Главный подонок Академии (СИ). Страница 21

Ее делила со мной лишь Эстер, которая сильно сдала после смерти одного из ее «волчат».

Я сходил с ума среди чужих, гнил внутри… И ясно понимал: если не появится тот, кто услышит меня — мне конец.

В одной из статей о том, как пережить смерть близкого, я наткнулся на ссылку форума, где встречаются те, кто ищет поддержки, те, чьи родные умирают, и те, кто уже научился жить с потерей.

Там я встретил Лилит. И теперь не могу потерять еще и ее.

Пробудившийся в кармане телефон возвращает меня в реальность.

Мама.

Она до сих пор не знает, как ко мне подступиться, поэтому общается в основном через отца или сообщениями:

«Илай, напоминаю, званый ужин и опера с семьей прокурора завтра к 17:00, не опаздывай».

Сука-а-а!

С этой Сафиной я напрочь забыл, что я обещал приехать в выходные. Однако, я не жалею об этом. На фоне нахлынувших воспоминаний думать о торжественных посиделках крайне тошно.

Пишу: «Извини. Много работы, не могу вырваться».

Подумав, добавляю: «Собак не трогай, буду через неделю».

Мама: «Хорошо, береги себя».

Дергаю челюстью, стираю с лица мерзкий дождь и шагаю к общежитию.

В последний момент решаю, что сейчас я не готов общаться с полными адреналина парнями, что вот-вот вернуться из актового.

Осмотревшись по сторонам, коридорами и лестницами двигаю к библиотеке. Она уже закрыта, но быть Белорецким означает иметь свою связку ключей, которая открывает любую дверь Альдемара.

Меня интересует окно, что находится в самом конце огромного помещения. Оно прячется за плотными рядами книжных полок, не примечательно ничем, кроме одного — ведет на секретную террасу.

Небольшой перешеек, который образовался между библиотекой и заброшенным чердаком, что когда-то был складом при женском общежитии, но уже давно не использовался.

Мы с Гордеем нашли это место еще будучи детьми, когда приезжали на работу вместе с Эстер и целыми днями носились по Альдемару, приводя ее в бешенство.

Старая рама открывается с тихим скрипом, впуская в застоявшееся пространство библиотеки живительное дыхание улицы. Забираюсь на подоконник и оказываюсь снаружи.

Спускаюсь на плитку, швы которой давно поросли мхом и, придерживаясь за шершавую стену, закрываю окно, чтобы не выдать себя.

Здесь тихо, но самое главное — отсюда открывается вид на весь академический город.

По краям парапета сидят изъеденные временем гаргульи, что, разинув пасти, смотрят на заснувший Альдемар.

Правую мы определили Гордею, а та, что слева, ближе к чердаку — была моей. Мы придумывали им дурацкие прозвища и «насылали» на врагов выдуманного королевства...

Только, блядь, когда они действительно понадобилось, магия не сработала… И теперь я сижу на мокром каменном парапете в полном одиночестве.

Достаю телефон и захожу на форум, где последним сообщением высвечивается «Улыбнись, иначе проиграешь».

Мотор радостно ускоряется, не желая осознавать, что это старый текст, постепенно растворяющийся во времени.

Прижимаю телефон к корпусу, чтобы скрыть его от назойливых капель, и печатаю:

«Вернись ко мне, Ли. Прости, что был груб с тобой. Я готов ждать, сколько придется. Не бросай меня. Хотя бы ты».

18. Покончим с этим

Илай Белорецкий

— Сегодня первая игра сезона, жду вас, придурков, — Дамиан деликатно приглашает нас поболеть за него на теннисном корте.

— На, зарядись, — Ян ставит на стол поднос с кофе. — Ваш Гарик зверь, кто ставит соревнования на понедельник?

Мы заправляемся в обеденный перерыв в кофейне, что с отцовского позволения открылась на территории Академии.

Абрамов к нам не присоединился — плачется своей отброске Лине по поводу разрушенного брака родителей, будто это самое страшное в жизни.

— Тренеру похер, что Малиновская мне все выходные спать не давала, — усмехается Бушар. — Ты Машке уже вдул? — обращается он к Яну.

— Нет. Я предложил ей встречаться, — неожиданно выдает Захаров.

