Тень Элларии. Страница 38

Я вошёл в таверну, придерживая бок, и замер на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку. Свет в зале был желтоватым, неровным, будто его нарочно делали мягче, чтобы скрыть усталые лица. Люди сидели плотно, плечом к плечу, за длинными столами, и никто не обратил на меня внимания. Ещё один израненный путник — таких здесь видели часто.

Тело отзывалось болью на каждое движение. Сломанные рёбра тянули при каждом вдохе, будто внутри кто-то медленно проворачивал нож. Рука была туго перемотана, ткань уже пропиталась кровью и засохла, но пульсация под бинтами не стихала, отдаваясь в плечо. Ссадины жгли под одеждой, особенно там, где ткань тёрлась о кожу.

Я выглядел паршиво и чувствовал себя не лучше. Последняя битва всё ещё стояла перед глазами, словно въелась под веки. Это были не мелкие твари и не одиночные демоны, к которым я давно привык. Стая. Изуродованные, сросшиеся между собой существа, будто кто-то нарочно свёл в одно целое несколько искажённых форм. Я сжёг слишком много сил, удерживая огонь и металл одновременно, и когда один из них всё-таки прорвался, удар пришёлся почти в упор. Не смертельный, но не без последствий. Рёбра треснули от удара, руку распороло когтями, а дальше были только рефлекс, ярость и желание выжить любой ценой.

Впервые за долгое время вокруг были настоящие, живые, со своими заботами и историями люди. И это ощущалось странно. Неправильно. Как будто я снова оказался не на своём месте.

Я сел за дальний стол, заказал еду и воду и старался не привлекать к себе внимания. В таком состоянии лучше быть тенью. Пока ждал, прислушивался, сам того не желая. Разговоры в таверне шли слоями, накладывались друг на друга, но один голос вдруг вырвался вперёд, громкий, пропитанный хмелем и раздражением.

— Нет, ты только вдумайся, — говорил плотный мужчина с седой щетиной, стукнув кружкой по столу. — Принц. И принцесса. И объявляют брак!

— Да брось, — отмахнулся другой, по виду торговец, — при дворе всегда всё странно.

— Странно — это одно, — вмешался третий, поношенная куртка выдавала в нём бывшего гвардейца. — А это... Брат с сестрой!

Слова ударили сильнее, чем любой коготь.

Я замер, сжав край стола так, что побелели пальцы руки.

— Формально, — продолжил тот же голос, — крови общей нет. Но попробуй объясни это народу. Сегодня уже полгорода шепчется.

— А мне вот интересно, — хмыкнул первый, — что за спешка такая. Девчонка ещё толком жить не начала, а её уже под венец.

— Дак говорят любовь у них.

Я перестал слышать остальное. Шум таверны будто отдалился, стал глухим и потерял важность. В груди что-то резко и болезненно сжалось, и на мгновение я даже подумал, что это снова сломанные рёбра дают о себе знать. Но нет. Это было другое.

В голове вспыхивали обрывки образов, чересчур яркие и чересчур живые, чтобы их игнорировать. Смех. Тепло её рук. То, как она смотрела. Я медленно выдохнул, ощущая, как внутри поднимается что-то опасное, тяжёлое, не похожее на привычное ничто.

Мне принесли еду. Я машинально поблагодарил коротким кивком и только тогда понял, что руки дрожат. Не от усталости. От злости? От страха? От чего-то ещё, куда более неприятного.

Я уставился в тарелку, не видя её. Значит, вот так. Всё это время, пока я блуждал по лесам, ломал кости и вытаскивал души из тварей, мир не ждал. Он шёл дальше. Виолетта шла дальше.

Я не притронулся к еде, а поднялся с места и, подобрав тарелку, просто подсел к мужчинам, вклинившись на скамью между ними.

— А в политике всплесков нет? — спросил я.

Мужчины сначала растерялись от моей наглости. Но алкоголь в крови их быстро расслабил. Беседа с незнакомцем, тем более с молодым парнем, не была чем-то страшным.

— На фиктивность намекаешь? Да какой там. Тихо всё, полный штиль, — хмыкнул тот, что сидел слева, широкоплечий, с поседевшей бородой и покрасневшим от выпивки лицом. — Объявили — и всё. Как будто, так и надо было.

— Ага, — подхватил второй, помоложе, но уже с потяжелевшим взглядом человека, который слишком много видел. — Выросли вместе, говорят. С детства рядом. Красивая история, если не копать.

