Ужжасное Поведение (ЛП). Страница 9

Я тянусь вниз и касаюсь ее щеки.

Она закрывает глаза, прижимаясь лицом к моей руке.

Я наклоняюсь, готовый попробовать ее губы. На моей планете нет такого обычая, но я видел процесс соединения губ у других видов, и ее губы просто умоляют о моих.

Но как раз в тот момент, когда я почти касаюсь ее, она хихикает:

— Это так нелепо.

Ее слова вырывают меня из транса, даже если она не отстраняется. Она права. Это нелепо, и я полностью отклонился от миссии. Я не могу больше тратить свое семя на эту самку. Как бы это ни разбивало мне сердце, она не моя идеальная цель.

Я отстраняюсь.

— Прости меня. Я должен идти.

Ее глаза расширяются, блеск в них меркнет.

— Да ладно тебе. Этот сон только-только начал становиться интересным.

Она всё еще думает, что это сон — иллюзия. Я не хочу брать ее в таком состоянии, даже если мое жало молит об обратном.

— Ты не часть моей миссии. Мне пора отправляться в путь, — я отворачиваюсь, пока вид того, как она практически умоляет меня опылить ее, не отвлек меня еще больше.

Она вздыхает.

— Ладно. Пока, парень-гигантская пчела. Удачи с твоей миссией или чем там еще. Обязательно расскажу о тебе своему психотерапевту.

Со вздохом я трансформируюсь обратно в компактную форму.

У меня за спиной Дженнесса ахает.

Я взмахиваю крыльями, готовый взлететь, пару мгновений зависаю в воздухе, а затем мое тело пронзает жгучая боль. Я падаю на пол и тут же превращаюсь обратно в свою крупную форму, вскрикивая от агонии.

— Какого хрена это было? — спрашивает Дженнесса, подбегая ко мне.

— Мои крылья. Кажется, они повреждены. Я не могу летать, — я встаю, взмахивая крыльями в своей крупной форме. И действительно, боль исходит от левого крыла и отдается во всем теле. Не знаю, зачем я вообще пытался снова взлететь. В любом случае, я бы не смог летать по этой планете в своей крупной форме — это привлекло бы слишком много внимания.

Дженнесса садится на корточки рядом со мной, осматривая мои крылья, но не прикасаясь к ним.

— Да, похоже, вот это погнуто. Наверное, это случилось, когда Кент прихлопнул тебя той газетой.

— Кент — это тот крупный самец, с которым ты была? — я никогда не был ревнивым, но от упоминания ею другого самца у меня внутри всё переворачивается. Особенно после того, как я видел, как она прикасалась губами к его лицу.

— Да, он мой парень. Иногда он тот еще член.

Отлично, он просто друг, а не ее пара. Я отмечаю про себя, что «член» — это еще одно слово, обозначающее жало их самцов.

— Член? У него есть жало?

— Жало? Вы так называете свой пенис? — она смеется, откидываясь на локти. — Боже, этот сон становится всё лучше и лучше, — ее взгляд скользит по моему телу вниз. К счастью, мое жало уже втянулось обратно. Не думаю, что смог бы вынести ее смех, будь оно эрегировано.

Хотя я мог бы бесконечно смотреть, как она смеется, я больше не в силах вникать в этот запутанный разговор — в голове роятся мысли о том, что делать дальше. Я уже повреждал крылья в прошлом. Обычно на их заживление уходит всего несколько дней. Будь они в худшем состоянии, боль была бы невыносимее, хотя и сейчас она просто мучительна.

Смех Дженнессы стихает, и она садится, вытирая слезы.

— Ну, если хочешь остаться на ночь, пока твои крылья не поправятся, милости прошу, — она встает и возвращается к кровати. — Можешь лечь на диван, если хочешь, — она указывает на коричневый предмет мебели в углу. — Возможно, он будет тебе маловат, но моя кровать тебе тоже, скорее всего, не подойдет. К тому же ты не настоящий, так что, уверена, тебе не будет слишком уж неудобно.

Она уже спасла меня от смерти, а теперь позволяет остаться еще на одну ночь — от ее слов мое сердце наполняется теплом, но его омрачает разочарование. Она не хочет, чтобы я спал с ней в одной постели, хотя я знаю, что ее пизда говорит об обратном.

