Первый свет (ЛП). Страница 28

— Спасибо за службу, лейтенант Шелли, — говорит она тем же тоном, каким штаб-сержант мог бы сказать «Сядь и заткнись».

Она проходит мимо. Ее длинное тело грациозно складывается, когда она садится на диван. Колени сжаты, руки сложены на коленях. Она продолжает говорить, не смущаясь моим молчанием.

— Учитывая специфику вашего назначения, ваш послужной список удивительно впечатляет. Количество перехватов, за которые вы несете ответственность в форте Дассари, почти... невероятно?

Она делает паузу на несколько секунд, с любопытством наблюдая за мной. Она только что обвинила меня во лжи, или в фальсификации моего боевого досье, или в каком-то более темном преступлении, в ходе которого я умудрился убить слишком много вражеских комбатантов, избежав при этом собственной гибели. Я встречаю ее взгляд хорошо отработанной непроницаемой стеной.

Она немного усиливает напор.

— Мы оба прекрасно понимаем, что на вашу карьеру повлияло нечто большее, чем удача или мастерство. Иногда Дьявол возвышает нас лишь для того, чтобы потом сбросить с еще большей высоты.

В Даллас-Форт-Уэрт от нее исходила опасная аура. Исходит и сейчас. Я пытаюсь направить русло разговора так, чтобы поскорее отсюда сбежать.

— Мне сказали, что у вас есть ко мне вопросы, мэм.

— Вы знали о воздушной атаке до того, как она произошла, лейтенант. Кто вас предупредил?

— Я не знал об атаке, мэм. Я не знал, что летят истребители.

— Я видела видеозапись инцидента, сэр. Вы знали, что что-то происходит.

Я говорю ей то же, что и всем остальным.

— Да, мэм. У меня было предчувствие.

— Вы экстрасенс, лейтенант?

— Насколько мне известно, нет, мэм.

— Библия повелевает нам: «Не должен находиться у тебя прорицатель, гадатель, ворожея, чародей». Второзаконие, восемнадцать десять.

Сразу несколько дерзких ответов борются за право сорваться с языка, но Кендрик ясно дал понять: Шеридан нельзя злить. Я сохраняю каменное выражение лица.

— Насколько мне известно, я никогда не занимался прорицанием или чародейством, мэм.

— Вас используют, лейтенант. С какой целью — пока неясно, но в мире действует сила, вмешивающаяся в дела Человеческие. Мы построили для нее дом, когда создали Облако. Теперь она ходит среди нас, проступая сквозь каждый конфликт, каждую сделку, наблюдая, манипулируя — и она не желает нам добра.

Волосы у меня на затылке встают дыбом. Она только что подтвердила теорию Лиссы, но, исходя из уст Тельмы Шеридан, это несет в себе такой заряд безумия, от которого хочется бежать из этой комнаты без оглядки.

— Мэм, — говорю я охрипшим голосом, — я не знаю, о чем вы говорите.

Ее взгляд становится пламенным. Она не моргает.

— Думаю, что знаете. Эта сила выбрала себе инструменты, и вы — один из них, лейтенант Шелли. Одноразовый инструмент, который используют и выбросят.

Я нахожу убежище в том, что сам же и презираю.

— Мэм, я офицер армии. Вот и всё.

Я мог бы и промолчать. Она стучит пальцем по голове, близко к уголку глаза.

— Я тоже была инструментом. Раньше я носила дальновизоры. Главные серверы моей компании были подключены к Облаку. Но нас взломали. Незаметно. Нас вскрыли так, что не осталось никаких следов, наши личные данные украли и использовали против нас. Использовали против вас. По цепочке совпадений наша аналитика не смогла засечь передачу двух истребителей «Шикра» в арсенал Ахаба Матуго, а наши спутники не увидели их на земле. В результате «Ванда-Шеридан» не смогла выдать предупреждение.

Нет, в результате этого форт Дассари стерли в порошок, а Яфия и Дубей превратились в пепел — но я не произношу этого вслух, потому что хочу, чтобы эта беседа поскорее закончилась.

— В этом должна разбираться разведка, мэм.

