Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 37

Под ногами - мозаичный пол, изображающий переплетение крыльев и пламени, а между колоннами горят чаши с живым огнём, не дымящим и не обжигающим, но наполняющим пространство теплом.

Гости уже собрались. Знать Акриона, военачальники, советники, представители старых родов. Их взгляды следят за каждым нашим шагом. Я чувствую себя обнажённой под этим вниманием, но рука Ауриманта не отпускает мою, и я иду ровно, держа спину прямо, как он учил.

Впереди, на возвышении, стоит император.

Он старше, чем я ожидала, но осанка прямая, взгляд цепкий, тяжёлый. На нём светлый плащ с золотой каймой, а на груди - древний символ власти, камень в золотой оправе, от которого веет той же силой, что и от Оуэла в моей груди, только иной, более сдержанной, глубинной.

Мы останавливаемся перед ним.

Храмовник делает шаг вперёд, и его голос разносится под сводами храма:

- Перед лицом Империи и Праматери Драконов предстают генерал Акриона Ауримант Вальт и его избранница, Ивэльда Тарвейн, признанная истинной и будущей эрданой дома Вальтов.

Император смотрит на меня внимательно, оценивающе. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на груди, словно он видит больше, чем положено обычному человеку. На мгновение мне становится не по себе. Но затем он кивает.

- Варруген приветствует тебя, Ивэльда, - произносит он. - И признаёт возможность твоего союза с генералом Вальтом.

Я склоняю голову, чувствуя, как внутри всё дрожит от страха, от ответственности, от осознания, что назад дороги нет. Ауримант слегка сжимает мою руку, и в этот миг я понимаю: как бы ни было страшно, я здесь не одна.

Храмовник поднимает жезл, увенчанный кристаллом, и в зале становится тише, чем прежде. Даже огонь в чашах будто замирает, вытягиваясь ровными языками.

- Да начнётся союз, освящённый пламенем и крылом, - произносит служитель.

Нас проводят к каменному кругу в центре зала. Его поверхность гладкая, испещрённая рунами, которые начинают медленно светиться, едва мы ступаем внутрь. Свет мягкий, золотистый, он поднимается от пола и окутывает нас, будто кокон.

Гости затаили дыхание. Я ощущаю их присутствие почти физически: тяжёлые взгляды старых родов, любопытство придворных дам, сдержанное уважение военачальников. Кто-то видит во мне удачное приобретение, кто-то - угрозу привычному порядку, но сейчас все они лишь свидетели.

Храмовник подаёт знак, и мы с Ауримантом поворачиваемся друг к другу лицом. Вальт отпускает мою руку лишь на мгновение, чтобы храмовник мог провести между нашими ладонями тонкой серебряной нитью. Она холодит кожу, оставляя лёгкое покалывание, словно напоминание: отныне мы не просто двое.

- Кровь к крови, путь к пути, - звучит следующий обряд.

Мы касаемся чаши с огнём. Я замираю, ожидая боли, но пламя лишь мягко скользит по коже, оставляя почти ласковое тепло. Камень в моей груди откликается ровным, спокойным пульсом, впервые не пугая, а поддерживая.

Я поднимаю взгляд - и вдруг вижу его.

Сбоку, у одной из колонн почти в тени, рядом со Шрамом стоит мальчик. Худой, в хорошей одежде, которая явно выдана ему на время, с коротко остриженными волосами и знакомым до боли выражением глаз. На щеке - тонкий шрам, и моё сердце прыгает до горла, а потом принимается биться с бешеной скоростью.

Ваня.

Он смотрит на меня во все глаза, не моргая, словно боится, что я исчезну, стоит ему отвернуться. Конечно, я выгляжу совсем иначе, но ему должны были передать мои слова. Он должен понимать, что здесь, в другом мире, мы являемся прежними лишь внутри, а оболочка совсем иная. Только мы не перестаём быть собой.

Сердце испуганно трепещет, сбиваясь с ритма. Хочется рвануться к нему, назвать по имени, убедиться, что он жив, что это не видение, не жестокая игра воображения. Но я не могу.

Глава 61

Глава 61

Ритуал продолжается, и любое движение сейчас будет нарушением. Я лишь сильнее сжимаю пальцы Ауриманта, и он, не понимая причины, отвечает тем же: уверенно, будто говоря, что защитит меня ото всего на свете, и транслирует эти чувства через нашу связь.

