Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ). Страница 22

Увлёкшись и сосредоточившись на собаке, я сама не заметила, как обратилась к лорду дракону на «ты».

Так фамильярно.

Так естественно.

Поднять взгляд было неловко, но вместе с тем…

Я не хотела думать о причинах, по которым у меня захватывало дух.

— Простите.

Собака притихла, переступила в лохани, как будто заинтересовалась происходящим.

Рейвен улыбнулся снова. Во второй раз. И в первый раз позволил мне это увидеть.

— Мне нравится, как ты это говоришь.

— Как я извиняюсь? — усмешка получилась неровной, а ответ глупым, но я не успела прикусить язык.

— Как ты говоришь мне «ты», — он склонился ближе, и на секунду мне показалось, что для поцелуя.

На деле же он лишь погладил собаку, провёл ладонью по её спине от ушей до хвоста.

— И я хочу, чтобы ты выбрала для неё имя. Надеюсь, времени до завтра тебе хватит?

Глава 15

Принимая визиты

Впервые за время пребывания в этом доме я проснулась не с вопросом о том, был ли вчерашний день или просто мне приснился, а с радостью.

Быстро одевшись, я сбежала по лестнице и направилась в тёплый чулан рядом с кухней.

Услышав моё приближение, собака подняла голову, окинула меня сонным и вопросительным взглядом уставшего и наконец обретшего покой существа, а я улыбнулась ей, как улыбаются другу.

Сытые, ставшие за ночь даже как будто больше, щенки мирно спали, привалившись к её боку.

Это было так красиво и трогательно, и от этого так веяло настоящим домом, что в горле у меня встал ком.

Накануне все домочадцы лорда Рейвена уже легли спать, а мы возились с собаками до глубокой ночи, а после пили травяной чай в кухне.

Заметно расслабившийся граф рассказывал мне о своей собаке, о борзой, с которой провёл детство и юность.

Он говорил, что не собирался заводить собак снова после потери Стрелы, но раз так сложилось, наши пассажиры останутся в его доме.

Когда мы расходились по комнатам, он не попытался позвать меня к себе или войти в спальню вслед за мной, лишь напомнил, что мне следует подумать над именем хотя бы для матери.

После столь насыщенного событиями и разговорами вечера я провалилась в сон мгновенно, и чувствовала себя даже более счастливой, чем после своей первой овации в Королевском театре.

Даже поданный на завтрак омлет показался мне невероятно вкусным, а Гризелла — особенно симпатичной.

— Леди Хейден, я хотела спросить, — она заговорила со мной, убирая посуду, но, начав, заметно смутилась.

— О чем? — я подбодрила её абсолютно искренней улыбкой.

Девушка опустила глаза, но потом всё-таки взяла себя в руки и сумела взглянуть на меня прямо.

— По поводу собак. Граф Рейвен сказал, что по любым вопросам следует обращаться к вам, и я хотела узнать, если можно… Это ваша личная собака? Или я могу?..

Её щеки зарделись, и я встала, чтобы забрать у неё поднос.

— Ты можешь играть с ней в любое время. Только будь осторожна, мы не знаем её характер.

Сжав запястье Гризеллы, я не спешила отпускать, и почувствовала, как она выдохнула с облегчением.

— Спасибо! Я так люблю собак, а щенки такие маленькие…

Глаза девушки сияли, и я с удивлением подумала, что сейчас, должно быть, выгляжу точно так же.

— Кстати! Граф не сказал мне, как её зовут…

Я нахмурилась, потому что не хотела говорить ей, что у собаки до сих пор нет имени.

Его ведь и правда следовало придумать срочно, раз она сразу же стала общей любимицей.

— Муза. Её зовут Муза.

— Мне кажется, ей очень идёт, — на этот раз Гризелла улыбнулась мне, не сдерживаясь. — Спасибо вам. Я давно не видела, чтобы граф Рейвен позволял себе слабости.

В этом было столько искренности и столько тепла, что грешным делом я задумалась о том, чтобы расспросить её о губернаторе, но не успела.

Из кухни вышел и направился к выходу из дома молодой мужчина в чёрном мундире без украшений.

