Выжить в битве за Ржев. Том 4 (СИ). Страница 29

— Товарищи бойцы! — голос Ловца разнесся над строем. — Сегодня ночью мы снова идем в тыл к немцам. Задание — найти и помочь нашим десантникам, которые пробиваются к своим. Задание — сложное. Опасное. Не все вернутся.

Он помолчал. Потом продолжил:

— Я не могу обещать легкой прогулки. Будет трудно и опасно. Скажу только: вы — лучшие! Вы умеете то, чего не умеют другие. Мы пройдем там, где остальные застрянут. И мы сделаем то, что должны. Ради победы. Ради тех, кто ждет нас дома. Ради тех, кто уже никогда не вернется.

— За Родину! — рявкнул Панасюк.

— За Сталина! — подхватили десантники.

Ловец не стал повторять лозунгов. Он просто поднял руку и скомандовал:

— Приготовиться к маршу на полигон! Одеть лыжную экипировку. Через пятнадцать минут выходим. Там довооружимся. Потом оттуда вечером нас отвезут на точку. Ничего здесь в бараке не оставлять! Проверить все еще раз!

Бойцы зашевелились. Кто-то проверял лыжи, кто-то понадежнее укладывал вещмешок, кто-то сгонял на кухню, надеясь разжиться дополнительным продовольствием на дорогу.

Клавдия подошла к Ловцу, чуть улыбнулась, поправила ему воротник шинели — машинально, по-хозяйски, словно они уже были муж и жена, а не командир и подчиненная.

— Этот комиссар… — тихо сказала она, кивнув в сторону Липшица, который стоял у крыльца, разглядывая что-то в своем блокноте, — он выглядит староватым для такого похода. Ты ему доверяешь?

— Еще нет, — честно ответил Ловец. — И Рекс пока его не принял за своего.

— И я беспокоюсь, что он может замедлить всех нас в походе. Непонятно, насколько он умеет на лыжах ходить, — Клавдия вздохнула.

— Посмотрим. Сейчас на полигоне тренировку проведем. И станет ясно, — Ловец накрыл ее ладонь своей. — Может, человек окажется дельный. А может, и нет. Скоро он проявит себя.

Рекс вдруг поднял голову и посмотрел на Липшица. Он не рычал. Не скалился. Только смотрел — долго, и слишком пристально, как смотрят на того, кому не доверяют.

На другой стороне плаца Чодо Баягиров, надевая лыжи, переговаривался с Ковалевым, который до войны тоже был самым настоящим охотником и служил лесником. И Чодо видел в нем своего собрата.

— Шаманку я почувствовал в ней, — Баягиров говорил уверенно. — У нее руки — огонь. Такое пламя идет изнутри. От сердца. И такой огонь не тухнет. Даже в снегу.

— Ты это про Клавдию всерьез? — спросил Ковалев, косясь на эвенка. — А Ловец? Он что, по-твоему, тоже шаман?

Эвенк задумался. Потом покачал головой.

— Ловец — другой. Он — воин-шаман, которого духи послали. А она — целительница. Они — пара. Таких духовные люди тайги называют… — он запнулся, подбирая слова на русском, — «два огня». Один сжигает врагов. Другой — лечит своих. Вместе — сила.

Ковалев усмехнулся, похлопал эвенка по плечу, проговорил:

— Ладно, Чодо. Ты уж лучше немцев бей, а не шаманов среди своих ищи. А Клавдия — она просто толковая медсестра. Хорошая. Смелая. И руки у нее — да, золотые, но без всякой твоей шаманской магии.

Баягиров не стал спорить. Только посмотрел на свои пальцы, мозолистые, с обломанными ногтями, и тихо сказал:

— Ты просто не видел того, что видел я.

Пока шли последние приготовления, Липшиц, надев лыжи на валенки, оттолкнувшись палками, подкатил к Ловцу.

— Товарищ майор, — сказал он, стараясь говорить спокойно, но в голосе все еще проскальзывали обиженные нотки. — Я понимаю, вы человек занятой. Но все же — когда вы познакомите меня с личным составом официально? Необходимо провести собрание, определиться с партактивом, выбрать парторга и комсорга.

Ловец посмотрел на него долгим взглядом.

