Первый свет (ЛП). Страница 47

На мониторе крутят новое видео: шеренга мужчин в гражданской одежде с автоматическим оружием в руках. Большинству на вид за тридцать, и у большинства явные проблемы с формой и лишним весом. У них повязки, синие, как синий цвет на флаге Техаса, на каждой — большая белая звезда. Они стоят с каменными лицами в ряд перед забором из сетки-рабицы, к секциям которого прикручены таблички. Каждая табличка грубо замазана синей краской из баллончика, но недостаточно плотно, чтобы скрыть надпись: «Собственность федерального правительства».

Я не могу разобрать, что охраняет забор — метеостанцию или склад оружия, но на улице перед мужчинами лежит мертвая молодая латиноамериканка; ноги подломлены, из груди сочится кровь, пустые глаза устремлены в небо. Рядом лежит прошитый пулями протестный плакат. Я могу разобрать только первое написанное на нем слово: «Верные».

Значит, сопротивление уже началось. Мученики уже гибнут.

— Я не понимаю, — говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь. — В Техасе пушек больше, чем жителей. «Ванда-Шеридан» не может всерьез полагать, что люди будут просто сидеть сложа руки, пока ОП прибирает штат к рукам...

— Нет? — спрашивает Кендрик. — Не тогда, когда все новости идут через спутниковые каналы, которые контролирует «Ванда-Шеридан»? Не тогда, когда армия бросает их, не объясняя причин? В контроле над коммуникациями — огромное преимущество. Как и в том, чтобы владеть губернатором и мэрами большинства крупных городов.

— Сэр, Лисса была в Сан-Диего, когда... когда сработало устройство. Она знает о Красной Зоне. Она работала по армейскому контракту. Она ценный кадр. Если есть хоть какая-то возможность...

— Я уже внес ее в список на эвакуацию, сынок. Больше ни один из нас ничего не может сделать. Кроме как ударить по Тельме Шеридан так же сильно, как она ударила по нам.

— Синдром королевы мира, — горько произносит Чен. — Проклятие нашего вида в том, что психопаты вечно рвутся к власти.

«Ванда-Шеридан» специализируется на спутниках наблюдения, поэтому наша первая задача — покинуть C-FHEIT незамеченными. Это значит: никаких вертолетов и никаких внедорожников. Пойдем пешком. Спутники всё равно могут зафиксировать наше присутствие, но в первую же ночь войны у ТИА найдутся заботы поважнее, чем несколько разрозненных беженцев в пастбищных угодьях.

Мы ждем полной темноты, надеясь на облачность, но получаем лишь обычный слой смога, наползающий со стороны залива.

Я затянут в «мертвую сестру», шлем надет, за спиной полный рюкзак: еда, вода, боеприпасы и аптечка. В карманах жилета гнездятся осколочные, светошумовые и дымовые гранаты; в руках — моя M-CL1a с подствольником для программируемых зарядов.

Нас восемнадцать: шестнадцать рядовых из двойного LCS, я и полковник Кендрик.

Пока мы ждем приказа на выход, Джейни открывает личный канал между нашими шлемами.

— Лейтенант Шелли?

— Что такое?

— Вы были неправы, сэр.

Я чувствую себя пацаном, виновным в куче прегрешений сразу, и понятия не имею, за какое именно меня притянули.

— Со мной это часто бывает, — признаюсь я. — Валяй. В чем именно?

— В Дассари вы рассказали мне историю. Сказали, что ОП никогда не допустит войны в своей собственной стране. Ну так вот, блядь, сэр, если то, что сказал полковник Кендрик — правда, то «Ванда-Шеридан» только что сама состряпала ебаную войну в своей собственной стране. В нашей стране.

— Хм. Похоже, тут я и правда промазал.

Она давит чуть сильнее:

— Помните правило номер один? «Не убивайте своих налогоплательщиков».

— У тебя чертовски хорошая память, Джейни. Похоже, я ни хрена не соображаю в том, о чем говорю.

— Вы не во всем ошибались, сэр. В Дассари вы говорили, что на кону ничего не стоит, и это было правдой. Но сейчас всё иначе. Это настоящая война, и на столе гораздо больше, чем просто состояния нескольких «драконов». Я просто хочу, чтобы вы знали: я вас прикрою.

