Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ). Страница 14

— Не знаю… — проговорил он. — Сейчас об этом не думаю. Но, возможно, стоит подумать. Только пока не разберусь с Мартой, поднимать этот вопрос не стану.

Сергей Павлович некоторое время разглядывал друга с непониманием, почти не узнавая его. Совсем недавно Алексей Яковлевич говорил о своей жене крайне негативно, и даже имени её слышать не мог. Он мечтал об Арине Орловской, как о величайшем счастье, но сейчас даже эта мечта будто отошла на второй план. Что же могло так изменить его отношение к этой "уродливой" Марте?

Сергею Павловичу стало безумно интересно. Он придвинулся ближе и заговорщически понизил голос.

— Слушай! А почему бы тебе не устроить небольшой ужин? Позовём Рябцевых, Завгородних. Можно и Николая Воронцова.

Алексей Яковлевич удивлённо посмотрел на него.

— Зачем?

— Посмотришь на свою жену в окружении этих людей. Возможно, она… не так уж и изменилась, и тебе просто кажется? Разве это не любопытно?

— Возможно, — протянул Алексей Яковлевич. — Она, правда, заводит меня в тупик…

В гостиную я больше не вернулась, и лишь из окна наблюдала, как чета Орловских вместе с Ариной уезжают из поместья. До сих пор передергивало от отвращения. Вот это родственнички! Таких и врагу не пожелаешь. Дай Бог больше никогда их не видеть…

В комнату поскреблись. На пороге неожиданно для себя увидела Эльзу Васильевну. Она смотрела на меня с таким волнением, что я не удержалась и рассмеялась.

— Что с вами?

Женщина облегченно выдохнула.

— Как я рада, что вы улыбаетесь, — произнесла она. — Очень боялась застать вас в отчаянии…

Я фыркнула.

— Не волнуйтесь. Отчаиваться мне не из-за чего.

— Вы поразительная… — восхищенно прошептала няня. — Знаете, смотря на вас я тоже начинаю чувствовать себя более смелой. Сегодня, например, наказала Михаила Алексеевича (старшенького) лишением сладостей до вечера за грубость со мной. Он, конечно, снова нагрубил, но я отмахнулась. Видя, что я не реагирую на его капризы, он озадачился и замолчал, так что считаю это не только своей победой, но и вашей, дорогая Марта Михайловна! Ваша стойкость — это прекрасный пример для подражания…

Я улыбнулась — польщенно.

— Спасибо, Эльза… — произнесла мягко. — Думаю, нам нужно оставить эти формальности и называть друг друга по имени. Да и на «ты» не помешает. Вы согласны?

Няня радостно кивнула.

Она скрасила мой вечер разговорами о детях. Никите уже полегчало, он часто вспоминал обо мне. Остальные дети всё ещё злились на меня, разве что Танечка — пятилетняя и предпоследняя дочь графа — был к моей особе равнодушна.

— Она всё время такая, — поделилась Эльза Васильевна. — Апатичная, немного нелюдимая. Знаете, мне кажется, она тяжелее всех переживает разлуку с матерью, но держит это в себе. Я стараюсь проводить с ней побольше времени, но она меня не воспринимает.

Стало жаль этого ребенка. Мне вообще всех этих детей жаль. Но вряд ли я способна чем-нибудь помочь в этой ситуации.

Когда няня ушла, я степенно и неторопливо начала готовиться ко сну. Взглянула на себя в зеркало и с некоторым удивлением отметила, как изменилось лицо. Болезненная худоба исчезла, лицо посвежело, появился некий намек на щеки. Да, черты лица у Марты были своеобразными. Ее трудно было назвать писаной красавицей, но при должном уходе…

Расчесала щёткой волосы и поняла, что они уже не выпадают так сильно, как в первые дни. Удивительно: я приходила в себя с поразительной скоростью.

Значит теория верна: я не совсем больна. Я отравлена! И яд попадал в организм через пищу.

Учитывая, что худела и дурнела только я, это означало, что отравитель хотел уничтожить именно меня. Но зачем и как?

Ладно, этот вопрос можно отложить до лучших времен, ведь важнее иное. Если преступник, точнее, преступница поймет, что яд больше не влияет на меня, она начнет искать иной способ навредить мне. Надо быть очень осторожной и внимательной, чтобы не пропустить очередной атаки.

