Тень Элларии. Страница 24

Мы растворялись друг в друге. Медленно, боясь разрушить этот момент резким движением. В каждом прикосновении, в каждом поцелуе было доверие, нежность и то странное, новое чувство, которое пугало и манило одновременно заставляя забывать обо всём на свете. Мне казалось, что я никогда ещё не была такой живой, такой настоящей, как сейчас.

Время потеряло смысл. Всё слилось в единый, лихорадочный ритм, что завершилось сладким блаженством и дрожью по телу.

Когда он прижал меня к себе, уткнувшись лбом в моё плечо, я почувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как напряжение уходит, уступая место спокойствию и умиротворённой радости.

Мы ещё долго лежали рядом, не торопясь отстраняться. Его рука лениво поглаживала мои волосы, я рисовала пальцем невидимые узоры на его плече и думала лишь об одном — о том, что в этот момент мне не нужно ничего больше.

— Я люблю тебя… — тихо, еле слышно произнесла я. Эти слова дались легко, без тревоги и сомнений, будто я произносила что-то давно знакомое, жившее во мне задолго до того, как я осмелилась сказать это вслух.

— Любишь? — так же негромко переспросил он, взглянув на меня.

Я лишь кивнула, тихо угукнула и улыбнулась, увидев в его глазах тот самый огонёк, который чувствовала сейчас внутри себя.

— Я хочу быть рядом. — сказал он и поймал мою ладошку, коснулся губами пальчиков. Для меня этот ответ был больше, чем признание. Это обещание, которое может быть неисполнимо, но от этого не становится менее желанным. Впрочем, думать об этом сейчас совсем не хотелось.

Я не заметила, как уснула в его объятиях, уткнувшись лицом ему в плечо, слушая ровное дыхание. Ночь прошла быстро, словно один короткий миг. Кажется, мне не снилось абсолютно ничего, кроме отголосков той нежности, что переполняла меня накануне.

Поутру в дверь обыденно начала стучать служанка. Я вздрогнула, открыла глаза и сразу наткнулась взглядом на мирно спящего Ноа, с растрёпанными волосами и таким спокойным лицом, что мне невольно захотелось улыбнуться.

— Встаю! — поспешно откликнулась я, стараясь, чтобы голос звучал как можно бодрее.

Тревога пришла вместе с тем, как окончательно рассеялся сон. Мысли закружились вихрем: как он выберется отсюда при свете дня? Что будет, если стража заметит тень на стене? Если матушка узнает… От моего голоса Ноа приоткрыл глаза.

— Как громко… — сипло пробормотал он, щурясь и сонно морщась.

Я уже сидела на постели, взвинченная и напуганная возможными последствиями. Какой ужас…

— Быстрее вставай! — зашипела я на него полушёпотом, наклоняясь ближе. — Мне нельзя опаздывать на завтрак! Как тебя вообще вывести отсюда?!

— Не беспокойся за это… — Ноа тихо рассмеялся, и его смех, лёгкий и уверенный, действительно немного меня успокоил.

Он сел рядом, погладил меня по спине, передавая частицу своего ледяного спокойствия, и невесомо коснулся губами моей щеки. Я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как удушливое напряжение постепенно отступает, сменяясь чем-то иным.

Мы принялись поспешно одеваться, иногда украдкой переглядываясь и обмениваясь смущёнными улыбками. В нас обоих будто проснулся какой-то странный задор, азарт, ощущение маленького, почти запретного приключения, которое пока не требовало слов.

Застегнув пуговицы, Ноа подошёл к окну. Он осторожно выглянул наружу, сканируя взглядом пустую улочку и сад, а затем распахнул створки, из-за чего холодный утренний воздух ворвался в комнату.

Ноа обернулся ко мне с лукавой, мальчишеской усмешкой.

— А может, мне стоит спуститься и составить компанию твоей матери за завтраком?

— Ты с ума сошёл? Не шути так! — возмутилась я, подошла вплотную и обвила руками его шею, приподнявшись на носочках.

Он негромко рассмеялся и чмокнул меня в губы, на мгновение притянув к себе.

— Не пропадай, прошу тебя, — прошептала я, глядя ему в глаза. До конца лета осталось совсем немного, и мысль об этом вдруг больно кольнула внутри.

— Хорошо, лапушонок, — кивнул он с усмешкой и снова легко поцеловал меня. — Скоро увидимся.

