Бывшая будущая жена офицера (СИ). Страница 20

— Ой, глупости какое!

— Нет, не глупости! Он чуть не избил меня. Я никогда не смогу его простить, за такое не прощают!

— Лера, послушай меня внимательно, — её голос становится строгим и дребезжащим. — Не рушь то, что так долго строилось!

— Это не я разрушила.

— Прости Хоспади, после всего, что мой сын сделал для тебя и твоего ребёнка...

— Что? — сердце болезненно сжимается в груди. Никто не знал, что Дениска не Пашин сын. Это было решение Паши. Он дал Денису фамилию и отчество, даже мои родители не знают правды. Откуда тогда...

— Не прикидывайся! — шипит она. — Ты думаешь, мы не знаем, откуда взялся твой ребёнок? Принесла в подле, на Пашку моего повесила своего выродка и радуешься? Да ты всегда шалавой была! По койкам прыгала! С одним не получилось, так к Пашке под бок нырнула!

— Я не буду это слушать! — слёзы наворачиваются на моих глазах.

Меня не трогают её слова. Мне становится нестерпимо жалко своего сына, своего мальчика. Какой же тварью надо быть, чтобы ребёнка назвать выродком?

— Будешь! — рычит свекровь на том конце. — Ты обязана заткнуться, подтереть свои сопли и принять Пашу назад, как есть, и быть благодарной за то, что ты не на улице. Он тебя в эту часть привёз, он тебя на работу устроил, он же позаботится, чтобы ты с неё вылетела! Надумаешь разводиться, то не получишь ничего: ни копейки из того, что мы вложили в этот дом, никаких тебе алиментов и сына не увидишь! Я тебе обещаю, мы его у тебя отсудим!

Вот тварь!

Я чувствую, как гнев заполняет моё сознание. Они меня подняли? Обогрели? Приняли?

Да они пальцем ради меня и моего сына не пошевелили!

Гнев разрастается в груди. Он такой горячий, что хочется кричать.

Но я просто делаю единственное, что могу, чтобы заглушить этот ядовитый голос у своего уха — резко нажимаю на кнопку отбоя.

— Катись ты, — выдыхаю с облегчением.

Глава 29

— Мама, кучи мультики! — зовёт меня сын из комнаты.

После разговора со свекровью мне было непросто успокоиться.

Ещё пару часов меня трясло от злости и страха. В итоге я приняла два верных решения: первое — отправила в бан не только свекровь, но и вообще всю их родню, что у меня была записана, второе — позвонила маме и сама ей всё рассказала.

Это было непросто. Потому что кроме самого факта нашего с Пашей расставания мне пришлось ей рассказать и про его измену. Краски я постаралась не сгущать, но основные моменты описала, чтобы свекровь не вывернула всё наизнанку.

Рассказ мне дался непросто ещё и потому, что в моей семье тема секса была всегда под запретом. Моя мама не рассказывала мне о том, что происходит между мужчиной и женщиной. То есть она это не отрицала, но перекладывала просветительскую деятельность на кого-то другого. Возможно, на школу, кто знает?

Фильмы с постельными сценами однозначно снимались с семейного просмотра.

Почему-то моя мама считала, что я должна узнать об ЭТОМ сама.

Поэтому теперь мне пришлось очень осторожно подбирать слова, чтобы описать ТО, что я видела в госпитале.

Не стала я скрывать и о побоях. И о Дениске.

К концу разговора мы рыдали с мамой в голос. Она мягко упрекала меня за ложь с самого начала. Говорила, что нужно было ещё тогда рассказать им с папой всё. И за Пашу не стоило так быстро выходить.

Но сейчас, конечно, проще разбирать проблему, спустя почти четыре года. Тогда это казалось хорошим выходом. А оказалось — входом в мой персональный ад.

— Иду, малыши-карандаши, — кричу мальчишкам, ставлю на поднос три кружки с молоком и тарелку с печеньем.

Юля на дежурстве, а значит, сегодня всей оравой ночуем у меня.

Телевизора в квартире нет. Но Юля дала нам на вечер свой старый ноутбук. Сейчас мы найдём с мальчишками какой-нибудь мультик и посмотрим его перед сном.

Пока ищу мальчишкам мультфильм, телефон в кармане несколько раз вздрагивает.

Достаю и отклоняю вызов с незнакомого номера. Мне сюрпризы не нужны. Я не хочу снова разговаривать с Пашей или его любовницей.

