Жажда бессмертия. Том 6 (СИ). Страница 27

— Найду, придушу, суку! — Сплюнул Леонид, не сдерживая своих чувств. И это была не пустая угроза и не метафора. Все произошедшее оставило чудовищный след на всех здесь присутствующих, заставляя найти виновных. И я мог даже удивляться, что виновным не стали считать меня. Ведь действительно, я мог быть справедлив и честен сто тысяч раз. Но не вскрой я этот нарыв, умер бы лишь один человек. Я же стал катализатором смерти шестерых. Впрочем, не все тут были столь здравомыслящи, как вояки. Я видел в глазах многих страх. Ужас. И немой укор. Хотя последнее могло быть лишь игрой моего разума. Да и было пофиг. Я уже не был тем, кого мог сломить груз вины, хоть тысяча человек начнет проклинать меня…

Жест рукой… И я показываю пальцем на венец и Ярослава, под удивленные взгляды вояк. Но те меня правильно понимают, и все же тратят десять выделенных капель на венец, водружая его на голову дернувшегося от такого парня.

— Повтори… Про угрозы… — Просипел я. Оставлять хотя бы малейшие недосказанности и темные пятна я не желал. Я желал истины.

— Я все сказал! Что вам еще надо? — В голосе прорезался гнев, а затем Ярослав тряхнул головой, с яростью сбрасывая венец. А вот это нехорошо. Леонид попытался было схватить парня, чтобы зафиксировать голову и снова надеть артефакт, но я поступил куда эффективнее. Подошел сзади и толкнул ногой парня в спину. Ладони все еще не слушались. Какой бы сильной ни была моя ци, но она пока не могла заменить мне сгоревшие сухожилия и связки. А вот ноги работали.

— Ыхк! — И следующим ударом, находясь уже в воздухе, я с хрустом впечатал лицо заговорщика в венец, легко спрыгивая обратно на землю, под аккомпанемент дикого воя.

— Говори. Или ударю еще раз. — Просипел я, разглядывая, как венец острыми шипами ушел глубоко в лицо и даже в череп, чудом не задев глаз. А ведь я только сейчас понял их истинное предназначение. Это не декор. Это надежные фиксаторы…

— Я… Правда… Мне угрожали.

— И тебе, кха, за это не заплатили? Не пообещали награду? Ты реально думал, что умрешь, если откажешься? — Позволил я себе напрячь легкие и пробулькать, после чего снова наклонился, сплевывая чёрные сгустки крови.

— Говори! — Рявкнул уже Вадим, явно хотя схватить человека, но не решаясь прикоснуться к венцу.

— Нет! — Провизжал Ярослав, уже находясь в истерике. А медленные перекаты энергии внутри кристаллических ветвей вдруг вспыхнули, порождая неяркую вспышку и словно бы отзываясь небольшой зубной болью, после чего лишенное сознания тело, а может, уже и полудохлое, рухнуло на камень. На какой именно из моих вопросов он соврал, было уже не столь важно. Этого было достаточно.

— Он твой… — Развернулся я, встречаясь взглядом с Борисом. Пацан чудом держался на ногах, но сжимал в руке с переломанными пальцами копье. Демонстративно я оставил в воздухе один кровавый осколок, не став ничего объяснять.

Назад я уже не оборачивался, вернувшись к своему месту медитации. В любом месте оно неизбежно возникало. Сейчас таковым стали покореженные доспехи из адаманта, словно бы служащие воплощением предостережения нам с Нелл. Что не все так просто и не стоит зарываться.

Прикрыв глаза, я продолжил восстанавливаться, ощущая как с новой силой вспыхивает регенерирующая плоть, как лечение проносится волнами по телу, восстанавливая внутренние органы. Как в пальцах прорастают сухожилия. Единственным, что не могло восстановиться само, были потерянная звезда в спине, порванный в хлам меридиан и те звезды, что откатились в развитии.

Качество узлов влияло на все. На количество ци, ее плотность, чистоту, управляемость. Это можно было сравнить с колодцами. Какие-то были неглубокими и мутными, а какие-то обнажали перед тобой прозрачную глубину. И если качество могло падать от сильных травм, то вот восстановить его… Вроде как качество иногда могло восстановиться само после длительных медитаций. Реально длительных. И как ускорить этот процесс даже каплями я не представлял. Трогать уже существующие узлы, пытаясь их «доработать» определенно было путем самоубийц. Даже при наличии допинга. Или… Теоретически был и иной путь. Уничтожить! Вырвать из себя нехорошие узлы, как это сделало чужое копье. А потом пройти этот путь заново. Чудовищный в своей сложности путь. Впрочем, теоретически осуществимый, если у тебя есть регенерация.

