Тень Элларии. Страница 35

Я почти дошла до западного крыла, когда заметила, что дверь королевского кабинета приоткрыта. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы из щели вытекали голоса. Я узнала их мгновенно и замерла. Ровный, голос матушки. И усталый, низкий бас короля.

Я не собиралась подслушивать. Но в тот момент ноги отказались слушаться.

— Кайрэн играет всё грубее, — говорил король. — Они тянут с поставками, задерживают партии и пересматривают условия. Металлы идут с перебоями, и они это знают.

— На нашей территории таких месторождений нет. Мы зависимы, и Кайрэн этим пользуется. — спокойно ответила матушка.

— Пользуется и давит! — раздражённо продолжил король. — Союз домов... Объединение кровей... Как будто мы обязаны принять их условия только потому, что они держат нас за горло.

Я сглотнула, вцепившись пальцами в складки юбки. Плохи дела.

— Они хотят, чтобы мы сделали следующий шаг, — сказала матушка после короткой паузы.

— У них нет сыновей. Только дочь. Я не отдам Корнелиуса, — резко бросил король. — Не Кайрэну. Это не союз, это медленный захват. Даже мой сын сразу это понял, но не смог донести Совету.

— Я согласна, — так же ровно ответила матушка. — Но у нас не так много ходов, как вам хотелось бы думать.

В комнате послышались шаги, скрип кресла. Я представила, как король опускается за стол, проводит рукой по лицу. Это жест, который я видела десятки раз за ужином.

— Если мы просто откажем в союзе, — продолжил он тише, — это будет выглядеть как оскорбление. Аристократия задаст вопросы. Народ тоже. Война после такого отказа будет выглядеть нашей инициативой.

— А она всё равно кажется неизбежной, — заметила матушка.

— Да, — выдохнул он. — И нам нужны эти месторождения! Но я не могу начать её без повода. Мне нужен предлог. Красивый. Понятный.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Тогда нам нужно создать историю, — сказала матушка, и в её голосе прозвучало что-то холодное и деловое. — Историю, которую будет легко рассказать.

— Историю… Несчастную любовь, — выдохнул король.

— Что?.. — голос матушки стал тише.

— Ту, что длится годами. С детства. Виолетта и Корнелиус росли вместе при дворе. Все это знают.

У меня потемнело в глазах.

— Ты предлагаешь…

— Я предлагаю объявить их помолвку, — продолжил король так же спокойно. — Не союз с домом, не сделку, а чувство. Народ это примет. И тогда отказ Кайрэну будет выглядеть не политическим шагом, а вынужденной мерой. Они хотят разрушить красивую историю, навязать свою принцессу.

— Гидеон, нет…

— Это укрепит династию, — медленно произнёс король. — И развяжет нам руки. Пусть Кайрэн выглядит агрессором. А мы — стороной, защищающей своё.

Я отступила на шаг, потом ещё на один, прижимаясь спиной к холодной стене. В груди стало тесно, будто воздух внезапно стал слишком тяжёлым.

— Виолетта же справится? — наконец спросил король.

— Она справится.

Ответ ударил больнее всего.

Я закрыла глаза, пытаясь удержать подступающую дрожь. Война… Я должна стать аргументом для народа, чтобы развязать войну…

Я сделала шаг прочь, стараясь не выдать себя ни звуком, ни движением. Сердце билось в ушах, а в душе медленно, но неумолимо поднималась смесь ярости и ледяного понимания.

Вот кто я теперь. И Корнелиус тоже.

История, которую удобно рассказать.

Глава 21. Ноа

Дни сливались. Солнце вставало и гасло, туман стелился по низинам, ночи были холодными и долгими. Я ел мало, почти не спал, но усталость не брала. Я всё отчётливее чувствовал направление, будто сама земля подталкивала меня вперёд — вглубь, туда, где энергия сгущалась, становилась плотной и вязкой. Это ощущение нельзя было спутать ни с чем: не демоническое искажение, не отголоски чужого присутствия, а нечто старше, чище и первозданнее.

