Лоскутный мешочек тетушки Джо. Страница 14

– Немедленно поднимайся наверх, дитя мое, и не трать понапрасну время на бесполезные пререкательства. Я лучше знаю, что тебе будет полезнее. – И Китти отправила полную бодрости и желания провести как-нибудь интересно вечер маму в постель.

Миссис Фейрбейрн так и мыкалась без сна, тоскливо ворочаясь с боку на бок, когда Китти пришла унести из комнаты лампу.

– Ну, любимая, надеюсь, нынешний денек выдался для тебя счастливым? – склонясь к материнской подушке, осведомилась дочь, точь-в-точь как мама, когда желала ей доброй ночи.

– Нет, мэм, – ответила миссис Фейрбейрн.

– Тогда вини в этом только себя, дитя мое. Слушайся родителей – и будешь счастлива.

– Это зависит от… – начала было мама, но осеклась, спохватившись, что завтра власть перейдет к ней и все сейчас сказанное, возможно, будет использовано против нее.

Китти, однако, поняла все без слов, сердце ее растаяло, и, обняв маму, она ласково проговорила:

– Бедной моей малышке пришлось тяжело? Не понравилось быть примерной девочкой и слушаться родителей?

Мама, рассмеявшись, прижала Китти к себе:

– Доброй ночи тебе, дорогая, и не волнуйся. Завтра все будет хорошо.

– Надеюсь, – сказала Китти и, еще раз от души поцеловав маму, направилась вниз встретить подруг, приглашенных провести вместе с ней этот вечер.

Мистер Фейрбейрн, оставленный на какое-то время в одиночестве, устало откинулся на спинку дивана и закурил сигару, надеясь доставить себе хоть какое-то утешение после трудного дня.

– Это очень дурная привычка, – тут же возник перед ним неизвестно откуда Гарри. – Ни под каким видом не могу тебе такого позволить. Выкини-ка немедленно эту грязную штуку и ступай в классную комнату учить латынь к завтрашнему уроку. А гостиная нам самим нужна.

– Но я так устал… Дай мне, пожалуйста, уже отдохнуть. Не могу я сейчас заниматься латынью, – прохныкал отец, который последний раз зубрил ее в школьные годы.

– Ни слова больше, сэр. Я не намерен слышать от вас никаких оправданий. Постыдно пренебрегать своим образованием! – И Гарри стукнул кулаком, в точности как отец. В самой грозной и непреклонной манере.

Пришлось мистеру Фейрбейрну удалиться и сделать вид, будто он занят латынью, хотя на самом деле он использовал классную комнату, чтобы все-таки покурить и предаться кое-каким размышлениям.

Молодые люди славно покуролесили в гостиной до десяти вечера. Мама лежала без сна, прислушиваясь к веселым голосам внизу и изнывая от жажды увидеть, что там творят дети. А папа заснул, уронив голову на раскрытый учебник.

– Ленивый мальчишка! – разбудил его Гарри, дернув за ухо. – Так вот, значит, как ты занимаешься!

– Не я, а ты! – воскликнул мистер Фейрбейрн, поняв, что срок его испытаний закончился. А затем, подхватив под одну мышку сына, под другую – дочь, зашагал с ними, визжащими и брыкающимися, вверх по лестнице. – Погодите еще чуть-чуть, маленькие негодяи, и уж завтра вам будет на орехи, – потряс он сурово пальцем, опустив их возле двери в детскую.

Но когда с этой страшной угрозой отец удалился к себе, до детей донесся его смех, и они поняли, что грозил он, скорее всего, не всерьез.

– Это была честная сделка, поэтому я не боюсь, – уверенным тоном проговорил Гарри.

– Выглядел он сердитым, но, наверное, притворялся, раз поцеловал нас на ночь, – подхватила Китти.

– А странный сегодня был день, правда? – спросил Гарри.

– Мне вообще-то не очень понравилось. Как-то уж чересчур все вышло наоборот, – ответила ему сестра.

– Им вроде бы тоже не очень понравилось. Слышишь? Они там разговаривают. – Гарри поднял руку, привлекая ее внимание, потому что смех за родительской дверью сменился приглушенными разговорами.

– Интересно, наша шутка принесет какую-нибудь пользу? – задумчиво поглядела на брата Китти.