— Дьявол даровал вам свою защиту, лейтенант, но так будет не всегда. Признайтесь в том, что знаете, откажитесь от его даров, отрежьте себя от Облака, которое является его домом, и встаньте на защиту этого мира, данного нам Богом. Ибо Дьявол повсюду. Он — красное пятно, проступающее во всех делах Человеческих, и армия не сможет вас защитить.

Я сглатываю, ощущая сухость в горле, непривычный к такому накалу безумия.

— Если это всё, мэм.

Она кивает и встает. Затем вспоминает, что нужно дать мне визитку. Я беру её, потому что это требует меньшего количества слов, чем отказ.

— Расплата неизбежна, — предупреждает она. — Убедитесь, что вы на правильной стороне.

Она выходит из комнаты с прямой спиной, стуча каблуками по полу — дракон, отправившийся терроризировать очередного крестьянина. Она — оборонный подрядчик, контролирующий огромные богатства, больше, чем у многих стран, и имеющий доступ к элитным системам вооружений... и она убеждает себя в необходимости войны против киберпризрака, которого, возможно, даже не существует.

Я вздрагиваю, когда оживает монитор на стене. На меня смотрит полковник Кендрик.

— Шелли, у тебя лицо как у оленя, пойманного в свете фар. — Он скалит зубы в усмешке. — То, что ты только что слышал, — это психопатическое отчаяние. «Ванда-Шеридан» с трудом удерживает позиции на мировом рынке.

— Сэр, в ее понимании это религиозная война. Дьявол взламывает человеческие системы.

— Могу практически гарантировать, что это не Дьявол взламывает твою голову, Шелли. Не делай врага страшнее, чем он есть на самом деле. Разведке нравится, как мыслит твоя девушка. Они заключают контракт с «Пейс Оверсайт», просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет, но на данный момент всё указывает на то, что в худшем случае мы столкнулись с полуавтономной программой, созданной для взлома наших солдат, — и мы, черт возьми, уничтожим её. Свободен.

— Сэр!

Он нетерпеливо хмурится.

— Мой оверлей...

— Он заблокирован по моему приказу до тех пор, пока не будет обновлена твоя система безопасности. Тебе выдадут стандартный планшет. Посмотрим, сможешь ли ты разобраться, как им пользоваться.

Его изображение гаснет.

— Блядь. — Ненавижу таскать с собой планшет, ими неудобно пользоваться. Даже модели, управляемые взглядом, требуют одной свободной руки; для сенсорных экранов нужны обе. Безопасность планшетов мне тоже не нравится, потому что содержимое экрана может считать любая удачно расположенная камера.

— Дальновизоры были бы лучше, сэр! — говорю я стенам. Ответа, разумеется, нет, поэтому, швырнув визитку Шеридан в ближайшую мусорную корзину, я направляюсь к двери — и обнаруживаю Эллиота, поджидающего меня в коридоре.

Я потрясен, увидев его, но военная полиция наверняка знает, что он здесь; его присутствие зафиксировали бы, как только он вошел в главные двери Келли.

— Ты достал судебный ордер? — спрашиваю я его.

Эллиот улыбается и показывает большой палец.

— Если бы ты хоть иногда проверял почту, ты бы это знал.

— Не могу. Мой оверлей снова заблокирован.

Эллиот давно вращается в правовой системе. Он знает, как она работает, и использует ее, чтобы получать то, что хочет, и ходить туда, куда хочет... и он достаточно умен, чтобы никогда не переступать черту — хотя, возможно, он готов подбивать на это других. Так считает мой отец.

Именно об отце я думаю, когда говорю Эллиоту:

— Я знаю, что сам просил тебя приехать, но это была плохая идея.

— На тебя давят?

Я не хочу в этом признаваться, поэтому просто пожимаю плечами, но я знаю, что никакой судебный ордер не помешает администратору больницы запретить мне другие свидания, если ей не понравится, что Эллиот здесь.

— Я всё уладил, — заверяет он. — Правда. В обмен на обещание не подавать иск я получил к тебе доступ на время твоей реабилитации — для статьи о человеческих судьбах, посвященной звезде «Темного патруля».

— Да брось. Я же говорил, что не хочу давать интервью.

— Конечно, я знаю. Мне просто нужно немного видео. Это предлог, чтобы находиться здесь.

— Слушай, мне пора. У меня физиотерапия.

Я не скрываю своего раздражения, но он притворяется, что не замечает его.