Роллы для дракона. Его истинная слабость (СИ). Страница 24

— Ну хорошо-хорошо, не попаданка, так не попаданка, — примирительно улыбнулся Джеймс. — А в этом «нашем» Совете, между прочим, казнят не всех. Давайте я вам расскажу, а то трясётесь обе, как зайцы перед волком. Вам не о чём переживать.

— Я не понимаю, о чём ты, — упрямо продолжала отпираться Мэгги. — Я Маргарет…

— Мэгги, успокойся, — Джеймс поднял раскрытые ладони, чтобы, видимо, успокоить девушку, но та отшатнулась и вскочила с дивана. Мужчина слегка раздражённо закатил глаза и продолжил: — Да не буду я тебя трогать, Мэгги, сядь!

Почему-то я поверила Джеймсу: я была уверена, что он говорит правду и не обидит Мэгги. Вот знала я, что это правда, и всё. Откуда? Не спрашивайте.

Моё собственное возмущение на мужчину всё ещё не отпускало меня, но вот за Мэгги я была спокойна. Однако Джеймсу не сто́ит знать, что я ему верю: он и так дел наворотил! Пусть докажет нам, что ему можно доверять. Второй раз я девушку не подставлю!

Поэтому я ради поддержки взяла целительницу за руку и ободряюще пожала её.

— После этого фокуса, что ты выкинул сегодня ночью со мной, — строгим тоном заговорила я, — даже у меня, якобы твоей истинной, возникают сомнения в твоей честности. Что ты хочешь от простой целительницы? Она спасла тебя, а ты продолжаешь её обвинять в том, за что казнят в этой стране. Это вместо благодарности? Что ты хочешь от неё? Конечно, ей страшно. Ты всемогущий лорд-инквизитор, твоё слово — закон. От твоего имени сегодня днём казнили моих бывших коллег. Как ты думаешь, Мэгги хочет после этого верить в твои добрые намерения?

— Так, всё, шутки в сторону. Сядьте-ка обе, — командным голосом, не терпящим пререкательств, проговорил мужчина.

Было что-то такое в его тоне, что мы обе даже спорить не стали и сели. Вдвоём в одно кресло, подальше от дракона, правда, но сели. Потому что никто из нас, я так полагаю, не хотел расцеплять рук.

— Итак, давайте во всём разберёмся по очереди, — с лукавой улыбкой посмотрев на то, как мы помещаемся в кресле, продолжил мужчина. — Во-первых, ты, Оливия, не якобы моя истинная, а по-настоящему. Причём именно ты, а не местная версия Оливии. Потому что тогда у меня метки не появилось, а вот когда дотронулся до тебя — появилась. У меня она появилась под правой лопаткой. Думаю, что и у тебя тоже.

Я предпочла промолчать.

Значит, это было ОНО. Я действительно не поняла, что это какая-то там метка истинной любви — у меня там просто будто раскалённый прут приложили.

И почему это метка любви появляется через боль? Это какая-то злая ирония и правдивая метафора о моей будущей жизни с этим драконом?!

— Молчишь, значит, правда, — усмехнулся Джеймс. — Под лопаткой она появилась?

— Не знаю, — буркнула я. — Чесалось там что-то, под лопаткой, да не достала. Думала, что клещ. Смотри-ка, и вправду, драконистый клещ, оказывается.

— Шутишь всё, — хмыкнул мужчина. — Теперь перейдём ко второму пункту. К злодеяниям относительно таких, как вы, в которых вы меня обвинили. Вот ты, Оливия, ты же меня уже немного знаешь. Я похож на злодея?

— На Джокера ещё как, — припечатал я.

Мэгги не смогла сдержать смешок. Я тоже. Ну а что, похож же?!

— Это кто? — удивлённо сдвинув брови, нахмурился Джеймс.

— Весельчак-убийца. Сумасшедший маньяк. И Аполетта твоя безумная вполне за Харли Квин сойдёт, — фыркнула я.

— Не знаю, кто эти все люди, но жаль, что ты так плохо разбираешься в людях, — с сарказмом ответил мужчина. — Ну ничего, у тебя ещё вся жизнь впереди, чтобы узнать, что я не злодей. Итак, попаданок казнят далеко не всех. Почти все, о ком вы думаете, что они умерли в застенках инквизиции, на самом деле выпущены на волю.

— Ага, — подала голос Мэгги. — Не смеши меня, инквизитор! Ни одной истории не слышала, чтобы кого-то отпустили.

