Первый свет (ЛП). Страница 9

Поэтому я позволяю этому куску дерьма думать, что он меня напугал. Впустив в голос тревожные нотки, я говорю:

— Да, ладно. Мы забираем женщин. Высылай остальных, или я закину гранату в твой грузовик.

Мужчина ныряет обратно внутрь.

— Пошли! — слышу я его крик. — Выметайтесь.

В узком дверном проеме появляются две другие девочки в дешевых ярких платьях. Они спрыгивают босиком на землю, плача и цепляясь друг за друга.

— Скажи им, чтобы шли по следам шин обратно к дороге, — говорю я.

Другой мужчина, которого я раньше не видел, высовывается из двери и орет на них на языке, которого я не знаю. С безнадежными лицами они ковыляют прочь, выполняя приказ и направляясь к дороге.

— А теперь убирайтесь отсюда, — говорит европеец. — Я уже слышу вертолеты.

Он не врет. Я тоже их слышу. Я все еще не могу связаться со своим ангелом, и мне бы хотелось это исправить. На крыше грузового фургона установлена небольшая спутниковая антенна. Это единственный кандидат на источник глушащего сигнала, которого я могу увидеть.

— Яфия, — шепчу я по общей связи, — обойди их и встреть девочек. Убедись, что они в безопасности.

— Уже в пути.

— Джейни?

— Здесь.

— Я собираюсь убедить противника покинуть грузовик. Не дай меня убить, ладно?

— Без проблем.

— Я тоже смотрю, — говорит Рэнсом.

Я кладу палец на спусковой крючок гранатомета. Затем быстрыми шагами выхожу на открытое место, огибая тела охранников. От них поднимается вонь крови и дерьма, невыносимая в послеобеденную жару.

Европеец замечает меня — и мою форму. Он в ярости.

— Кто вы, черт возьми, такие? — орет он на меня. — Гребаный армейский дебил — я доложу на тебя твоему командиру!

Это меня не особо пугает, потому что все, что я делаю, все, что говорю, и большая часть того, что происходит в моей голове, передается прямо Командованию. У меня нет секретов. Они знают, что я мудак, но все равно находят мне применение.

Вертолеты уже отчетливо слышны, когда я навожу оружие на борт грузовика.

— Очистить помещение, — советую я ему. — Потому что я собираюсь его взорвать.

— Ты гребаный псих! — орет европеец, а затем в паническом прыжке выпрыгивает из грузовика, с силой ударяясь о землю. Его ноги скользят в грязи, и он падает с неразборчивым проклятием. Следом за ним в спешке выбираются еще два ушлепка. Один выглядит как африканец, другой — наполовину араб, а может, индиец.

— На землю! — кричу я им, и они падают, ложась ничком рядом со своим товарищем. Я понятия не имею, кто из них инженеры «Ванда-Шеридан», а кто управляет передвижным борделем, и мне на это глубоко насрать.

Рэнсом и Джейни выходят из кустов, их оружие направлено на пассивную троицу.

— Дубей! — рявкаю я.

Он появляется рядом со мной, и вместе мы обыскиваем этот и остальные грузовики, чтобы убедиться, что там больше никого нет. Затем я посылаю Дубея выдернуть кабель из антенны, но он еще только карабкается на крышу грузовика, когда ангел снова выходит на связь. Я знаю это, потому что со мной заговаривает Дельфи:

— Шелли, подтверди прием.

— Я здесь. — Я машу Дубею, чтобы он спускался.

— Статус?

— Мы были вынуждены вступить в бой, результат — двое убитых врагов, трое пленных, трое беженцев. — Вертолеты кружат над нами, поднимая в воздух торнадо из листьев и пыльцы. — Скажи им не убивать нас, ладно, Дельфи?

— Не волнуйся, Шелли. Я приберегаю эту привилегию для себя.

— Эй, это не я глушил ангела.

— Ангела не глушили! Мы наблюдали за вами всё это время. Все исходящие реле работали нормально. Мы слышали каждое сказанное слово.

— Я не понимаю.

— Никто не понимает. На время операции ангел прекратил ретрансляцию всех сообщений от Гайденс, и даже когда я попыталась переключить твой оверлей на местную сеть сотовой связи, я не смогла пробиться — но как только операция завершилась, двусторонняя связь восстановилась.

— Кем восстановилась?

— Никем! Никто здесь ничего не делал. Это просто произошло.

