Возвращение в Москву (СИ). Страница 7

1 октября 1917 года

— Итак, господа, приступим, помолясь! — Пётр явно выводил из себя важных представителей союзников, для которых каждая минута промедления казалось чем-то вроде пятки. Они, столь занятые весомые персоны, а тут какой-то мальчишка, пусть и император, позволяет себе делать то, что считает нужным! Но Михаил встал и, перекрестившись, прочитал «Отче наш». Брусилов тоже поднялся со своего кресла и вторил молитву. Их тихий шепот перечеркивал напряженное молчание господ союзников, самый нетерпеливый из которых, генерал Хейг багровел с каждой минутой всё больше и больше. Кровь его прилила к лицу и глаза стали выпученными. Он сдерживал себя из последних сил. Но тут Михаил сел в кресло и произнёс.

— Итак, господа, цель нашего совещания — это уточнение военных планов на летнюю кампанию будущего года. Я ни в чем не ошибаюсь?

— Нет, ваше величество. — произнёс безо всякого пиетета титул хозяина кабинета всё тот же Хейг.

— Скажу сразу, господа союзники, наша армия находится в весьма тяжелом состоянии. Разброд, шатание, недостаток резервов.

— Но вы распустили по домам почти всех резервистов! — с возмущением воскликнул Петен.

— Не всех, а примерно три четверти! Но мы финансово не можем содержать в резерве больше людей, нежели имеются у нас на фронте! Это просто неразумно! При правильно организованной ротации боевых частей на передовой того резерва. что мы имеем, вполне достаточно для решения текущих боевых задач. — спокойно парировал раздражение французского военачальника Алексей Алексеевич Брусилов.

— Хорошо! — спокойным примирительным тоном произнес Першинг. — Но все-таки, какие боевые задачи вы ставите перед собой на летнюю кампанию? Хочется узнать какую-то конкретику. А не общие фразы.

— По нашему общему мнению летняя кампания на русском фронте будет состоять и исключительно из оборонительных действий. Наступательные операции планируются нами весьма ограниченного масштаба на Кавказском фронте и на Южном фасе наших позиций, с целью немного улучшить положение войск в Румынии. — так же спокойно и даже весьма сухо ответил Брусилов.

— Но это совершенно невозможно! Это неприемлемо! Вы обязаны наступать на германском фронте! — генерал Хейг еле удержался, чтобы не перейти на крик.

— Кому мы обязаны? — совершенно ледяным тоном поинтересовался Пётр.

— Ваши союзнические обязательства четко подразумевают координацию наших действий. — заметно закипая, но всё-таки сдерживая себя, ответил Петен.

— Верно сказано! Координации, а не диктата с чьей-либо стороны! Заметьте, господа, пока что вы ни слова не сказали о ваших действиях, ни о сроках, ни о силах наступления, ничего! И о какой координации вы тут твердите? — удивился император.

— Предлагаю начать с планов союзников. Что вы планируете и каким образом наши действия могут помочь друг другу одолеть общего врага? Прошу озвучить ваши соображения — Брусилов не собирался превращать деловое совещание в обычную свару не слишком дружных соседей. Потому тон его, несколько даже скучающий, оставался достаточно вежливым. Это от Михаила несло грозовыми разрядами, Алесей Алексеевич казался островком выдержки и хладнокровия. Хороший контраст получился, почти как злой полицейский и добрый полицейский. Хотя Пётр, разыгрывая это представление о таком и не думал.

— Хорошо, господа! — примирительным тоном заявил генерал Першинг. С самого начала он был настроен исключительно по-деловому и ему предложение Брусилова пришлось по душе. — Мой британский коллега, несомненно, более четко изложит наши предложения на этот счет.