— Черт, Джейни, ты меня пугаешь.

— Бояться — это хорошо, Шелли. Это полезно для здоровья.

Я невольно улыбаюсь.

— Тогда я в лучшей форме за всю жизнь. Давай присматривать друг за другом, ладно? И за всеми остальными.

— Заметано.

В общий канал врывается Кендрик. Интересно, подслушивал ли он, но он говорит лишь:

— У тебя есть добро, Шелли. Увидимся на той стороне.

— Есть, сэр.

— Ху-я! — орет Рэнсом, и громкость автоматически приглушается моим шлемом.

Весь отряд откликается хором:

— Ху-я!

И я срываюсь с места, потому что мне по рангу положено идти первым.

Подгоняемый мощью «мертвой сестры», я покидаю территорию легкой рысцой, забирая к северо-востоку. Карта, спроецированная на визор, показывает крошечную светящуюся точку моего существования, которая с мучительной медленностью отделяется от материнского сияния C-FHEIT. Где-то надо мной наблюдает «ангел».

Воздух неподвижен; ночь кажется неземной в своем безмолвии. Я — самый громкий объект в округе: хруст сухой травы сливается с тяжелым ритмом моего дыхания. Луна еще не взошла. За тонкой завесой ночного дыма мерцают мириады звезд. Среди них движутся спутники, но ни один самолет не пролетит сегодня над Техасом.

Оверлей отсчитывает секунды. Покрытие первого километра занимает три минуты и сорок пять секунд. В этот момент я вижу, как вторая светящаяся точка отделяется от базы: это Рэнсом, он идет чуть иным курсом. Остальные выдвинутся в течение следующего часа с интервалом в две-три минуты. Рассыпанных во времени и пространстве, нас будет труднее обнаружить. По крайней мере, такова теория.

Где-то на западе воет койот. Я подавляю желание бежать быстрее. Наша первоначальная цель — незаметно выбраться в сельскую местность. Мы пока даже не знаем, куда именно направляемся.

До внешнего ограждения двадцать четыре километра. Я преодолеваю их меньше чем за два часа — и ноги даже не болят. Я чувствую, как накатывает усталость, но черепная сеть держит ее на расстоянии.

Я останавливаюсь у забора ровно на столько, чтобы попить воды и свериться с картой, пересчитывая все точки в разбросанном созвездии нашего двойного LCS. Если кто-то попадет в беду, если оборудование выйдет из строя или кто-то заболеет или получит травму — приказ Кендрика гласит: оставлять их на месте. Мне это не нравится. Никому не нравится. И всё же я предполагаю, что «Армии независимости Техаса» еще далеко до установления своей власти в глухомани, и здесь раненому солдату стоит больше опасаться койотов, чем изменнического ополчения «Ванда-Шеридан».

По крайней мере, я на это надеюсь.

Повернувшись к забору, я выпускаю ручные крюки «мертвой сестры» и прыгаю. Зацепившись крюками за верхнюю перекладину, я фиксируюсь. Я вишу, но не чувствую собственного веса, потому что стою на подножках экзоскелета. Наверху три ряда колючей проволоки на угловых кронштейнах отделяют меня от той стороны. Я перекусываю их один за другим, пригибаясь, чтобы уклониться от отдачи. Затем с помощью крюков подтягиваюсь достаточно высоко, чтобы закинуть колено наверх. Оказавшись на земле, я возобновляю бег на северо-запад.

Вскоре я добираюсь до шоссе штата. Затаившись на несколько секунд, я прислушиваюсь, нет ли машин. Не услышав ничего, я перемахиваю через забор из колючей проволоки, перебегаю дорогу и перепрыгиваю через другой забор. Убывающая луна выглядит старой и изношенной, маяча над восточным горизонтом. Ее желтый свет выхватывает угловатый силуэт ранчо в восьмистах метрах дальше по дороге. Слышится собачий лай, но какой-то неуверенный.

Я продолжаю движение.

В 01:00 карта обновляется. Связи с Гайденс нет, так что я полагаю, что новые приказы пропихнул Кендрик. Мне нужно забирать на восток и юг, где через 13,2 километра я пересеку проселочную дорогу. «Бивак», — гласит приказ. «Ждать транспорта».

Аллилуйя. Нам не придется бежать на своих двоих до самого места назначения.