Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 7

- Я не могу, - отвечаю твёрдо. - Они нуждаются во мне.

- Но тебя могут убить! - горячо возражает она. – Все знают, что Будуэн проболтался о том, кто ты такая. И если генерал драконов не щадит своих воинов, то что он сделает с тобой, чтобы попытаться разыскать артефакт?

Сжимаю пальцы в кулак, но голос мой ровный.

- Я не уйду из Камарвелла, а генерал должен покинуть его в скором времени. Вполне возможно, что завтра утром.

Сама не верю своим словам. Но если начну бояться - всё кончено.

- Завтра? – округляет она глаза. – Это он так сказал?

- Это я так предполагаю.

Канас делает ещё одну попытку убедить меня уйти, уверяя, что останется и станет присматривать за всеми сама. Но я лишь качаю головой. Смотрю на дверь, за которой только что исчез мальчишка-воин, и думаю: сколько ещё жизней я смогу удержать, прежде чем генерал придёт за моей?

Глава 12

Глава 12

За мной приходят вечером. Двое стражей у двери, лица каменные, движения резкие.

- На выход. Генерал вызывает, - коротко бросает один, даже не утруждая себя лишними словами. Всё же манеры им неведомы. Канас бросает в мою сторону полный горечи взгляд, будто говорит, что этого можно было избежать, но я лишь улыбаюсь ей, слегка кивая, молчаливо обещая, что обязательно вернусь. Только планы Ауриманта мне неведомы, от него можно ждать всего, что угодно.

Полагаю, следует поменять ему повязку. Заодно узнаю о дальнейших планах генерала. Судя по тому, что мы не виделись около шести часов, он должен был найти то, что искал. Иначе бы послал за мной раньше. Интересно, как вообще выглядит этот камень? Большой или маленький? Какого цвета?

Собираю бинты и склянки, укладывая их в сумку. Наверное, долго вожусь, потому что один из воинов выходит из себя и подбирается ближе, хватая меня за руку.

- Идём уже.

- Ты бы не налегал, Мох, девка нашему генералу приглянулась.

Канас округляет глаза испуганно, но я не хочу смотреть на неё. Это внезапное признание не греет душу, наоборот, пугает и заставляет нервничать. Но показывать я этого не намерена.

- Идёмте, - говорю спокойно, направляясь к выходу.

Коридоры тёмные, освещённые лишь редкими световыми артефактами. С каждым шагом сердце колотится сильнее. Пытаюсь успокоить себя, говоря, что переживания ничего не изменят. Но ноги всё равно тяжелее свинца.

На этот раз генерал принимает меня в другой комнате, но в этом же доме. Слева - просторная кровать, а он сам сидит, откинувшись в кресле, будто ждёт меня давно и с нетерпением. Янтарные глаза вспыхивают, когда я вхожу. Он изучает меня, не мигая, и от этого под его кожей будто прорываются наружу чешуйки зверя.

- Камень не найден, - его голос ровный, как лезвие, которое режет мои надежды. Мы снова вдвоём, но за стеной его церберы сторожат выход, так что не сбежать, а лишь договариваться. По его лицу нельзя угадать: лжёт он или говорит правду.

- Мне нужно сделать перевязку, - отвечаю на это, подходя к нему ближе. Снимаю сумку, укладывая на стол, достаю бинты и заживляющий порошок, а потом поворачиваюсь к генералу. – Снимайте рубашку.

- Люблю, когда это делает женщина, - играет со мной.

Не желаю задерживаться дольше, чем нужно, потому делаю всё сама. Жду, когда он вспомнит о нашем договоре, и понимаю, что мне невероятно не хочется его исполнять. Пожалуй, ещё больше не хочется, чем утром.

- Завтра мы уходим из Камарвелла, - звучит его голос над ухом, и рука генерала убирает с моего лица волосы, касаясь щеки, пока я занимаюсь делом.

- Предпочитаю, чтобы мне не мешают в работе, - говорю холодно, медленно убирая пропитавшуюся кровью ткань.

- Маленькая гордая Ивэльда – дочь главного хранителя, - зачем-то говорит он, не убирая руки. – Давшая нерушимую клятву на крови.

Не сказать, чтобы я верила в подобные вещи. Всё же моё пребывания здесь ограничивалось коротким промежутком и одной локацией, и мозг продолжал работать в оборотах моей реальности, где магия – это наука, которую можно объяснить. И не существует клятв, способных тебя убить.