— Не помешаю? — Когда я перестал поглощать капли и открыл глаза, рядом появился Леонид. Он был постарше, поматерее. Хотя оба представителя власти откровенно были слабы энергетически, хоть от них и веяло едва ощутимым концептом пожирания. Но эту стихию добыть было просто. В ответ я лишь махнул головой, не возражая.

— Будешь? — Он достал сигареты, закурив.

— Предлагать курить тому, у кого легкое пробито? — Пристально посмотрел я на него. — А давай! — Согласился я, хоть никогда и не курил. Но никогда не поздно начать пробовать что-то новое. Верно? Сигарету я все же смог зажать меж двух пальцев, а потом, словно понтуясь, а может, проверяя свои возможности, приложил ее к подбородку, к одной из звезд в нижней челюсти, пытаясь разжечь силой мысли.

Адепты огня зачастую могли такое проворачивать даже на этапе коснувшегося. Но звук откровенно плохо подходил для создания температуры. По крайней мере, пока я в этом не тренировался. А вот пожирание… Заставив звезду вспыхнуть силой, и ту излиться наружу, я все же смог каким-то образом запалить сигарету, попутно мгновенно уполовинив ее. Не рассчитал силу. И втянул густой аромат в легкие, ощущая, как он доходит до очага регенерации, растекаясь новой волной боли.

— А что с Духом? Да и вообще, что за хрень это была? — Спросил он, опускаясь прямо на землю и разглядывая мятый доспех.

— С ней все в порядке. А этот копейщик… Мы никогда не узнаем. — Коротко ответил я. Поговорить я был не против, даже в текущем состоянии. Ведь, пожалуй, я все еще был человеком, и ничто социальное мне было не чуждо.

— Получается, Платон, сука, себя выжег дотла, да еще и какую-то херь призвал, какого она вообще была этапа?

— Стихия там была минимум четвертого этапа. Или больше. — Вновь задумался я о капле стихии копья. Стать копейщиком? Не сейчас, в будущем, когда окрепну и заматерею для подобного ресурса. Ведь надо признаться, демонстрация этой силы. Мощи… Оно впечатлило меня до глубины души, в переносном, да и, наверное, в прямом смысле тоже.

— А вообще, это сложно? — После длительного молчания вдруг спросил он

— Что именно? — Не понял я.

— Пройти такой путь. — Словно сам не до конца понимая свой вопрос, наконец сформировал его он. — Стать таким судьей, решающим чужие судьбы… Убивать направо и налево…

— Ты тоже готов был этого прибить. — Повернул я голову в сторону Ярослава. Мертвого. Добил его Борис. И так я считал правильным. Справедливым. Выпавшие кристаллы станут наградой за боль, уродства и увечья. Да и то, недостаточной. Зубы оно ему не вернет, как и пальцы. А если он не затупил, то смог скормить кроваый осколок пускающему слюни преступнику и получить уже чистую награду. Тупой, несправедливый, но работающий метод.

— Накипело! Пошло оно все к Бездну! — Выругался вояка, откидывая докуренную сигарету. Он явно тоже был на грани.

— Это было сложно. — Наконец, начал отвечать я на вопрос. Хороший вопрос. Ведь, пожалуй, этот мужик первый после Софии, кто попытался понять, что же скрывается под маской Великого и Ужасного Краснодарского. Пускай, быть может, им и двигал банальный интерес.

— Но чем больше страха, чем больше боли, крови, кишок, пепла, костей, праха, сомнений, кха… Чем больше моральных терзаний и вопросов о том, кем ты становишься, тем сильнее ты меняешься. Или ломаешься, или перековываешь себя, становясь иным. И теперь я уже абсолютно иной. Теперь все это несложно. — Через кашель выдал я, хоть с кем-то делясь наболевшим, помимо Нелл. Впрочем, она зачастую моих терзаний понять не могла…

— Мда… — Только и произнес вояка, и вновь мы замолчали, пока я наконец не решил дать совет.

— Ты слишком боишься… Побоялся взять здесь власть. А ведь ты мог надавить авторитетом, несмотря на слабость. Ты мог бы многое… — Запнулся я, сам не особо понимая, куда веду диалог. Так бывает, когда пытаешься выразить что-то слишком сложное.