Не продавайся 2 (СИ). Страница 21

Я бросил взгляд вниз. Да, точно. Под койкой лежали шлёпанцы.

— Хорошо смотришь, — сказал я.

Он расплылся в довольной улыбке.

С дальнего конца спальни кто-то спросонья недовольно рявкнул:

— Да хорош шастать с утра…

— Спи, пока спится, — шикнул я.

Тот что-то пробурчал в подушку и заткнулся. А я ещё раз обвёл спальню взглядом и окончательно понял: ушли пацаны заранее, а значит, не спонтанно. Выходит, ещё вчера знали, что уйдут.

— Походу день будет весёлый, — шепнул Игорь.

— Смотря для кого, — сказал я и вышел в коридор.

Шум на весь корпус я поднимать не стал. Толку от этого было бы ноль. Все, кто что-то знал, тут же сделали бы круглые глаза, а кто не знал — через минуту уже бы знал, что надо молчать. Поэтому я сначала пошёл смотреть сам.

Коридор встретил тусклым утренним светом из окон и скрипом старого линолеума, который давно надо было менять, но кому до него было дело в девяносто третьем. Прямо навстречу мне шёл один из бывших рашпилевских — Рыжий, которого я уже успел списать в ходоки за забор. С видом будто он не при делах, Рыжий шёл по коридору ко мне навстречу и что-то насвистывал под нос.

Он собирался пройти мимо, как ни в чём не бывало. Но я тотчас положил ему руку на плечо и припечатал его к стене.

— Гусь где?

Он пожал плечами.

— Да хрен его знает, — он попытался отбрехаться и следом включил дурака. — А чего, он не в спальне? Я ж чисто в тубзик пошёл…

Рыжий демонстративно подавил зевок — мол, даже глаза продрать не успел.

— Чего ты чешешь? — зашипел Игорь, вырастая по правую руку от меня. — Это ж твой корешок.

Вот этот, в отличие от Шкета, точно знал.

Я крепче сжал Рыжему плечо, подмигнул ему, а потом покосился на Шкета.

— Пойди Копыто толкни, скажи, работёнка есть.

Шкет тотчас метнулся к спальне, а Рыжий, быстро смекнув, куда я клоню, замялся.

— Валер…

— Копыту всё и расскажешь, — оборвал я и похлопал Рыжего по плечу.

Я попросил Игоря присмотреть за пацаном.

Я же прошёл дальше, заглянул к лестнице, во двор, вернулся в коридор. Младшие уже шлялись туда-сюда, кто с кружкой, кто с коркой хлеба, а кто просто носился без толку.

Гуся с пацанами нигде не было.

Я двинулся дальше и наткнулся на Клёпу с ленивым видом плетущегося в умывальню.

— Сюда сворачивай, — позвал его я.

Мы отошли чуть подальше — в закуток.

— Не видел я его! И не знал, что свалят раньше, чем я успел спросить, — выпалил Клёпа.

Я остановился и строго посмотрел на него.

— А я ещё не спросил, кого именно ты не видел.

Клёпа тут же съёжился, готовый к удару. Я ничего больше не сказал. Иногда лучший удар — не бить.

Клёпа стоял, втянув голову в плечи, и ждал, что сейчас всё-таки прилетит. Я дал ему ещё секунду помучиться, потом сказал уже ровно:

— Ну?

Он шумно выдохнул, будто только сейчас понял, что бить я пока не собираюсь.

— Не в курсе я, Валер, — заговорил он торопливо, чтобы успеть раньше, чем я передумаю. — Вот честно. Про то, что Гусь слиняет, я не знал. Я видел только, что они ночью шевелились. Рыжий с ними уходил, потом вернулся, а потом опять куда-то смылся. Я думал, может, за сигами или в сортир бегал, а они, выходит, уже по делу крутились.

— А чего сразу не разбудил? — спросил я.

Клёпа замялся.

— Да хрен его знает, чего они затевали. Если бы просто шляться вышли, я бы тебя зазря дёрнул. А если не просто… — он развёл руками и посмотрел на меня снизу вверх. — Я не был уверен.

— В следующий раз буди, — сказал я. — Даже если не уверен. Понял?

— Понял, — быстро кивнул он.

— Они тебе вчера что-нибудь про это говорили?

Клёпа покачал головой.

— Не-а. При мне не базарили. После того как ты меня к ним обратно пустил, они осторожнее стали. Гусь вообще меня рядом не держит, если что-то серьёзное трёт. Только шушукается и рожу строит, будто уже всех переиграл.

Я кивнул. На Гуся это было похоже. Он не из тех, кто прямо в лоб прёт, если чувствует, что силы не хватает. Этот сперва обрастёт шептунами, потом наружу лапу протянет, а уже после полезет в открытую. Значит, ночь он потратил не на прогулку.

