Первый свет (ЛП). Страница 27

Администратор Армейского медицинского центра Келли, полковник Хизер Глисон, хмурится, сообщая мне:

— Приказ удалить мистера Вебера исходил от меня.

— Мэм, Эллиот Вебер — уважаемый журналист. Он пришел навестить меня и не нарушал никаких правил.

Ее снисходительный взгляд хорошо отрепетирован.

— Лейтенант Шелли, мистер Вебер — известный подрывной элемент. Мне совершенно ясно, что он использовал вас для проникновения на этот объект, без сомнения, для того, чтобы использовать статус таких раненых солдат, как вы, для продвижения своей антивоенной повестки.

— Мэм...

— Именно такие так называемые журналисты, как он, разжигают насилие против военных. В этом году уже произошло четырнадцать инцидентов со смертельным исходом на почве внутреннего терроризма, направленных против военных объектов. Анархисты, сепаратисты, радикалы справа и слева — они используют экономическую стагнацию в стране, чтобы разжечь недовольство нами.

Я концентрируюсь на том, чтобы держать себя в руках. В ее власти вообще запретить мне свидания — но я не дам ей повода это сделать, только не тогда, когда Лисса и мой отец сидят в приемной за дверью ее кабинета.

— Мэм, Эллиот Вебер не террорист. Он не связан ни с одной террористической группировкой. Он не призывает к насилию. Он не согласен с приоритетами финансирования правительства, но это не делает его преступником.

— Напоминаю вам, лейтенант: вы офицер армии. Как таковому, вам не следует общаться с подобными подрывными элементами, как мистер Вебер. Я настоятельно рекомендую вам ограничить контакты с ним и ему подобными. Подводя итог: я не собираюсь отменять приказ. Свободны.

Видит Бог, как бы мне хотелось развернуться и выскочить из ее кабинета.

Но мне приходится уговаривать кресло подвезти меня к двери. Полковник Глисон встает, обходит свой стол и открывает для меня неавтоматическую дверь, что еще более унизительно — и дальше становится только хуже.

В приемной, вместе с папой, Лиссой и секретаршей за столом, находится специалист Брэдфорд. Она вытягивается по стойке смирно, увидев полковника, и держит жесткое приветствие до тех пор, пока дверь кабинета снова не закрывается. Затем она обрушивается на меня.

— Лейтенант Шелли! Вы что, пытаетесь добиться моего понижения в должности? У доктора Масуда чуть не случился нервный срыв, когда он узнал, что вы замешаны в нарушении безопасности...

— Это не было нарушением безопасности.

— И, — продолжает она, как будто я не превосхожу ее по званию на много ступеней, — у вас нет разрешения часами раскатывать по больнице. Вы должны быть в постели. По предписанию врача.

Мой отец встает с дивана. Мы обмениваемся хмурыми взглядами. Я знаю, что он хочет сказать, но не даю ему шанса.

— Эллиот не виноват, что я влип в неприятности, пап. Я был глупым пацаном и сделал плохой выбор. Ты винишь его только потому, что не хочешь винить меня.

— Ты был глупым пацаном, — соглашается он. — Вебер должен был это понять и сказать тебе удалить то чертово видео, но он позволил тебе выложить его на сайте с огромным трафиком, и тем самым лишил будущего и тебя, и Лиссу, и меня.

— Это не навсегда, пап.

— О том и молюсь. Всегда. О том, чтобы ты продержался еще один день, еще одну ночь. Чтобы ты вернулся домой.

Мне нечего на это ответить. Лисса выглядит так, словно ей хочется просто испариться. Нас спасает специалист Брэдфорд.

— Мне... нужно отвезти вас в палату, сэр.

Мой отец — джентльмен, даже если он на меня злится. Он прощается у лифта, давая нам с Лиссой еще пару часов наедине до того, как ей нужно будет уезжать в аэропорт. Мы сидим в моей палате и говорим о чем угодно, только не о том, что значим друг для друга.

Я просыпаюсь ночью.

