Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 26

Вальт поднимается с места, а потом начинает неторопливо раздеваться. Бросает дублет на стул, затем снимает сапоги.

- У тебя есть пара минут, чтобы решить, что делать, - предлагает быстро подумать. – Потом я буду спать.

- И меня не тронешь?

- Не сегодня.

Мне просто необходимо знать, что рядом мужчина, который больше не обидит. Который не просто потащит меня к алтарю, потому что так велели боги, а станет для меня верным плечом и опорой. А потому я должна ему доверять. Только возможно ли это?

Связь под кожей тихо откликается: то ли на его слова, то ли на его усталость. И я вдруг понимаю: он сегодня действительно на грани.

Стук в дверь заставляет обернуться. Служанка снова показывается, кланяется, а потом забирает посуду.

- Принеси ночную рубаху для моей невесты, - велит ей Ауримант, и она кивает. Когда возвращается, помогает мне переодеться за ширмой, которая стоит в углу, а потом уходит.

Ложусь на самый край кровати, ожидая, что будет дальше.

Матрас мягкий, запах подушки чистый, с лёгкими нотками горьких трав. Позади - тяжёлый вдох. Кровать пружинит, когда Ауримант ложится рядом со мной.

Секунда. Другая. Третья.

И внезапно рука скользит к моей талии, осторожно, как будто спрашивая разрешения, а потом он подтягивает меня ближе, перехватив за живот, а я не сопротивляюсь. Пока. Тёплая грудь за спиной, горячее дыхание у шеи. Его нос касается ямки под моим затылком, и генерал замирает.

Жду намёка, пошлости, привычного властного «ты теперь моя».

Но он не двигается. Руки лежат спокойно: одна на моём предплечье, другая - на талии, без движения, без давления.

Связь внутри нас постепенно стихает, словно тоже укладывается спать. Его дыхание становится глубже, и я осознаю: он не притворяется, а действительно уснул.

Думаю о том, что уже завтра увижу Ванечку. От этой мысли становится и радостно, и тревожно одновременно. Пока я не познакомилась с подмастерьем гончара, у меня есть надежда, что это мой сын. Кто знает, может, я выдаю желаемое за действительное, и на самом деле это совсем другой мальчик.

Не замечаю, в какой момент тревога растворяется, уступая место тяжёлому, обволакивающему сну, и я уплываю в грёзы.

Глава 44

Глава 44

Утро начинается не с солнца, а с голосов за дверью. Приглушённые, напряжённые. Просыпаюсь от того, что рука Ауриманта напряглась на моей талии. Он уже не спит, дыхание ровное, осознанное.

- Войдите, - бросает он.

Дверь открывается, и на пороге появляется один из его людей в дорожном плаще, с пылью на сапогах. Лицо серое от усталости, а Вальт садится на кровати, ожидая доклада.

- Генерал, - склоняет тот голову. - Срочное донесение с границы.

- Говори, - голос Ауриманта мгновенно становится чужим: жёстким, стальным. Солдат косится в мою сторону, будто не желает выдавать тайну, но Вальт его поторапливает.

- В дымных кузнях восстание, - мужчина заминается. – Убиты надсмотрщики, горты установили свою власть, желают видеть вас.

- Вот как? – усмехается Ауримант, будто гонец сказал что-то смешное. Как быстро он переключился с человека на жестокого карателя, потому что следующие его слова отзываются мурашками по моей коже.

- Собери девятку, ждите меня у казарм. Мы быстро зачистим кузни.

- Вы намерены отправиться туда лишь с девятью дарнами?

- Каждый из девяти равен пятерым, так что да, - он выбирается из кровати, а я лежу, стараясь быть незаметной.

- Иди уже, - приказывает гонцу, и тот, поклонившись, сбегает, а по коридору разносится топот, будто у него железные сапоги.

- Мне придётся оставить тебя на несколько дней, - щёлкает пальцами, и служанка тут же подносит ему новую рубаху. Грязная летит на пол, обнажая его сильные плечи и перекатывающиеся на груди мускулы, и я понимаю, что он абсолютно голый, потому стараюсь не смотреть на него. – Ты останешься здесь, определишься с платьем. Сегодня придёт модистка, только не выбирай что-то слишком сложное, времени не так много, - натягивает рубаху, усаживаясь на кровать, чтобы надеть штаны. – Но и не забывай, что весь город придёт смотреть на тебя.