– Погодите и увидите, – высунув из своей комнаты голову в ночном чепце, ответила им тетя Бетси с кивком и улыбкой, которые отправили детей по кроватям с самыми лучшими надеждами на будущее.

Одуванчик

У самого моря жил рыбак Бен с женой Хетти и малюткой-сыном, по прозвищу Одуванчик, которого называли так, потому что носил он желтые фартучки, а на голове у него золотилась шапка мягких светлых кудряшек. Это была очень счастливая семья. Добрый и трудолюбивый Бен служил ей надежной опорой. Деятельная Хетти так сильно любила мужа и сына и так ревностно о них заботилась, как это свойственно только людям, очень довольным жизнью. И тщетно бы вы искали среди малышей, бродящих по берегу вдоль кромки прибоя или пекущих куличики из песка, хоть одного еще столь же веселого, как Одуванчик.

Так и жили они, пока не стряслась беда. Бен на своей парусной лодке отбыл с флотилией других рыбаков в море. Хетти, по обыкновению, провожала его, стоя на берегу, пока белый парус не скрылся вдали под солнечными лучами. Тогда Одуванчик, тоже по обыкновению, захлопал в пухлые ладошки и сказал: «Папа взвернется скоро».

Только вот папа на этот раз не вернулся. Случилась сильная буря. На море поднялся ужасающий шторм. Некоторым рыбакам удалось добраться до берега. Но Бена среди них не было.

А шторм продолжал бушевать и свирепствовал всю ночь. К утру море выбросило на берег лодку Бена, пустую, перевернутую и разбитую. Товарищи-рыбаки при виде ее лишь скорбно качали головами да прятали лица в огрубевшие ладони. «Бен славным был моряком. Такие живыми лодок своих не покидают», – подумал каждый из них. Они вышли в море на поиски, искали поблизости и вдалеке, но нигде Бена не нашли. И не слышал больше о нем никто ничего. Бедную Хетти все старались по мере сил утешать, но ее охватило такое отчаяние, что соседи боялись, как бы она не поспешила на встречу со своим Беном, бросившись в море. И она бы, скорее всего, так и сделала, если бы не Одуванчик. Он не понимал, отчего люди вокруг теперь так грустны и почему папы так долго нет, но сам не терял жизнерадостности и не переставал повторять убежденно и весело: «Папа взвернется скоро».

И сияющее личико малыша стало для Хетти единственным утешением. Только его увенчанная золотом головка, мелькавшая по дому, делала ее жизнь сносной. И лишь объятия любящих детских рук удерживали ее от стремления утопить свою скорбь в морской пучине.

Люди давно уже перестали верить в фей, и очень зря. Добрые духи по-прежнему приходят к нам на помощь, когда мы переживаем особенно трудные времена. И пусть ныне выглядят они по-иному, чем тайно творящий добро маленький народец из старых сказок, однако волшебной силы своей не утратили. Одного из этих домашних духов звали Любовь. Она вселилась в Одуванчика, чтобы утешить Хетти. Другой, деятельный и бодрый, по имени Труд, так рьяно взялся за дело, что у Хетти почти не оставалось времени на горькие мысли и тщетные сожаления. Ей ведь теперь приходилось самой зарабатывать на еду для вечно голодного, словно птенец, Одуванчика. Поэтому веретено Хетти крутилось с утра до позднего вечера в унисон со звонким голоском сына, то и дело радостно нараспев повторявшего: «Папа взвернется скоро!»

И, прислушиваясь к его лепету и жужжанию веретена, Хетти переставала плакать. «А вдруг я действительно снова увижу дорогого моего Бена? – говорила она себе. – Может, надо набраться терпения и ждать? Вот как малютка. Хотя надолго ли у него терпения хватит?»

Но терпение у Одуванчика не иссякало. Он по-прежнему стойко и жизнерадостно ждал, с уверенностью распевая: «Папа взвернется скоро. Папа взвернется».

Вид искореженной лодки Одуванчика, конечно, очень расстроил, но в уме малыша кораблекрушение не связалось со смертью, и, поразмыслив, он пришел к выводу, что папа где-то теперь дожидается другой лодки, которая и должна доставить его домой. Соображение это крепко засело в голове Одуванчика. И так как кораблики были его любимыми игрушками и у него их успела собраться целая флотилия, он принялся отправлять суденышки, одно за другим, в море с напутствием найти отца и доставить к родному берегу.