Выжить в битве за Ржев. Том 4 (СИ). Страница 40

«Возможно, горные стрелки, — подумал Ловец. — В любом случае, — не простые пехотинцы».

Вражеские лыжники преодолели снежную целину, вышли на дорогу между Свиридово и Деменино. Но к селу они не пошли — свернули юго-западнее на лесную тропу, ведущую, судя по карте, к Андриякам.

«Что им там надо? — подумал Ловец. — Усиленный ночной дозор? Или засаду готовят?»

Ответ пришел мгновенно. С той стороны, где терялась в темноте деревня Андрияки, взлетели осветительные ракеты. Сначала одна, потом вторая и третья. Белый свет полыхнул над лесом, выхватив из темноты верхушки сосен, снежные поля, проселочную дорогу и траншеи за ней. Заухали минометы. Застрочили пулеметы.

Ночной бой начался внезапно. Но так только казалось, раз немецкие автоматчики на лыжах уже спешили в ту сторону на подмогу. Наверное, их вызвали по радио, что-то заподозрив.

— Черт, — выдохнул Ловец. — Кто там прорывается? Партизаны? Или десантники?

Он не знал. Но знал другое: теперь все немецкие наблюдатели проснутся. Высота 209,3 — это не просто холм, а наблюдательный пункт, откуда немцы видят окрестности. Если обнаружат его отряд на открытом месте — перестреляют из минометов быстро. У них, наверняка, все квадраты перед высотой пристреляны заранее.

Ловец вернулся к колонне.

— Смирнов, — позвал он, — ситуация усложняется: Андрияки атакованы. Вроде бы, нашими. Немцы из резерва подняты по тревоге и бегут туда на лыжах. Похоже, на подмогу спешат к своим. Нам надо бы проскочить к Великополью между позиций, но «открытку» придется преодолевать под осветительными ракетами. А там триста метров чистого поля. Пулеметы и минометы у немцев — наготове. Боюсь, что потерь не избежать.

— Потери будут, — проговорил Смирнов тихо.

— Обязательно, — согласился Ловец. — Если пойдем в лоб.

Он развернул карту, подсвечивая фонариком с синим светофильтром, потом сказал:

— А если ударить с тыла? Немцы сейчас смотрят на юг — там бой. Траншеи с этой стороны — пустые. Мы заходим с севера, с флангов, малыми группами. Через перелески. Бьем по дзотам, по пулеметным гнездам. Пока они поймут, откуда напали — мы уже закрепимся в траншеях.

Но Смирнов проявлял скептицизм:

— А партизаны, или кто там? Десантники? Они же тогда нас атакуют, приняв за немцев, разве нет?

— Думаю, партизаны увидят, что немцам прижали хвост, и пойдут вперед. Тогда мы соединимся с ними и вместе отойдем к Великополью.

Смирнов подумал пару секунд.

— Рискованно, товарищ командир. Но другого выхода нет. Если останемся на месте, то нас немцы обязательно обнаружат и перебьют из минометов. А может и более серьезная артиллерия у них на высоте замаскирована. Неподалеку, в Знаменке, танки точно есть.

— Тогда — готовимся к атаке, — Ловец повернулся к командирам, которые уже собрались вокруг. — Слушайте боевой приказ…

Первыми в дело пошли саперы. Лейтенант Горчаков, командир саперного взвода, человек хоть и молодой, но немногословный и основательный, выслушал задачу, кивнул и ушел в темноту вместе со своими бойцами. Вскоре он вернулся.

— На дороге я приказал заложить два фугаса, — доложил он. — По одному с каждой стороны. А других подходов нету. Всюду глубокий снег. Только дорога расчищена. Если пойдут танки — рванем. Провода замаскируют снегом и выведут к перелеску. Там и будем ждать.

— А если танки не пойдут? — спросил комиссар Липшиц.

Горчаков не растерялся, сказал бодро:

— Тогда просто подорвем! Дорога встанет на сутки. А еще мы развернули за перелеском минометную батарею.

Ловец кивнул. Саперы сделали свое дело.

Бой начался с левого фланга. Там, где лес подходил к самой дороге, Панасюк развернул свой пулеметный взвод. Пулеметы замаскировали в снегу под промерзшими кустами без листьев, но с густыми ветками.

— Ждем команды, — сказал Панасюк бойцам, проверяя готовность. — Как только Ловец даст сигнал — накроем немцев огнем, отсечем от подкреплений.