— В этом нет никакого смысла.

— Да? Ты не шутишь.

Произошло слишком многое, чтобы можно было скрыть это преступление. Поэтому и инженеры, и работорговец взяты под стражу, хотя я до сих пор не знаю, кто есть кто. Троих девочек переправляют на боевом вертолете в лагерь беженцев дальше в Сахеле — надеюсь, достаточно далеко, чтобы они смогли найти дорогу домой.

Яфии и Рэнсому больше не нужно спорить из-за того, кто поведет машину, потому что я сажаю каждого из них за руль одного из двух грузовиков подрядчика. Наши новые приказы — доставить груз до форта Дассари и охранять его. Через день-два Командование пришлет новых инженеров, чтобы они приняли проект. Дельфи заставляет меня пообещать, что когда они приедут за грузовиками, я их не убью.

Джейни и Дубей едут первыми в колонне на своих квадроциклах. За ними следуют два больших грузовика с открытым кузовом, а я замыкаю строй. Я застрял за рулем третьего квадроцикла, а значит, могу лишь мельком смотреть глазами ангела. Чувствуешь себя уязвимым, когда не можешь изучать местность вокруг. Я еду по правой обочине, что позволяет мне видеть хоть что-то на дороге впереди грузовиков.

— Дельфи?

— Слушаю.

— У тебя там есть какие-нибудь неопознанные цели?

— Ничего. Я бы сказала, если бы были.

Я знаю, что сказала бы. Я также знаю, что она ведет и других солдат, не только меня. Она занята — и именно поэтому мне нужно убедиться, что я удерживаю хоть какой-то процент ее внимания.

Проходит еще несколько минут. Ветер усиливается, молнии прорезают черные тучи на юге, и воздух тяжело дышит обещанием дождя.

— Дельфи? Ангела ведь взломали, да?

Проходит несколько секунд без ответа. Я проверяю иконки. Связь есть.

— Дельфи? — Техники разбираются с этим. — Ты только что с кем-то говорила? Тебе велели больше ничего не говорить?

— Я говорила с техниками. Они не сказали мне ничего нового.

Мы оставляем позади еще пять километров. Я слышу приближение дождя: потрескивающий, барабанящий шум неуклонно нарастает, несясь по равнине.

— Дельфи?

— Да, Шелли?

— Я думал, никто не может взломать нашу систему безопасности.

Тишина.

— Если ты мне не ответишь, я решу, что ангел снова отключился.

— Проверь свои иконки.

Дождь обрушивается внезапным потоком, заливая мой визор. Прямая трансляция заменяется смоделированным изображением, полученным с камер шлема, из которого удалены искажения от дождя.

— Дельфи, а что если ангел снова отключится, когда мы будем в патруле?

— Это вызывает беспокойство, — признает она. — И это обсуждается. Я дам тебе знать.

Я бы хотел поучаствовать в этом обсуждении, но знаю, что этому не бывать.

Дождь проходит всего за несколько минут, и там, где солнце пробивается сквозь тучи, от дороги начинает подниматься пар.

— Есть неопознанные? — спрашиваю я Дельфи.

— Почему ты спрашиваешь, Шелли? У тебя снова одно из твоих «предчувствий»?

— Нет.

— Тогда почему ты ведешь себя как нервный маленький ребенок?

Потому что я чувствую себя уязвимым, двигаясь без зрения ангела.

Наши изломанные облаками тени тянутся перед нами, становясь все длиннее по мере того, как день клонится к вечеру. Какое же это облегчение — наконец-то въехать в деревню, даже если нам приходится сбросить скорость до шага.

Нас встречают холоднее, чем на пути туда. Бибата, должно быть, намекнула на то, что видела или подозревала, потому что люди с подозрением косятся на грузовики. Я ищу ее глазами, желая дать понять, что мы со всем разобрались, но хотя ангел и засекает ее пикап возле дома ее матери, сама Бибата не выходит поздороваться. Я бы хотел зайти к ней, но не могу. Я получу выговор за домогательства, даже просто постучав в ее дверь.

Первый грузовик проезжает северную окраину деревни. У дороги стоит и смотрит старая женщина с обветренной серой кожей. Рядом с ней молодая девушка, примерно ровесница тех девочек в борделе на колесах. Когда я подъезжаю на квадроцикле, она поднимает руку, жестом прося меня остановиться.