина постоянно развивается. Бросаю взгляд на генерала, ловя себя на мысли, что его бы я с радостью пожертвовала для науки. Отчего-то во мне борются два чувства: ненависть и желание узнать его ближе. И что-то мне подсказывает, что второе тянется из моих снов.

Глава 17

Глава 17

Задираю голову вверх, следя за первым поднявшимся в воздух. Он набирает скорость, а потом делает несколько кругов, словно осматривается. За ним следует второй, третий и так далее.

- Полетишь со мной, - раздаётся над ухом знакомый баритон, и я вспоминаю, что пришла сюда не просто глазеть и удивляться, а на заклание.

Оборачиваюсь, глядя на генерала, который направляется к летающему транспорту. Хотя бы хватило ума не обращаться, а лететь в таком виде. И пусть я не сталкивалась раньше с драконами, уверена, что трансформация отнимает много сил. Но я бы не стала отговаривать Ауриманта от этой глупости, пожелай он лететь сам. Мне на руку его смерть.