- Истинность да будет явлена, - говорит храмовник, воздевая руки к небу.

Он касается наших запястий жезлом, и в тот же миг кожа вспыхивает мягким жёлтым светом. На моём - тонкий знак, похожий на переплетение крыла и пламени. На его - такой же, но более резкий, словно высеченный огнём. Свет усиливается, становится заметным каждому в зале. С того момента, когда я видела знак впервые, он изменился, словно сперва был маленьким семенем, а теперь проявился настолько, что не спутать ни с чем.

По храму прокатывается гул одобрения или разочарования, мне неведомо. Это уже не слухи и не домыслы - это доказательство нашей истинности, и каждый присутствующий здесь видел её собственными глазами.

Ауримант медленно поворачивает руку, демонстрируя знак, и я делаю то же. Детские голоса запевают где-то наверху на , и в этот момент страх отступает. Нас приняли. Нас признали.

- Союз свершён, - торжественно объявляет храмовник.

Напряжение, сковывавшее меня, понемногу отпускает, но я жду не дождусь, когда всё закончится и я смогу встретиться с сыном.

Мы поворачиваемся к гостям, и теперь их взгляды иные: в них меньше любопытства, больше уважения. Некоторые склоняют головы, другие улыбаются, третьи изучают меня с новым интересом: уже как эрдану дома Вальтов.

- Ты не сказал, что Глофу удалось найти мальчика, - шепчу теперь уже мужу, когда он помогает мне спуститься с возвышения.

- Я не видел сегодня Глофа, он ещё не вернётся, - звучит ответ, и мне становится не по себе. Неужели, я выдаю желаемое за действительно? Оглядываюсь, но у колонны их уже нет, и начинается череда поздравлений.

Я улыбаюсь, принимаю слова, поклоны, дары. Учу себя дышать ровно, отвечать спокойно, не выискивать взглядом знакомую фигуру, но всё равно ищу. Каждый раз, когда кажется, что вот-вот увижу Ваню снова, сердце делает скачок и тут же падает: его нет.

В какой-то момент к нам подходит мужчина средних лет с уверенной, тяжёлой поступью. Рядом с ним - девушка в тёмном платье и чёрных очках, опирающаяся на трость. Она держится прямо, но движется осторожно, словно ориентируясь не на зрение, а на что-то иное.

- Великий наместник, - негромко представляет Ауримант, - и леди Рауна, вдова антиквара Пурфа Хэствуда, у которого была лучшая лавка в городе на протяжении пятидесяти лет!

- Рассчитываю, что так будет и последующие пятьдесят, подаёт голос девушка. - Это великая честь быть на вашем празднике, - протягивает в мою сторону руку, но промахивается с направлением, и я понимаю, что она слепа, а потому ловлю её ладонь, позволяя себя обнять. - Да станет ваш союз крепок, - говорит мягко. - И пусть в нём будет больше света, чем тени.

Её слова странно отзываются внутри, будто сказаны не случайно.

- Желаем мира вашему дому и любви, конечно же, - наместник пожимает руку Ауриманту, а мне приветливо кивает, и камень неприятно ворочается внутри, будто потревоженный чем-то.

Благодарю, и как только они уходят, растворяясь среди гостей, генерал шепчет, что с Зэйдом Рауттеном следует быть предельно осторожным, потому что он не раз замечал, как люди, которые только что чего-то не желали, после разговора с наместником делали с радостью эти дела. Он и сам ощущает от Зэйда какую-то опасность, а потому старается держаться от него на почтительном расстоянии. Исключение было сегодня.

Но я не принимаю всё близко к сердцу, потому что все мои мысли заняты Ваней, и я снова ищу глазами мальчика у колонны.

Но его там больше нет.

Толпа кажется вдруг слишком плотной, слишком шумной. Радость смешивается с тревогой, и я понимаю: праздник только начинается, а ответы ещё впереди.

Глава 62

Глава 62

Гости не заканчиваются.

Лица сменяют друг друга, голоса сливаются в единый гул, поздравления теряют форму и смысл. Я улыбаюсь уже машинально, киваю, принимаю чьи-то руки, чьи-то дары, чьи-то благословения. Виски начинает сдавливать, под платьем становится жарко, а ноги будто налиты свинцом.