— У-у-у! Типа реально понравилась? — Дамиан склоняет голову набок.

Ян не отвечает, но по-идиотски счастливому лицу видно, что его намерения в сторону отброски не шуточные.

Приподнимаю обе брови и с немым «пиздец» брезгливо отпиваю кофе.

— Что с лицом, Кощей? — Дамиан пинает меня под столом. — Тебе бы тоже в клубец выйти скелетом потрясти. Твой целибат отрицательно сказывается на подданных.

— Выиграешь сегодня — так уж и быть, — отвечаю снисходительно. — А учитывая, сколько ты бухаешь — веселье в клубе мне не грозит.

— Я называю это балансом, — скалится он. — Чтобы сидел в первом ряду и хлопал каждому взятому мячу.

— Как только уничтожу Сафину, — приподнимаю рукав пиджака и смотрю на время. — Это будет быстро.

— В глаза ей долго не смотри — загипнотизирует, — заговорщицки шепчет Бушар.

Мне бы ниже не смотреть, а с глазами я справлюсь.

По пути в аудиторию решаю все же соблаговолить и посмотреть на заявленную Эстер тему дебатов.

Я и без подготовки размажу любой ее аргумент, а Сафина, наверняка, провела выходные в поисках мало-мальски убедительных доводов.

Разворачиваю черный вкладыш: «Есть ли счастье в неведении?». Охуенно, блядь. Как раз под мое настроение с исчезнувшей Лилит.

Ренату замечаю еще издалека, она мнется на пороге аудитории и предсказуемо зубрит что-то с исписанного листа.

Жалкая попытка, но допустим.

Завидев мое приближение, она хмурится и шмыгает в аудиторию.

— Можем начинать, — вхожу без приветствия и широким шагом направляюсь к двум установленным кафедрам, где восковой фигурой застыла Эстер.

Сидящую за первой партой Ренату показательно игнорирую, боковым зрением отмечая, что пластырь на ее лице сменился.

В субботу я отправил водителя, который возил ее в клинику. Такие обещания я держу. Должна же она вернуться к себе домой в подобающем виде. А осталось ей недолго.

— Терпение, Илай. Дебаты без зрителя — пустой звук. Только публика решает, чья истина.

На этой фразе двери распахиваются, и в лекционную втекает несколько десятков студентов. Они распределяются по рядам, быстро заполняя пространство.

Мне плевать, я выступал на многотысячную аудиторию, а вот дешевка в немом оцепенении распахивает губы.

Соломоновна решила отправить неопытную девчонку на растерзание толпе. Восхищен.

Неведомая тяга ведет меня к Сафиной, и я не удерживаюсь от колкости:

— Грандиозные масштабы провала, не находишь?

Она вздрагивает, отрывает взгляд от гудящей толпы учащихся и поднимает на меня большие глаза непонятного цвета.

Они казались мне почти бирюзовыми, а сейчас отливают изумрудом в цвет свитшота Академии.

Ведьма.

— Твоя забота трогает, но я справлюсь, — отвечает сухо.

— Мне всегда нравились публичные казни…

— Бла-бла-бла! — перебивает меня с ядовитой улыбкой. — Ты не мог бы отойти подальше?

Мой лоб собирается гармошкой.

— Еще подумают, что ты общаешься с нефтяным пятном, — шипит обиженно и, взяв конспект, уходит к установленной слева кафедре.

Она в край обнаглела? Здесь я решаю, кто и куда отходит.

— Удачи, Илай, — внезапно меня касается Майя, появившаяся в первом ряду.

— Она мне не нужна, — отдергиваю руку и спешу занять место справа.

Покончим с этим.

Эстер стучит тростью и делает шаг в центр:

— Как известно, истина рождается в споре. Пусть ваши слова станут вашим главным оружием. Хотите сказать что-то друг другу перед началом боя?

Смотрю на Сафину: она ухватилась за края стойки и пытается скрыть, как сильно ее трясет.

Выбираю из арсенала самый убийственный взгляд и сканирую ее вызывающую внешность, напоследок запоминая каждый миллиметр лица пластиковой куклы.

— Увы, мне нечего ей сказать, — выдаю холодно, наблюдая, как в глазах ведьмы вспыхивает упрямый огонь. — Давайте начинать.