Я молчал, слушая, чувствуя, как слова ложатся тяжёлым грузом, поверх уже существующей боли.

— Да и выглядит она довольной, — добавил бородач, отпив из кружки. — Видел её издали, когда объявляли. Улыбка до ушей.

— Вы были в столице? — спросил я, оглядев мужчину.

Лжет или нет было легко понять по дрожанию души.

— Ага. Шума было… — он не лгал.

— Умная девка, — сказал второй. — Понимает, что к чему. Станет королевой и получит власть и влияние. Не каждая так может. Да и принц… — он усмехнулся. — не дурак. С таким рядом не пропадёшь.

Я кивнул. Это звучало как что-то правильное, логично и удачное…

— Да и пускай. Правители счастливы — народ счастлив. — мужчина поднял свой бокал, а после жадно начал пить.

— Значит счастлива… — тихо произнес я и оглянулся на официантку, проходившую мимо. Не раздумывая, преградил ей путь.

— Выпить, — сказал я глухо. — Что-нибудь крепкое. И побольше.

Она бросила на меня быстрый оценивающий взгляд, но ничего не сказала, лишь молча записала и ушла. Мужчины рядом уже потеряли ко мне интерес, разговор снова поплыл куда-то в сторону службы, дорог и старых историй.

«Значит, счастлива».

Слова снова всплыли в голове, будто я нарочно прокручивал их, проверяя на вкус. Счастлива. Улыбка до ушей. Спокойная. Уверенная. Такая, какой она становилась, когда принимала решение и больше не сомневалась.

Официантка вернулась, поставила передо мной две кружки, запах алкоголя резко ударил в нос. Я не стал тянуть, а взял первую и сделал большой глоток, не давая себе ни секунды на раздумья. Горло обожгло и сжало, но боль была знакомой, простой. Не такая, как та, что сидела внутри и не имела формы.

— За здоровье, — буркнул кто-то рядом, поднимая кружку.

Я машинально приподнял свою в ответ, но не стал смотреть на них. Алкоголь начал разливаться по телу, притупляя края ощущений, сглаживая острые углы мыслей. Обычно этого хватало. Обычно.

Но не сегодня.

Я допил первую кружку почти сразу и взялся за вторую. Мир вокруг стал глуше, а лица менее чёткими. Хорошо. Нужно было именно это. Хоть что-то, что заглушит внутренний шум.

«Я хотел быть рядом».

Эта мысль вынырнула внезапно, без разрешения. Простая, почти детская. Хотел. Не «мог бы», не «следовало», а именно хотел. Видеть её утром. Слышать, как она смеется над чем-то пустяковым. Замечать, как она хмурится, когда думает. Быть тем, к кому она тянется просто потому, что так легче дышать.

Я сжал пальцы вокруг кружки так сильно, что костяшки побелели.

«Хотел и не имел права».

Потому что всё, что было между нами, случилось не в мире, где есть место таким, как я. Это был неправильный и украденный кусок времени. Я позволил себе забыть, кем являюсь.

И лето всегда заканчивается.

А она… она не осталась на обочине жизни, цепляясь за воспоминания. Она пошла дальше. Взяла то, что ей предназначено, и сделала это, судя по всему, достойно.

Я усмехнулся и сделал ещё один глоток.

«Конечно, она справилась. Она сильная».

Где-то глубоко внутри теплилось облегчение.

Я думал заглянуть в столицу. Эта мысль жила во мне последние дни почти незаметно. Посмотреть. Издалека. Убедиться, что она в порядке. Может быть, даже не показываться. Просто увидеть и уйти.

Теперь эта идея казалась опасной глупостью.

Зачем?

Чтобы напомнить о себе? Чтобы всколыхнуть то, что она, возможно, уже аккуратно сложила и убрала подальше? Чтобы внести трещину в жизнь, которая, наконец, обрела устойчивость?

Я закрыл глаза и медленно выдохнул.

Нет.

Если я действительно хочу для неё добра, то должен держаться подальше. Даже если это больно. Даже если меня продолжит так штормить.

Я сделал ещё глоток, но алкоголь больше не помогал. Он лишь размазывал мысли, делал их вязкими, но не убирал. Всё равно было неспокойно. Нутро будто металось, не находя выхода, не желая принимать ни один из вариантов полностью. Мне до сих пор было трудно контролировать себя в такие моменты.