— И не услышишь, — стальным голосом отчеканил мужчина. — И если я в ходе нашего разговора не удостоверюсь, что то, что я вам расскажу, останется втайне, то ты…

— Вот и угрозы начались, — буркнула я.

— ...То и ты, и ты, — Джеймс кивками указал по очереди на нас с Мэгги, — забудете этот разговор. Так вот, казнят только тех попаданок и попаданцев, кто не проходят проверку. Тех, кто проявляет эгоизм, демонстрируя потребительское отношение к гражданам Марбейла, используя дарованную богами магию только лишь для своего личного блага, не считаясь с благом других людей и общества.

— Что это значит? — нахмурилась я. — Что за личное и общее благо? И что за проверка? Нам её тоже нужно проходить?

Глава 36

— Забирая попаданцев в инквизицию, мы ставим перед ними моральную дилемму, помещая их в магически созданную в их разуме ситуацию сложного выбора. Мы называем это проверкой, — продолжил объяснять Джеймс. — Вы обе успешно прошли бы проверку вживую, так тоже иногда мы делаем специально, с вами же это произошло случайно. Убедившись в нравственности попаданца, мы отпускаем его жить обратно в мир.

— Да ладно, не знаю я таких случаев, — упрямо повторила Мэгги. — Ты лжёшь.

— Не сто́ит разбрасываться обвинениями, Маргарет Ремдейл, — отчеканил дракон. — Если бы вас «сдали» не ваши соседи, а вы случайно попались, то, успешно пройдя проверку, вы бы вышли под своими именами. В случае если ваше происхождение было бы рассекречено, но проверку вы бы прошли, мы бы отпустили вас в мир под новыми именами и, при необходимости, внешностью. А казни подлежат лишь злодеи и преступники, что используют дарованную силу во благо себе и нанося ущерб остальным.

Мы с Мэгги благоразумно молчали. А что тут скажешь? И ведь не опровергнешь его объяснения. Но звучат они логично, в общем-то.

— Вы обе прошли проверку, — продолжил Джеймс. — Оливия заботится о чужой дочке, ты исполнила свой долг целителя и пришла к нуждающемуся в твоей помощи. Если тебя вдруг раскроют, обязательно приходи за помощью, я дам тебе документы на новую персону и если захочешь, изменим твой облик магией. Договорились?

— Хорошо. Спасибо, — буркнула целительница.

Было видно, это далось ей с трудом. Вряд ли она прям так сразу начала доверять Джеймсу, несмотря на логичное объяснение.

— Ну а теперь, расскажите мне, кого там казнили от моего имени, — мрачным тоном продолжил Джеймс. — В подробностях. Я никого казнить не приказывал, и мне очень интересно, кто это воспользовался моим именем так внаглую. У меня есть подозрения, но сначала я выслушаю вас. И чтобы успокоиться вас, я добавлю: обычные граждане находятся вне моей юрисдикции, ими занимается другая служба. Если только все твои бывшие коллеги не попаданцы, Оливия. Нет? Значит, я бы не стал ими заниматься.

— Так, ну… если коротко… то весь город говорит, что ты приказал перебить всех в таверне! — запинаясь, выпалила я. — Из-за того, что наша таверна отравила некую принцессу, которая якобы была там инкогнито и…

— Стоп. — Джеймс резко поднял руку. — Какая ещё принцесса в таверне?!

— Угадай с трёх раз, какая, — фыркнула я. — Та самая, Джеймс, та самая. Которую ты решил так жёстко отвадить с моей помощью. Точнее, заставив меня это сделать.

— Ну, не знаю, что там у вас с принцессой Аполеттой произошло, но весь город говорит, что она отравилась стряпнёй в таверне «Старый узел», в котором работала Оливия, — уверенно проговорила Мэгги. — И обвинила в этом Оливию.

— Ну так-то это правда, — буркнула я. — Она действительно отравилась тем, что приготовила я. Потому что один вредный дракон не сказал мне, что он сделал с ингредиентами.

— А что он сделал? — с удивлением спросила Мэгги, но Джеймс не дал мне ответить, заговорив вместо меня.

— Это не важно. Важно, что это произошло здесь, в доме, при чём тут какая-то таверна? — непонимающе нахмурился мужчина. — Вы говорите, что принцесса обвинила таверну, но казнили от моего имени, так?

— Так, — замялась Мэгги. — Согласно слухам, принцесса Аполетта обвинила в своём отравлении Оливию. Но владелец таверны Салазар сказал, что её уже два дня нет на работе, а значит, это какая-то ошибка. Ему не поверили и всех их казнили по приказу лорда-инквизитора. Ну, так город говорит.