На ночь привычно нанесла маску из медового молока, умылась и поняла, что кожа полностью посветлела. Кажется, я становлюсь очень милой.

Бедная, бедная Марта! Мало того, что тебя убили, так еще и изуродовали перед этим…

С самого утра я заметила немалую суету в поместье. Служанки гурьбой высыпали во двор, начали тщательно выметать щедро насыпавшиеся с деревьев листья. Садовники занялись клумбами.

Я нахмурилась. Это у них сезонное или… что-то намечается?

Приведя себя в порядок (в очередной раз отметила, как посвежел мой облик, да и суставы болели значительно меньше), я отправилась на кухню, чтобы привычно приготовить полезный завтрак.

Однако, замерев на входе, я невольно прислушалась к разговорам.

— А она как ударила своего отца в ответ! — вещала какая-то женщина визгливым голосом. — Представляете, на собственного батюшку руку подняла! Мать в слёзы, сестра Арина Михайловна, точная копия нашей любимой господи Елизаветы — едва в обморок не упала. Алексей Яковлевич вынужден был жену свою выпроводить прочь и чихвостил её в кабинете, уму разуму учил… А потом она как выскочит оттуда, да как взбежит по лестнице…

Боже! Какая чушь! Это же надо так всё перевернуть! Люди спять и видят, как бы меня оболгать…

— Здравствуйте, госпожа Марта… — послышалось сзади, и я резко обернулась. Увидела перед собой Настю, которая нервно теребила фартук пальцами и поглядывала на меня виновато. Кажется, она первая заметила меня и решила прекратить мерзкие сплетни.

Естественно, все разговоры на кухне смолкли, и я вошла в помещение в гробовой тишине. Служанки поспешно отвернулись и усердно занялись своими делами, но у всех явно подгорало: они поняли, что я услышала их обсуждения моей персоны и теперь изрядно нервничали. Это стало заметно по тому, что кто-то из них в последующие минуты разбил кувшин, рассыпал соль, обжег пальцы и помянул недобрым словом местную нечисть…

Я усмехнулась. Хороший знак. После того, что я сотворила вчера, меня начали ПОБАИВАТЬСЯ!

Мара, хорошо идешь…

Однако, по мере того, как я колдовала над завтраком и рассматривала кухонную суету, заметила, что блюда сегодня превосходили обычные по степени помпезности. Кажется, запекали индейку в печи, пекли пироги с фруктами и овощами, варили кисель…

Озадачилась.

Когда закончила готовить завтрак, огляделась и бросила Насте:

— Помоги мне отнести поднос в комнату!

Девчонка услужливо ринулась выполнять поручение, и мы вдвоем вышли из кухни. Она нервничала.

— Скажи, Настенька, — обратилась я ласково, — что за пир намечается у нас?

Девушка потупила глаза.

— Хозяин гостей вечером ждет, несколько семей, с которыми с детства дружит. Давно уже никого не приглашал…

Она запнулась, а я почувствовала, что все это происходит неспроста.

— А что по этому поводу говорят слуги? — уточнила осторожно, и Настя едва не споткнулась на ровном месте. Посмотрела на меня испуганно, покраснела, и я поняла, что говорят много чего.

— Не бойся, — улыбнулась доброжелательно, — я никого не стану наказывать или бранить. Просто скажи правду…

Настя — хорошая девочка — потупила взгляд.

— Говорят, что вы опозоритесь перед гостями, потому что такое уже было однажды, и господин… господин выгонит вас из поместья.

Так-так… значит еще одно испытание на прочность? Прямо-таки полоса препятствий от режиссера и постановщика Алексея Яковлевича Разумовского, «пресветлого» графа, чтоб его…

Глава 17. Преображение…

Я остановилась посреди комнаты в некоторой растерянности. Значит, муж собрался испытать меня гостями? Я начала ходить взад-вперед по спальне и размышлять. Да, он хочет унизить меня, это точно. Похоже, решил сбить с меня спесь. Я должна встретить этот вызов во всеоружии.

Начнем с главного — с одежды.

Я забралась в сундук, где хранились скромные одеяния Марты. Разложив пять платьев на кровати, посмотрела на них с унынием.