- А гончар?

- Когда вернусь – поедем вместе.

- Но…

- Я сказал, - оборачивается ко мне, - когда вернусь. Варруген негостеприимный город, и я не хочу, чтобы с тобою что-то случилось. Головой отвечаешь за неё, поняла? – Накидывает дублет, обращаясь к служанке средних лет. – Дай ей всё, что попросит, но она не должна выходить из дома.

- Как прикажете, генерал.

Его лицо искажается, он задел плечо, которое, конечно же, не успело зажить за ночь, и мою лопатку пронзает фантомная боль. Генерал выбирается из комнаты, оставляя меня перекидываться взглядами с женщиной.

- Прикажете подать завтрак? – интересуется она.

- Да, благодарю, как оденусь, сразу приду. Не подскажите, где здесь отхожее место?

- Конечно, я провожу.

За завтраком кусок в горло не лезет. Я не намерена сидеть в четырёх стенах, когда где-то в паре лигов от меня может быть мой Ванечка.

- Я бы хотела прогуляться, - улыбаюсь приветливо женщине в возрасте, но она качает головой.

- Простите, эрдана, я слишком хорошо знакома с семьёй Вальтов, и знаю, что будет за нарушение их приказов. Она показывает мне руку, на которой не хватает фаланги безымянного пальца. – Отец вашего жениха, - рассказывает мне.

- И вы продолжаете служить этой семье?! – ужасаюсь тому, что увидела. Не могу поверить.

- Фасцих был не очень хорошим человеком, но мне всегда было жаль мать Ауриманта, его самого и Ама. Однажды я вступилась за бедную Малиссу, отчего и получила урок. Но как бы мне не было тяжело, куда сложнее приходилось ей. Я же вырастила её с вот таких крошек, - раскидывает руки, показывая небольшого ребёнка. – Она мне как дочь. Так что не могла я оставить её, а потом, когда Малиссы не стало, присматривала за мальчишками. Только горе случилось в семье, погиб Ам. А сердце Ауриманта очерствело. Добрый и заботливый ребёнок после смерти матери и брата он начал обрастать панцирем, пока не стал превращаться в своего отца. Будто это какое-то проклятие.

- Осторожно со сплетнями, Рафа, - доносится мужской голос, и я вижу престарелого слугу. – Если, конечно, тебе дорог твоя язык.

Звучит звонок, и на пороге возникает модистка. Она приветливо щебечет. Из тех, кто любит много слов и сплетен. Ловит детали, расспрашивает меня о том, как мы с генералом познакомились, пытается выведать, отчего такая спешка со свадьбой. Но я предпочитаю уклоняться от ответов. Не хватало, чтобы она разнесла эти новости по столице.

- Мне хотелось бы приобрести посуду, - решаю разузнать у неё как можно больше сплетен.

- Лучше Маера никого не найдёте, - тут же отзывается, а потом меняется в лице. – Хотя нет, забудьте. Там такая ужасная история.

Сердце неприятно ёкает в груди. О чём она?

- Что за история? – спрашиваю так, чтобы голос не звучал слишком встревоженно.

- Старика два дня назад нашли мёртвым. Но говорят, ушёл не своей смертью. Какой-то мальчишка решил прикарманить его дело, а потому задушил благодетеля, который пригрел на груди змею.

- Мальчик? – ахаю, дёргаясь, и тут же модистка колет меня иголкой, только, я не ощущаю боли. Ткань окрашивается кровью, а я желаю, чтобы она как можно быстрее рассказала, что стряслось.

- Простите, - извиняется, пытаясь исправить ошибку.

- Что с мальчиком? – как же она долго рассказывает.

- А что с ним? Какой-то оборванец, которого презрел Маер несколько месяцев назад. Но не переживайте, он уже в тюрьме. И скоро его повесят.

Глава 45

Глава 45

Кажется, забыла, как надо дышать. В горле пересыхает. Я не ослышалась?

- Повесят? - переспрашиваю, распахивая глаза шире.

Модистка пожимает плечами, будто в этом нет ничего удивительного, и отбрасывает назад выбившуюся прядь. – Тут с такими не церемонятся. Мало ли оборванцев в городе, не успеешь спохватиться - уже по лавкам шарят. Закон должен нас охранять.