Проходя мимо столовой, он очень учтиво пожелал мне доброго утра, но не стал задерживаться.

Я же развернулась, чтобы проводить его взглядом, и задала вопрос, ответ на который и так прекрасно знала:

— Гризелла, кто это?

— Караульный, — она успела снова подхватить поднос, но не спешила уходить ним.

Улыбка медленно сползла с моего лица, но я постаралась удержать нейтральное выражение, когда посмотрела на неё в ответ.

— И много их в доме?

— Шестеро, — девушка кивнула вслед вышедшему на улицу мужчине. — Граф сказал, что бояться нечего, но будет лучше, если они будут здесь.

Восхитительное настроение стремительно портилось, но даже полуправду о причинах этих перемен я озвучить не могла.

Шестеро караульных…

Отвратительная, грязная, страшная угроза, прозвучавшая от лорда Рейвена в наш первый вечер, всё ещё обжигала мои собственные щеки стыдом и заставляла холодеть от отвращения и ужаса.

«Я позову караульных, и тебя подержат».

Значило ли это, что под одной крышей со мной, да и с Гризеллой живут шестеро отпетых мерзавцев?

Или же слова были просто словами? Жестокими, гадкими, но единственными, способными привести меня в чувства в тот момент?

Я знала только один способ проверить.

— И что ты о них думаешь? Можешь говорить правду. Какой бы она ни была, граф об этом не узнает.

Девушка легко и беззаботно дёрнула плечом:

— С четверыми я давно знакома, они приехали с нами из столицы. Они надёжные и смелые. Джастина и Кристиана Альберт нанял недавно, но мне кажется, они хорошие. Особенно Джастин…

Её щеки снова тронул румянец, и, поняв его причину, я засмеялась не над ней, а от безумного напряжения и последовавшего за ним облегчения.

— Спасибо, Гризелла.

Обо всём этом следовало крепко подумать, но пока моё сердце билось слишком сильно.

А ещё мне хотелось петь. Не просто восстановить свой распорядок дня, а распеваться с наслаждением, позволяя себе вспоминать в подробностях о том, как всё было вчера.

Как Рейвен слушал меня.

Как целовал и прижимал к себе после.

Непристойно, но так восхитительно.

Так, что я неожиданно поняла, каким образом девушки оказываются обмануты мужчинами, которым доверились.

Когда вдруг и становится нечем дышать от жара и нежности, и сердце заходится так сладко… Почти невозможно устоять.

Вероятно, я бы тоже не устояла, если бы дракон, которого я боялась так слепо, не побеспокоился о том, чтобы пощадить мои чувства.

Рояль нашёлся в малой гостиной, но я успела взять лишь пару нот, когда появившаяся на пороге Гризелла сообщила, что ко мне прибыла баронесса Райдер.

Скрыть досаду мне удалось, но госпожу Симону я знала очень хорошо. Будучи на дюжину лет моложе моей матери, она с давних пор набивалась ей в подруги и частенько заглядывала к нам.

Низкорослая, круглая и пышная, как праздничный пирог, баронесса Райдер любила яркие платья с рюшами, была до неприличия сладкоречива и столь же лицемерна. Её появление в доме губернатора могло означать только одно — будучи одной из первых сплетниц, она рассчитывала на пикантные подробности моего пребывания здесь.

Послав Гризеллу за чаем и печеньем, я вышла в большую гостиную и улыбнулась баронессе светски, приятно, но без выражения.

— Ах, Стефания, дорогая! Как я рада видеть тебя! У нас совсем не было времени, чтобы поздороваться на празднике! — облако персиковых кружев и рюш взметнулось с дивана и устремилось мне навстречу.

Во время губернаторского приёма у неё была масса возможностей подойти ко мне, и если не поинтересоваться моим самочувствием, то хотя бы дежурно поприветствовать.

Симона, — как, впрочем, и многие другие мои старые знакомые, — не стала делать этого, потому что слишком неопределённым и неоднозначным было в тот момент моё положение. По большому счету, Рейвену ничего не стоило представить меня не в лучшем свете, тонко и ненавязчиво, но публично унизить, и никто не хотел оказаться рядом со скомпрометированной мной в такой момент.