— Мы предполагаем, что весной основные события развернутся на итальянском фронте. Именно туда перебрасываются свежие американские дивизии. Нашей целью будет после решительного наступления поставить в критическое состояние австро-венгерского союзника Второго Рейха и даже заставить его выйти из войны. На Германском фронте мы предполагаем, что весной противник предпримет решительное наступление с целью разрезать позиции английских и французских войск и создать локальный перевес с целью захвата Парижа. Наша стратегия будет заключаться в том, чтобы ослабить и отразить наступление германских войск и перейти в генеральное наступление по всему фронту в середине лет. И именно в этот период русские войска должны начать наступление на Западном фронте с целью нанесения стратегического поражения противнику.

— В Германии кризис, в первую очередь, продовольственный! Наши решительные действия заставят Вильгельма капитулировать! Мы убеждены в этом! –добавил Петен, вальяжно развалившись в кресле.

— Нам важно сейчас перемолоть остатки более-менее опытных частей противника. И тогда экономика сыграет на нашу победу намного быстрее, нежели боевые действия. — добавил от себя генерал Першинг. — Именно поэтому в наших планах совместное наступление в начале июня. Как нам кажется, самым оптимальным будет удар всеми силами ваших армий из районов в Белой Русии… Я правильно сказал? Благодарю. В направлении ваших польских земель. Если ваш Северный фронт поддержит этот удар в направлении на Восточную Пруссию, думаю, это обеспечит полный успех нашему общему делу.

— Мне понятно желание союзного командования оттянуть внимание противника и часть резервов на его Восточный фронт. Но как мы можем начинать наступление, если союзники не выполнили обязательств по поставки уже оплаченного вооружения и боеприпасов? Россия также нуждается в поставках продовольствия, в первую очередь, в войска. Голодная армия наступать не сможет. Это аксиома. Но ваши контрагенты препятствуют нашим закупкам продовольствия в Латинской Америке. Это не по-союзнически, не так ли? Кроме того, так и не пришел ответ на наше требование категорического уменьшения процентов по кредитам, выданных на наши военные нужды! Под грабительские проценты, на которые согласился… не от великого ума мой предшественник. Так вот, господа генералы, адмиралы и маршалы, если не будут решены эти волнующие нас вопросы — ни один солдат летом на нашем фронте в наступление не перейдёт! Мы способны проводить оборонительные мероприятия на германском и австро-венгерском направлениях, на этом и сосредоточимся. Максимум — наступление на Кавказе. И ни шагу более того!

— Но мы уполномочены решать только военные вопросы. — вяло ответил Першинг, которому такой поворот от императора не понравился совершенно. — Для решения этих вопросов необходимо присутствие уполномоченных на это лиц, обладающих соответствующими полномочиями и компетенциями.

— Абсолютно с вами согласен, генерал! — именно поэтому я считаю наш саммит переливанием из пустого в порожнее. А посему предлагаю не позже одиннадцатого ноября провести тут, в Санкт-Петербурге конференцию, на которую представители союзников командируют уполномоченных принимать решения лиц. Решение экономических, политических и военных вопросов будет происходить одновременно. И в тесной взаимосвязи! И никак иначе!

И вот с этого момента деловая беседа превратилась в шумный и грязный торг. Когда же он, наконец, закончился, и раздраженные союзники покинули гостиный кабинет при императорских покоях, измученный двумя бесполезными, по сути, совещаниями, Михаил II раскурил любимую глиняную трубку и спросил Брусилова:

— Что думаешь об этом бардаке?

— Думаю, нас хотят обмануть, государь! Главное — выбить от нас обещание наступления на начало июня. А сами они спешить не будут. Пойдут в наступление только тогда, когда немец перебросит к нам свои резервы. Им-то что? Наши потери господ союзников не волнуют. Заметьте, вопросы поставок продовольствия они вообще игнорировали. Как будто это их не касается.

— Редкостные падлюки! — после Пётр прибавил от себя в виде старого проверенного боцманского загиба.

— Вынужден согласиться, государь! — подвёл итог беседы начальник Ставки, генерал от кавалерии Брусилов.

— В таком случае, считаю, что наш замысел провести зимнее наступление в Румынии тем более стоит претворить в жизнь!