— Ладно, — сказал я. — Пойдём посмотрим, как там у Копыта с Рыжим профилактика идёт.

Клёпа тут же дёрнулся.

— Э, погоди… так я же спалюсь.

— Не спалишься, — ответил я. — Сделаем так, что, наоборот, полезно будет.

Он насторожился, но спорить не стал. Мы двинулись по коридору, и я уже на ходу прикинул, как это обставить. Если Рыжий видел, что Клёпа ночью болтался рядом, значит, сейчас ему нельзя давать ни малейшего ощущения, что мы с ним в одной лодке. Наоборот, надо, чтобы Рыжий решил: Клёпа так же под раздачей, как и он сам, и каждый тут сейчас спасает только свою шкуру.

У умывальни уже стояли Игорь и Копыто. Рыжий был прижат к стене и старался держать наглую морду, но по глазам было видно — неуютно ему. Копыто держал его за шкирку, а такой если вцепился, то уже не отпустит, пока не скажут.

Я подошёл и на ходу дёрнул Клёпу за ухо так, что тот согнулся и зашипел, а следом коротко пробил ему в печень. Не в полную силу, но так, чтобы воздух у него всё равно выбило.

— А-а… сука… — выдохнул Клёпа и согнулся ещё сильнее.

Рыжий это увидел и сразу весь подобрался. До него дошло, что с утра настроение у меня уже испорчено и церемониться я не собираюсь.

Я тряхнул Клёпу ещё раз и процедил сквозь зубы:

— Не хочешь говорить?

Потом повернул голову к Игорю.

— Игорёк, отведи этого чудика и повесь вверх ногами на турниках. Пусть покачается, пока не вспомнит, что ночью видел.

Клёпа зашипел ещё сильнее, хватаясь за бок, а у Рыжего заметно побелело лицо.

Я поймал взгляд Игоря и коротко ему подмигнул. Тот понял сразу. Подошёл ближе, будто и вправду собирался тащить Клёпу на спортплощадку, а я шагнул к нему вплотную и буркнул в самое ухо так, чтобы со стороны выглядело как обычная злая команда:

— Ничего не делай. Потом объясню.

Игорь даже не моргнул.

— Понял, — бросил он вслух уже нарочно грубо и схватил Клёпу за шиворот.

Тот дёрнулся, заскулил, и если бы я не знал, что он играет только наполовину, сам бы поверил. Полезный всё-таки гад.

Копыто тем временем держал Рыжего, не давая тому ни вправо, ни влево качнуться.

Рыжий сглотнул и прошептал:

— Ты чего до меня докопался с утра, Валер?

Я повернулся к нему с почти добродушной физиономией.

— Да ничего. Просто дружки твои с утра настроение испортили. Куда-то ушли, даже не предупредили. А я ведь по-людски говорил: если куда идёшь, сначала надо мне об этом сказать.

Рыжий промолчал.

— Ты говорить будешь? — спросил я.

Он отвёл глаза. Молчал.

— Ладно, — сказал я. — Копыто, раз у нас пацан по-хорошему не понимает, давай-ка мы его в умывальню отведём.

Рыжий дёрнулся.

— Да я реально не при делах…

— Ты дыхание надолго задерживать умеешь? — спросил я как бы между прочим.

И вот тут пацана проняло по-настоящему. До него дошло, о чём речь. Он затряс башкой, быстро-быстро.

— Пацаны, да вы чего, я правда…

— Здесь что-то пропищало? — спросил я у Копыта и кивнул: — Давай, тащи. Он мне надоел.

Копыто поволок Рыжего в сторону умывальни. Тот успел сделать всего шаг и сразу посыпался:

— Пошли они маляву Бдительному нести! Ответную! Слышишь? Маляву понесли!

Я поднял руку.

— Стоять.

Копыто остановился. Рыжий захрипел, часто дыша, и облизнул губы.

— Что в маляве? — спросил я.

— Не знаю, — затараторил он. — Не знаю, клянусь. Гусь меня близко не держит. Я только слышал, что Бдительному надо отписать, что здесь всё качается, и что если правильно зайти, то можно обратно порядок вернуть… Я больше не знаю, Валер. Вот серьёзно, не знаю.

Мне, в общем, больше и не нужно было. Смысл и так стал ясен. Гусь или сам решил выйти на Бдительного и попросить внешней подпорки, или Бдительный уже кинул сюда щупальце, а этот дурак рад был под него лечь, лишь бы снова почувствовать за спиной старую силу. В любом случае это было уже не внутреннее детдомовское ворчание. Это был заход на новый союз с татарином.