— А если нас засекут минометчики или меткие стрелки? — спросил молодой пулеметчик Семенов, тот самый, который всегда долго возился с перезарядкой.

— Засекут, значит, меняем позицию, отстреливаемся и отходим, — Панасюк усмехнулся. — Не впервой. Ты главное — не дергайся. Пулемет — это не игрушка. Стреляй очередями короткими, по три-четыре патрона. Понял?

Парень кивнул.

— Понял, товарищ старшина.

Панасюк улыбнулся.

— То-то.

Чодо Баягиров ушел на правый фланг вместе с другими снайперами. Эвенк двигался почти бесшумно, как лесной призрак. Нога уже почти не болела. Винтовка — за спиной, кобура с «ТТ» и нож — на поясе. Он залег в сугробе в сотне метров от немецкой траншеи. Отсюда было видно пулеметное гнездо — дзот из бревен, замаскированный снегом. Амбразура смотрела на юг, на поле, где, должно быть, залегли партизаны. С тыла дзот не прикрыт ничем. Там обыкновенная дверь.

«Глупые, — подумал Чодо. — В тайге так не строят. Волк всегда заходит сзади».

Он снял с плеча новую винтовку, проверил оптику. Луны уже не было, но звездного света хватало — силуэт двери читался четко. Он подумал: «Если кто-то выскочит или подойдет, — сразу труп».

Охотник замер, сливаясь со снегом. Его глаза смотрели внимательно сквозь предрассветную темноту.

В лесу недалеко от Ловца Ветров разворачивал рацию, проверяя связь. Аппаратура работала четко — Ветров поймал частоту без помех.

— Всем взводам, — передал он приказ Ловца в микрофон. — Через пять минут — атака. Левый фланг — пулеметы, правый — снайперы, штурмовые группы — вперед.

Ответы пришли мгновенно: «Понял», «Есть», «Готовы».

Ветров убрал рацию, проверил автомат.

— Ну, теперь поглядим, как немцы попляшут, — сказал он своему напарнику.

Клавдия с Машей и Валей укрылись за большим валуном, поросшим мхом, в самом центре расположения отряда. Рядом — санитарные сумки, брезентовые носилки и волокуши.

— Валя, — сказала Клавдия, — ты остаешься здесь с нашим запасом. Будешь сортировать раненых: легких — ко мне, тяжелых — на носилки. Маша, ты со мной.

А если нас обстреляют? — спросила Маша, круглолицая, с толстой косой, заправленной под шапку.

— Значит, будем ползать, — ответила Клавдия. — Главное — не паниковать. И помнить: каждого, кто упал, мы вытаскиваем ползком. Даже если пули свистят над головой. Ясно?

— Ясно, — ответили девушки хором.

Клавдия поправила на поясе трофейный «Вальтер». Пистолет был надежным — она проверяла его в деле, когда приходилось отстреливаться в окружении. Хватит, чтобы прикрыть раненого при эвакуации.

«Только бы не пришлось, — подумала она. — Только бы обошлось».

Но где-то в глубине души она знала — обойдется не обойдется, а стрелять в немцев когда-то снова придется. Может, не в этот раз, так в следующий.

Дальше на юг, на юго-восток и на юго-запад на огромной территории простирались леса, чередуясь с редко расположенными мелкими населенными пунктами, затерянными в этом бескрайнем лесном море. Лесистая местность, которая лежала впереди за полосой полей, позволяла укрыть целую армию и давала возможность ее прокормить с помощью партизанских отрядов. Ведь они контролировали продовольственные запасы этого сельского края, спрятанные от немцев при отступлении Красной Армии. Но туда еще нужно было добраться, преодолев заградительную линию немецких укреплений, уже выстроенных ими против советских партизан, десантников и конников генерала Белова, оказавшихся затерянными, или специально затерявшихся, в лесных массивах южнее Вязьмы.

Пока отряд готовился к бою, стрелять начали и прямо перед ним. Из леса на немецкие траншеи возле дороги бежали люди с оружием. Без лыж, проваливаясь в снег по пояс, они, тем не менее, отчаянно рвались вперед. Партизаны были легки на помине. Ловец сразу понял, что это именно они. Одеты кое-как, без единой формы, вооружены кто-чем. Но их было много. И они атаковали. С немецких позиций возле Свиридово тут же взвились осветительные ракеты, превратив ночь в день. На флангах ударили пулеметы. И, не преодолев и половины расстояния от леса до дороги, атакующие залегли в снегу.