Выжить в битве за Ржев. Том 4 (СИ). Страница 39

По мере продвижения во вражеский тыл, опасность только нарастала. Отряд оказался всего в трех километрах к западу от того самого села Знаменка, которое пытался взять советский десант еще в январе. Но группе, десантировавшейся в этом районе, добиться успеха не удалось. Немцы подтянули резервы и отбились, а после значительно усилили в Знаменке гарнизон, стянув туда до полутора тысяч солдат с бронетехникой и артиллерией.

После перехода через речку Ловец принял решение повернуть на юго-запад. Впереди лежал самый опасный участок пути. Предстояло переходить через большак, ведущий от Знаменки в сторону Вязьмы. А дорогу патрулировали немцы, да и маршрут проходил всего в километре от господствующей высоты 209,3 у деревни Свиридово, где стояла немецкая батарея. Потому нужно было поскорее проскочить через лес, а потом пересечь дорогу, контролируемую немцами.

Как назло, лес здесь стал реже, а между кронами елей, сосен и голых лиственных деревьев все чаще проглядывало небо.

— Времени в обрез, — сказал Ловец. — Ускоряемся.

Лыжники прибавили шаг. Их лыжи заскрипели громче — мазь уже вытерлась и не так хорошо гасила звук на плотном насте. Бойцы дышали тяжело, пар клубился над колонной, как туман над болотом.

Вдоль большака обнаружилась «санитарная зона» — сплошная полоса вырубки шириной в сотню метров по обе стороны от дороги. Немцы, наученные горьким опытом появления десантников в этих краях, срубили все деревья, чтобы лишить противника укрытий. Гладкое заснеженное поле, залитое лунным светом, простиралось от кромки леса до самой дороги — черной ленты мерзлой земли, почти полностью очищенной от снега, укатанной гусеницами бронетехники и колесами грузовиков.

— Как на ладони будем, — выдохнул Ковалев, вглядываясь в открытое пространство. — Одна ракета — и мы как тараканы на белой скатерти.

— Потому пойдем быстро, пока не видно ни патрулей, ни ракет, — ответил Ловец. — Тихо. По одному.

Он оглянулся на колонну. Сто десять человек ждали его команды. Усталые, замерзшие, но готовые к этой рискованной перебежке через дорогу, контролируемую немцами.

— Ковалев, — позвал Ловец. — Твои разведчики — вперед. У них задача: дойти до дороги, залечь, осмотреться. Если чисто — подать сигнал.

— Понял, — Ковалев махнул рукой своим бойцам.

Пять теней отделились от колонны и скользнули в сторону придорожной вырубки. Ловец двинулся следом за ними, затаив дыхание. Рекс шел рядом, нюхая воздух и прислушиваясь.

Но пока все было тихо. Потом раздались уханья филина — условные сигналы разведчиков, что путь свободен.

— Пошли, — скомандовал Ловец. — По одному. Не толпиться.

Лыжники пересекали открытое пространство со всей возможной скоростью. Многие из них тащили за собой тяжелые волокуши с грузами. К счастью, луна к этому времени опустилась за лес, скрывшись за горизонтом. И это спасло отряд от обнаружения. Если бы немецкий наблюдатель на высоте 209,3 взглянул в этот момент в нужном направлении — он имел хорошие шансы увидеть их всех. Но наблюдатель, должно быть, спал. Хотя Ловцу пришлось понервничать, считая лыжников: первый десяток достиг дороги, пересек ее, скрылся в лесу на той стороне. Второй — следом. Потом третий. И наконец-то большак удалось преодолеть всем остальным.

Лыжники снова собрались в лесу уже за дорогой. Командиры взводов пересчитали бойцов — все на месте, никто не отстал, никто не заблудился.

— Молодцы, — сказал негромко Ловец. — Теперь — быстрее уходим подальше от дороги. До рассвета надо уйти еще на несколько километров вглубь леса. Там найдем густой ельник, и можно будет отдохнуть.

— А если немцы заметят следы? — спросил кто-то.

— Обязательно заметят, — ответил Ловец. — Но, надеюсь, не сразу. Сначала решат, что это свои на лыжах прошли. У немцев же тоже лыжники имеются. А когда поймут, что не их лыжня, — мы будем далеко.

Бойцы уже подустали и хотели бы сделать привал, но Ловец поторопил их. Долго оставаться рядом с большаком было нежелательно. Потому он приказал продолжить движение. И вовремя. Позади между деревьями на большаке издалека послышался рокот моторов, и вскоре показался усиленный немецкий патруль.