— Да, — уверенно отозвалась я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Ноа еще раз внимательно проверил периметр, затем ловко, с какой-то звериной грацией перемахнул через подоконник и спрыгнул вниз. Я замерла у окна, до боли сжимая пальцы на деревянной раме. Я смотрела ему вслед, пока его силуэт не скрылся за поворотом. Вот бы наша следующая встреча состоялась как можно скорее...

Глава 15. Ноа

Мы с Виолеттой проводили время почти каждый день, иногда совсем немного: короткие прогулки у самой кромки города, буквально под носом у гвардии, с бессмысленной, но удивительно приятной болтовнёй. А иногда я пробирался к ней в особняк; мы запирались в комнате и позволяли себе забыть обо всём остальном, наслаждаясь друг другом так, будто времени больше не существовало.

Меня уже не так волновали слухи о демонах, которые я слышал, проходя мимо рынка или пристани. Я отстранился от прежней жизни, от того пути, по которому шёл годами. И всё же, глядя на Виолетту, на её нежность и искреннюю доброту, я понимал: она стала ещё одной причиной довести дело до конца, реализовать цель, к которой я шёл с самого детства — избавиться от мрака, что въелся в этот мир, от искажённых сил и существ, паразитирующих на страхе и боли.

Конечно, сама человеческая природа далека от идеала, но без тьмы не было бы и света, без ошибок — роста. А вот демоны… они не несли в себе ничего, кроме разрушения. И мысль, что я способен очистить мир хотя бы от этого наваждения, всегда жила во мне, пропитывала каждую клетку моего тела. Что бы я не чувствовал сейчас, какими бы яркими и манящими не были эмоции, как бы не хотелось просто жить... Я не мог всё бросить. Не имел права.

К тому же у Виолетты была совсем иная судьба. Ей предстояло провести жизнь в тепличных условиях, среди роскоши и заботы, не зная ни голода, ни холода, наслаждаясь созиданием, знаниями и теми интересами, что не обременены выживанием. Разве это не счастье? Что мог дать ей я — человек, идущий по краю, привыкший к крови и грязи?

Последний день перед отъездом Виолетта провела с друзьями. Я намеренно не объявлялся и не мешал ей, давая возможность проститься, насладиться последними мгновениями летнего покоя и беззаботности. Я знал, что на пристани для неё и её матери уже готовят паром, знал и то, что среди всех лиц она ищет моё. И всё же мысль о встрече пугала: мне предстояло отпустить её, позволить уйти туда, где ей будет спокойно и безопасно, без меня.

Я пришёл на пристань почти впритык к отъезду. Конечно, вчера мы долго говорили, прощались, вспоминали смешные и яркие моменты, но я понимал, что нельзя просто исчезнуть, сбежать, оставив всё недосказанным.

Виолетта заметила меня почти сразу, как только появилась у причала в сопровождении прислуги. Я стоял в стороне, близ торговых лавочек. Её матери ещё не было. Я видел, как она замерла, а на лице сменились растерянность, злость и, наконец, тихая грусть. Она что-то быстро сказала слугам и почти бегом направилась ко мне. Я ожидал упрёков, что она будет сердиться за моё отсутствие, но вместо этого она буквально налетела на меня, обвила руками и задрожала, всхлипнув и уткнувшись лицом мне в плечо. Я обнял её в ответ.

— Почему только сейчас…

— Прости. Я не мог.

Она подняла на меня взгляд, еле сдерживая слёзы. Глаза блестели, нос покраснел, и от этого зрелища у меня всё болезненно сжалось.

— Вот и всё… — тихо произнесла она.

Я ободряюще ей улыбнулся, коснулся пальцами её щеки, убирая выбившуюся из косы прядь и стараясь передать ей хоть каплю уверенности.

— Это совсем не конец. Тебя ждёт прекрасное будущее.

— А тебя? — ещё тише спросила она, внимательно глядя мне в глаза.

— Ещё не знаю, — ответил я честно и снова улыбнулся.

Виолетта судорожно вздохнула и потянула меня за лавки, подальше от лишних глаз. Мы оба понимали, что гвардия и прислуга вряд ли упустят это из виду, но сейчас ей было всё равно. Она поймала моё лицо в ладони и поцеловала. Жадно, пылко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не успела сказать. Я ответил, прижав её ближе, и старался запомнить каждое ощущение, каждое мгновение, зная, что судьба разводит нас слишком далеко.