Мой оверлей говорит, что время чуть за полночь. Я проверяю электронную почту в надежде найти сообщение от Эллиота о том, что его отпустили, но там пусто, потому что мой доступ закрыт. Никаких внешних соединений. Прямо как в зоне боевых действий. Это могут быть последствия визита Эллиота, но я предполагаю, что ИИ пометил мой разговор с Лиссой — тот, где звучали такие слова, как «вышедшие из-под контроля автономные программы», «шапочка» и «Пейс Оверсайт», — и какой-то живой человек наконец удосужился его прослушать. Наверное, я буду под замком до тех пор, пока разведка не выяснит, что никакой утечки не было.

Утром внешних соединений по-прежнему нет. Я сижу в инвалидном кресле, направляясь на физиотерапию и пытаясь решить, кому можно пожаловаться, когда по выделенному для Гайденс каналу оверлея со мной заговаривает полковник Кендрик.

— Шелли. В конференц-зал. Немедленно.

Он не утруждает себя тем, чтобы представиться. Ему это и не нужно.

— Слушаюсь, сэр.

Я сообщаю коляске об изменении планов, она связывается с системой больничных лифтов, и через две минуты я уже подкатываю к дверям кабинета 114. Кендрик придерживает ее открытой для меня.

Я ожидаю допроса по поводу Лиссы или тирады о моей дружбе с Эллиотом, но ошибаюсь. Полковник закрывает дверь с выразительным стуком.

— Ты умудрился разбудить дракона.

— Что? Кого? — Тут я понимаю, что знаю ответ. — Тельму Шеридан.

Он смотрит на меня как на букашку, которую нужно раздавить.

— Откуда, блядь, ты это знаешь?

— В Дассари мы арестовали её инженеров, это её грузовики взлетели на воздух вместе с фортом.

— Ей насрать на это фиаско. Она, наверное, даже не знает о нем, но она потребовала встречи с тобой. Она будет здесь примерно через девяносто секунд.

— О боже.

— Или кто-то чертовски к нему близкий, — соглашается Кендрик.

— Что ей от меня нужно?

— Того же, чего и всем: узнать, откуда ты знал, что летят истребители. Ей крепко досталось. Кто-то её подставил. Возможно, взломал, потому что ее аналитика не смогла засечь истребители — и акции «Ванда-Шеридан» рухнули. Оборонные подрядчики в большинстве случаев поддерживают друг друга, но они без колебаний воткнут нож в спину вчерашнему лучшему другу, если в этом замешаны деньги.

— И что вы хотите, чтобы я ей сказал?

Он смотрит на меня как на идиота.

— Правду, конечно.

— Вы хотите, чтобы я сказал ей, что кто-то или что-то, заранее знавшее о воздушной атаке, взломало Гайденс и проникло в мою шапочку?

Он качает головой с бесконечно усталым видом.

— Лейтенант, вы знаете, что именно так всё и было? Знаете наверняка?

— Нет, — признаю я. — Это лишь рабочая гипотеза.

— А мы не хотим путать дракона домыслами.

— Значит, я говорю ей, что не знаю.

— Ты говоришь ей это и повторяешь столько раз, сколько потребуется, и всё это время остаешься очаровательным и вежливым. Несмотря на недавние неудачи, у нее всё еще достаточно богатства, чтобы купить всё, что она захочет. Абсолютно всё — и ей уже принадлежит целый взвод зомби в Конгрессе. Так что держи свой дерзкий язык за зубами и не давай ей повода инициировать парламентское расследование.

— Есть, сэр.

— Мне сказали, что вы всё еще очень быстро устаете.

Я неуверенно киваю.

— Позаботься о том, чтобы она тоже была в курсе, и сваливай на хрен из этой комнаты как можно скорее.

Полковник выходит. Менее чем через минуту дверь снова распахивается, и входит Тельма Шеридан. Когда я видел ее в Даллас-Форт-Уэрт, ее окружали вооруженные наемники, но сегодня она одна.

Она высокая и изможденная, с бледной кожей, плоским лицом и слегка азиатскими глазами, горящими над впалыми щеками. Ее волосы сияют металлическим медным цветом — не золотым, как я помню, — и аккуратно подстрижены чуть ниже ушей. Она одета в безупречно сшитый деловой костюм. В V-образном вырезе сверкает крест из розового золота. На ней нет дальновизоров, но в правом ухе торчит звуковая петля, а дужка крошечного микрофона очерчивает полупрозрачную линию на щеке.