Всё в порядке, так будет лучше.

Я наконец осознаю, насколько сильно устал. Возможно, лучшим решением будет переночевать здесь, а утром решить, что делать дальше. Может быть, пока я буду восстанавливаться, Дженнесса поможет мне найти мою цель. Мне не хочется выходить на связь с Ульем и признаваться в своих неудачах. К тому же, перспектива побыть рядом с ней подольше вызывает у меня вспышку эйфории.

— Спасибо, Дженнесса, — говорю я, направляясь к дивану.

Она улыбается и натягивает на себя одеяло:

— Спокойной ночи, гигантская пчела. Жаль, что ты не настоящий. Это был забавный сон, — она закрывает глаза.

Мое сердце трепещет, когда я опускаю голову на небольшую квадратную подушку. Даже если она не верит в мою реальность, ей нравится моя компания. Я не могу представить себе более прекрасных слов, которые можно было бы услышать перед сном.

Глава 9: Дженнесса

Солнечные лучи, льющиеся в мою квартиру, щекочут веки, умоляя их открыться. Я зеваю, закидывая руки за голову, и смотрю в потолок. Воспоминания о вчерашнем сне нахлынули на меня. Боже, это было странно. В один миг я спасаю пчелу от смерти, а в следующий — уже вижу во сне сексуальных мужчин-пчел. Меня что, теперь сексуально привлекают пчелы? Наверное, мне нужно как можно скорее записаться к своему психотерапевту, вот только у меня его нет. Я владелица бизнеса на мели, поэтому у меня нет денег на психотерапию; это просто выражение, которое мне нравится повторять. Ну ладно, просто заведу дневник или типа того.

Я сажусь и спускаю ноги с края кровати. Моя квартира крошечная, поэтому мне хватает пары секунд, чтобы заметить гигантскую желто-черную тушу мужчины, спящего на диване в другом конце комнаты.

Мое сердце бешено колотится. Может, я все еще сплю? Я щипаю себя. Нет, это совершенно точно реальность, если только я не впала в глубокий психоз — что, признаться, звучит куда вероятнее.

Я прокручиваю в голове наше вчерашнее взаимодействие с этим мужчиной-пчелой. Надо было догадаться, что это не сон: всё казалось слишком реальным. Он — кажется, он назвал себя Бариксом — сказал, что прибыл из космоса, а значит, он инопланетянин. Я всегда верила, что мы не одни во Вселенной, но разве ФБР или Министерство внутренней безопасности не должны уже выламывать мне дверь? С какой стати инопланетянину путешествовать через всю вселенную, чтобы в итоге оказаться в моей квартире? Звучит слишком неправдоподобно.

Меня окатывает волна храбрости, и я решительно направляюсь к нему. В конце концов, он не убил меня прошлой ночью. Будь он опасен или планируй меня похитить, у него было предостаточно времени, чтобы это сделать.

Я нависаю над ним, изучая его странные черты. В дневном свете наши различия пугают еще больше: он почти похож на человека, и черты его лица такие же, как у человеческого мужчины. Но его тело покрыто нежным желто-черным пушком, повторяющим окрас шмеля. Он лежит на спине, но из-за нее выглядывают верхушки его полупрозрачных крыльев, одно из которых слегка погнуто сверху. Антенны вызывают тревогу, но я не обращаю на них особого внимания, потому что могу сосредоточиться лишь на его широкой мускулистой груди. Он весь покрыт мышцами, и кровь густеет в моих венах, пока я сопротивляюсь желанию провести по нему руками.

На нем нет никакой одежды, и я вспоминаю, как он упомянул свое жало, которое, я так понимаю, является его версией члена. Я бросаю взгляд между его ног, но там ничего нет: он прямо как кукла Кен. И все же я совершенно точно помню, как прошлой ночью, когда он нависал надо мной, обо меня терлось нечто похожее на член. Может, он втягивается? Я больше не могу на него смотреть. Это пугает меня еще сильнее и вызывает целую гамму странных чувств.

Я хватаю с пола одну из декоративных подушек и кидаю в него:

— Эй, парень-пчела! Просыпайся!

Он вздрагивает и вскидывает руки, чтобы заблокировать очередную атаку подушкой. Его глаза распахиваются, и он оглядывается по сторонам, словно только что вспомнив, где находится.