Далее работаю в тишине, а генерал ждёт, когда закончу, потому что в воздухе витает его желание.

- У тебя нежные руки, - говорит, как только я собираю грязные бинты.

- Мне нужно идти к пациентам.

- Уже почти ночь, Ива, останься, - ловит меня за кисть. Его голос мягкий, почти ласковый, но я слышу в нём сталь. Останься. Это не просьба, а приказ, завуалированный в шелковую обёртку.

- Завтра перед тем, как вы покинете наши края, я зайду и сменю повязку ещё раз, - пытаюсь лавировать.

- Не как лекарь, - скользит он своей ладонью по моему предплечью, - как женщина в моей постели. Нас прервали утром, и теперь я намерен получить своё. Конечно, если хочешь, чтобы завтра мы ушли отсюда.

Сжимаю зубы, пытаясь совладать с нежеланием, что мечется у меня в груди, пока Ауримант добирается до моей шеи, нежно её поглаживая. Стараюсь не смотреть ему в глаза, но он поворачивает подбородок так, чтобы наши лица были напротив друг друга.

- Теперь от нашей близости зависят не только жизни тех, кто за стенами, но и твоя тоже. Ты думаешь, что клятва ничего не стоит. Я понял это сразу, по тому, как ты спокойно к ней отнеслась. Полагаю, тебя ждёт неприятный сюрприз, когда ты осознаешь, что она всё же работает.

- Я дала слово, и оно не уступает по значимости клятве.

Он удивлённо подкидывает брови, а я второй раз за день намереваюсь раздеться.

- Ты этого хочешь? – интересуется у меня генерал.

- Вы не похожи на того, кто задаёт глупые вопросы, - парирую, а он усмехается. Затем наклоняется ближе, дыхание касается моей щеки. От него пахнет дымом, лекарством и чем-то терпким, тяжёлым. И я приказываю себе забыться, потому что иного пути нет.

Глава 13

Глава 13

Меня ласкает враг моего народа. Народа, что близок Ивэльде Тарвейн, имя которой я теперь ношу.

В груди пусто и холодно, будто внутри всё покрылось льдом. Мне хочется вырваться, закричать, ударить Ауриманта, но перед глазами стоят лица жителей, искажённые страданиями. Раненые мальчишки, женщины, подростки, все те, кому я клялась помогать. Если сейчас оттолкну генерала - завтра они не проснутся.

Он берёт мою ладонь, и я чувствую, как мужские пальцы уверенно переплетаются с моими. Движения его медленные, осторожные, будто он даёт мне время смириться. Но внутри я только сильнее сопротивляюсь. Жалею, что нас перебили, потому что утром у меня был совсем другой настрой. А сейчас…

Сейчас я не желаю этого. Мысли в голове крутятся снова и снова, как молитва. Но вслух не произношу ни слова.

Я позволяю вести себя, позволяю опускаться в постель рядом с ним. И каждое его прикосновение режет меня изнутри, потому что оно принадлежит чужаку. Я здесь не как женщина, а как лекарь, платящий слишком дорогую цену за право оставаться среди людей, которые нуждаются во мне.

Он нежнее, чем я ожидала. И в этом самая страшная пытка. Закрываю глаза и стараюсь не думать, не чувствовать, превращаясь в пустую оболочку. Пусть моё тело отвечает, если нужно, но душа остаётся за каменной стеной.

Когда его руки обнимают меня, я впервые понимаю, что плен может быть не только цепями, но и шёпотом, прикосновением, мягкостью. Что-то отзывается во мне на его ласку, подаётся навстречу, как глубинная память, которую стёрли не до конца.

Оказываюсь в его постели. Всё происходит медленнее, тягучее, будто он намеренно растягивает каждую секунду, не позволяя мне спрятаться за равнодушием. Его руки осторожны, словно он не генерал, а мужчина, которому есть дело до женщины рядом.

И всё же для меня это не нежность, а пытка. Знаю: он видит мою покорность, а не желание. Видит, но не останавливается. Может быть, именно в этом и заключается его власть: не ломать силой, а обвивать, словно змей, так, что уже не различаешь, где кончается собственная воля.

Молчу. Дышу часто, как от бега. А внутри всё сжимается в тугой узел. Я не принадлежу этому мужчине, это лишь жертва ради тех, кого он может уничтожить. Но моё тело предательски отзывается на его ласки.