— Ну вот! — разворачиваю на весь экран мультик, поправляю ноутбук и сажусь на диван.

Мальчишки садятся рядом и обнимают меня.

Дениска забирается мне на колени и укладывает голову на грудь.

Он у меня очень тактильный мальчик и любит обниматься. Паше никогда это не нравилось. Но мальчику всего три года с небольшим. Я лично не вижу в этом большой проблемы.

Не успеваю свободной рукой потрепать голову Тимы — старшего Юлиного сына, как мы вчетвером вздрагиваем от громкого стука в дверь.

— Мама! — мальчишки подскакивают и, едва не сбив табуретку с ноутбуком, бросаются в коридор.

— Не мама! — кричу им строго вслед. — Мама на работе! Она не может прийти!

Сама же подхватываю телефон и набираю номер Юли.

Сердце сжимается от нехороших предчувствий.

— Алло? — раздаётся в телефонной трубке голос подруги.

— Юля, это ты пришла к нам в гости?

— Что?

Сердце замирает и ухает куда-то вниз.

— Это ты сейчас стучишь в мою квартиру? — от волнения тошнота подкатывает к горлу.

— Нет, — голос подруги моментально становится взволнованный, — не вздумай открывать!

— Я и не собираюсь... — иду в коридор и разворачиваю мальчишек в сторону комнаты.

А сама осторожно, на цыпочках подхожу к двери.

У нас старый военный городок. Большинство домов построены ещё в семидесятые и восьмидесятые: старые перекошенные деревянные рамы с облупившейся краской, газовые колонки, деревянные скрипящие полы и старые двери с огромными щелями в подъезд.

В этой двери прорезан крохотный глазок кем-то из бывших владельцев. Сжав смартфон в руках и не дыша, я встаю на цыпочки и заглядываю в него.

В полумраке подъезда невозможно ничего разглядеть, кроме огромного букета роз.

Целое море тёмно-красных роз колышется перед моей дверью.

— Кто там? Лера, не молчи! Может, вызвать патруль?

— Я перезвоню, — шиплю в трубку и продолжаю наблюдать.

Моё дыхание сбивается, пульс долбит прямо по вискам, а сердце отчаянно колотится о рёбра.

Моё сознание почему-то подкидывает мне идею, что это может быть Андрей.

Да, как ни парадоксально, как ни странно бы это звучало. Но почему-то призрачный шанс, что это может быть он, заставляет моё сердце трепетать, а пальчики неметь от волнения.

— Я знаю, что ты там, Лера! Открой!

Очарование момента разлетается на ржавые куски и острые осколки, стоит мне услышать Пашин голос.

Тут же он и сам показывается из-за букета. Хмурый, небритый, с отёкшей физиономией.

Я отпрыгиваю от глазка, быстро проверяю замок и прижимаюсь спиной к двери.

Ну нет, открывать ему я не буду.

— Лера, я пришёл поговорить! — кричит он и лупит огромным кулаком по двери.

Я вздрагиваю вместе с жалобно трепещущей дверью.

— Ты там! Открой! Я не уйду! — удары сыпятся на дверь один за другим. Старая деревянная дверь хрустит и гнётся.

— Оставь нас! — шиплю я и точно знаю, что он слышит. — Убирайся к чёрту!

— Пока ты не откроешь и не выслушаешь меня, я никуда не уйду! Я всё осознал, Лер! Честно! Я знаю, что вёл себя как говно! Но это ревность! А что я должен был подумать, когда вернулся в часть, а командиром стал Андрей?

— Что? — я выдыхаю еле слышно. Он только что буквально дал мне пощёчину таким признанием. — Что ты сказал? Ты изменил мне из мести? Решил, что я прыгнула в койку Андрея, как только он переступил порог части? Ты больной?

Всё это я шиплю в толстую щель, чтобы мальчишки не услышали.

— Ой, да перестань! Не строй из себя целку! Ты никогда не могла устоять перед Андреем! Я не виню тебя! Открой, поговорим, обсудим. Я всё пойму и приму...

— Иди в жопу, Паша! — рычу я. — Я в отличие от тебя, себя уважаю и не изменяю тому, кого обещала любить и ценить! Неважно, кто приехал в часть: Исаев или Ален Делон в свои лучшие годы! Я обещала тебе...

— Открой эту блядскую дверь! Я не собираюсь разговаривать с тобой через неё всю ночь!