На четвёртый или пятый день лес начал меняться. Деревья расступались, стволы становились толще, а корни массивнее. Они переплетались, словно нарочно преграждая путь. А потом я увидел цветы. Сначала один — белый, светящийся, с лепестками, похожими на тонкий воск. Потом ещё и ещё — целые поляны, покрывающие землю там, где, по всем законам, не должно было расти ничего. Запах был прохладным, свежим, и от него хотелось вдохнуть глубже, остановиться и расправить плечи.

Я замер.

Это было оно.

Храм. Огромный, древний, вытесанный из тёмного камня, поросший мхом и лианами, с обвалившимися местами сводами и колоннами, на которых ещё угадывались резные символы. Не религиозные в привычном смысле, а линии силы, узоры, повторяющие движение потоков и дыхание мира. Цветы окружали его кольцом, и я понял, что ни зверь, ни случайный человек сюда не зайдёт.

Энергия здесь была повсюду. Она не давила, не пугала и не тянула силой — она принимала. Я почувствовал, как в груди что-то отзывается. Такого я ещё не ощущал.

Двери храма оказались полуразрушенными, но всё ещё стояли. Я толкнул одну. Дерево скрипнуло, осыпалась пыль, и внутрь ворвался холодный воздух. Пол был усыпан опавшими листьями, но пространство сохраняло форму. Высокие потолки, остатки потускневших фресок на стенах, словно краски впитались в сам камень.

Я шёл медленно, прислушиваясь. Ни ловушек, ни охраны, ни следов недавнего присутствия. Сначала взору открылся пустой зал с алтарём. Потом — боковой коридор, и за ним стеллажи.

Много. Бесконечно много. Книги, свитки, фолианты, уложенные аккуратно, с заботой, несмотря на века. Некоторые были запечатаны, другие покрыты пылью, но ни одна книга не рассыпалась. Древняя энергия здесь сохраняла знание так же бережно, как цветы хранили храм снаружи.

Я провёл пальцами по корешку одной из книг. Здесь хранилось не просто знание, а опыт: ошибки, открытия и попытки понять мир.

Дальше было хранилище. Я понял это ещё до того, как увидел содержимое: каменные ниши, ящики и витрины из стекла, которое не мутнело со временем; минералы, насыщенные энергией и пульсирующие тихим светом; артефакты, кольца, амулеты, клинки, предметы без формы, чьё назначение можно было лишь угадать. И проклятые вещи тоже — тяжёлые, тёмные, изолированные, но не уничтоженные.

Я опустился прямо на каменный пол, позволяя себе выдохнуть. Я никогда не смогу впитать в себя все знания, что тут находятся, но явно проведу здесь много времени.

Позже я стал целенаправленно искать книги на языках, которые знал. Их оказалось удручающе мало… Столько знаний вокруг, и почти всё пока недоступно. Я поймал себя на том, что надеюсь вернуться сюда однажды уже другим, более… подготовленным. Более умным.

Первой мне попалась энциклопедия, посвящённая видам энергии и связям между ними. Разумеется, всё называлось иначе: магия, нити судьбы, колдовство, проклятия, благословения — старые слова для явлений, которые я знал слишком хорошо, пусть и не под этими именами. Я читал, забывая о времени. Многое из описанного было мне знакомо на уровне практики: о поглощении энергии, о том, что при смерти существа его душа растворяется в мире, возвращаясь в общий поток, о том, что именно душа восстанавливает израненное тело, а тело и разум, в свою очередь, способны залечить трещины самой души.

Следующей книгой был самый настоящий учебник. Учебник для ведьм. Он ощущался так, словно я держу в руках слиток золота. О ведьмах сейчас было известно крайне мало — их всех погубила инквизиция, вся информация была стерта. Возможно, остались дальние потомки, способные проявлять силы, но о таких никто не слышал.

— Так они души не видели… — пробормотал я, бегая взглядом по строчкам.

Ведьмы могли влиять на души других существ. Не просто коснуться и вырвать, как я, а изменять… Если целители пропускали энергию через тело и плоть, исцеляя материю, то ведьмы работали глубже — с самим нутром существа. Даже на расстоянии. Те самые проклятия и благословения, от которых люди сходили с ума от страха. Теперь я понимал почему. Это была сила, от которой не спрячешься за бронёй или стенами.