Патрульные не шли пешком, а ехали на двух бронетранспортерах с небольшой скоростью. Высунув головы в касках над бортами, солдаты вермахта внимательно вглядывались в темноту. Но лыжную колонну уже надежно скрыли деревья. Промороженный лес снова сомкнулся вокруг них — темный и спасительный.

Чодо шел рядом с Липшицем, и комиссар чувствовал на себе его спокойный, изучающий взгляд.

— Что хочешь сказать, боец? — спросил он наконец.

— Ничего, — ответил эвенк. — Думаю, что ты выживешь.

— Это хорошо, — усмехнулся Липшиц. — Я тоже так думаю.

Чодо кивнул, отвернулся и исчез в темноте, нагоняя разведчиков.

Отряд Ловца уходил все дальше в немецкие тылы, оставляя за спиной минное поле, реку, деревни, занятые оккупантами, опасный большак и сонных вражеских наблюдателей на господствующей высоте. Но впереди таились новые опасности.

Глава 20

Село Марфино на другом берегу речки осталось позади. От Маньшино они отошли уже километра на три. Но тревога не отпускала — она висела в морозном воздухе, как запах гари после пожара. Дальше путь отряда лежал мимо села Свиридово. Оно находилось от их маршрута слева, всего в километре к востоку. А за ним по-прежнему близко и опасно возвышалась господствующая над местностью высота 209,3.

Справа русло Волосты делало петлю и уходило дальше на запад к селу Деменино, которое тоже на карте было отмечено как опорный пункт немцев. Но сколько там у них расположено личного состава и огневых точек, данных не было. А вот в Свиридово, судя по всему, окопался сильный гарнизон. Разведчики Ковалева доложили: впереди на окраине — немецкие траншеи и дзоты с пулеметами. К тому же, траншеи тянулись и сразу за дорогой между Свиридово и Деменино. Но все позиции были направлены на юг — в сторону села Великополье. Получалось, что отряд Ловца заходил немцам в тыл. Это вселяло надежду на лучшее.

Но пришла и другая новость, от которой становилось совсем тревожно.

— Товарищ майор, — Ковалев говорил шепотом, хотя до немецких позиций было еще достаточно далеко, — разведгруппа чуть не наткнулась на вражеских лыжников. Шли от высоты в обход Свиридово к переднему краю. Три десятка, не меньше. Все с автоматами. Идут слаженно, без шума.

— Егеря? — спросил Ловец.

Разведчик ответил:

— Похоже на то. Может, финны. У них лыжи шире наших, крепления другие. Следы я разглядел.

Ловец задумался. Три десятка автоматчиков на лыжах в ночном лесу — это серьезная сила. Неужели облаву на десантников готовят? Или против партизан собрались? Он терялся в догадках, но одно знал точно: их лыжня не должна пересечься с маршрутом отряда. Пока этого не происходило, но риск оставался. Немцы могли свернуть в любой момент, могли что-то услышать или заметить.

— Приказываю остановиться, — сказал Ловец. — Ждем. Пусть пройдут.

Отряд замер в лесу. Но бойцы не снимали лыж, не сходили с лыжни. Они просто стояли, опираясь на лыжные палки, чтобы не оставлять лишних следов в снегу. К тому же, снег был рыхлым. Стоило снять лыжи и сделать шаг, как обязательно провалишься. Все напряженно вглядывались в ночь и прислушивались. Тишина стала такой плотной, что казалось — ее можно потрогать руками.

Чтобы более точно оценить положение, Ловец решил доразведать обстановку сам. Оставив командование Смирнову, он взял с собой только Рекса и осторожно двинулся к опушке на краю леса, откуда уже было видно открытое поле, раскинувшееся к югу до следующего леса. Пес бежал чуть впереди. Он чуял врагов, но не рычал — только шерсть у него на загривке вставала дыбом. Овчарка вела хозяина напрямик, наперерез вражеской лыжной группе.

Попаданец и собака залегли в промерзших кустах — голых, но достаточно густых, чтобы укрыть в темноте от случайного взгляда. Ловец насчитал три десятка солдат. Они шли колонной, соблюдая дистанцию, молча, стараясь обходиться без лишних звуков. Автоматы висели на груди, каски угадывались на головах под капюшонами белых маскхалатов, хорошо заметных в ночи на фоне темного леса. Никаких отличительных знаков Ловец, конечно, не заметил. Но по выправке и слаженности движений — явно элита.