— Товарищ комиссар, — сказал он. — За линией фронта у нас будут другие заботы. У нас будет одна цель — выжить и выполнить задание. Так что агитировать и налаживать политработу будете на привалах. Если останутся время и силы.

— Но…

— Никаких «но», — отрезал Ловец. — Я здесь командир. Вы — политработник. Советоваться я с вами буду, если сочту нужным. А пока — помогите бойцам упаковать все в дорогу и проследите за тем, чтобы ничего не забыли.

Он развернулся и пошел к Смирнову, который принес два лыжных комплекта. Ловцу и Себе. И Липшиц остался стоять с открытым ртом. А Рекс, проходя мимо, даже не взглянул на комиссара.

Глава 15

В последний момент Угрюмов все-таки организовал перевозку. Он хотел, чтобы бойцы сохранили силы, не растрачивая их на еще один лыжный марш. Десантники, конечно, тихонько ворчали, что сначала опять приказали надеть лыжи, а потом — наоборот, лыжи снять и грузиться в машины. Но, на самом деле, они радовались, что не пришлось преодолевать лишнее расстояние с поклажей на спине.

Полигон встретил отряд грохотом артиллерийских стрельб и запахом пороховой гари. На этот раз здесь ждали не только артиллеристов. Кипела и иная работа. Когда Ловец и бойцы его отряда приехали на грузовиках, их уже встречали.

Внутри ангара, к которому они подъехали, стояли параллельно три длинных деревянных стола, накрытых брезентом. Возле каждого суетились оружейные техники в промасленных телогрейках. Повсюду стояли зеленые ящики разных размеров. Важно расхаживали несколько командиров из службы снабжения НКВД с какими-то списками в руках.

Угрюмов приехал на своем броневике первым, обогнав машины отряда. Потому он уже стоял у крайнего стола, попыхивая папиросой. Рядом с ним Ловец увидел незнакомого подполковника инженерных войск с орденом Красной Звезды на груди.

— Товарищ Епифанов, — Угрюмов кивнул Ловцу. — Принимайте хозяйство. По вашему запросу доставили все, что смогли достать. И даже больше.

Ловец подошел к столу. Первое, что он увидел, — снайперские винтовки. Не обычные «СВТ» с оптикой, а нечто особенное: немного удлиненный ствол, другая форма приклада, складные сошки, глушитель необычной конструкции — длинный и толстый в ребристом кожухе.

— Это — «ВСО-42», — подполковник из инженерных войск говорил с гордостью, как отец о любимых детях. — Винтовка снайперская особая. С секретного опытного завода при НКВД. На базе «СВТ», но механизм выполнен с очень высокой степенью точности обработки всех деталей. К винтовке — новый оптический прицел «ПУ-УД». Удлиненный. Доработанный. Глушитель системы «БраМит-М». Модернизированный. Звук выстрела — не громче щелчка. За триста метров — полная бесшумность. На сто — противник решит, что стреляют где-то очень далеко, словно бы за километр.

— Какие патроны? — спросил Ловец, беря одну из винтовок в руки.

— Разные. Есть особые для бесшумной стрельбы с уменьшенным зарядом, — ответил подполковник. — Пробивная способность у этих патронов — чуть ниже обычной, но на триста метров немецкую каску пробивает. Дальше — уже без гарантий. Но для бесшумной снайперской работы в лесу или в застройке — самое то.

Ловец рассматривал приклад — удобный, с толстым резиновым затыльником амортизатора отдачи. Потом спросил:

— Сколько таких винтовок дадите?

— Мало. Всего три. Это штучные образцы, — проговорил инженер.

Ловец посмотрел на Смирнова, стоявшего за спиной.

— Володя, выдай Чодо одну. Вторую — Ковалеву. Третью заберу я. Освоимся с ними на стрельбище сегодня же.

— Есть, — Смирнов шагнул вперед, взял винтовку, провел ладонью по глушителю, словно гладил живое существо.

Потом пошел звать Баягирова и Ковалева.

Рядом на столе лежали автоматы. Тоже необычные. Похожие на ППШ, но с раскладным металлическим прикладом, без всяких деревянных частей, с рожковыми магазинами и с внушительными глушителями.

— Новый автомат разработали? — спросил он.

— Почти, — усмехнулся подполковник. — Тот же ППШ-41, но переделанный под ваши нужды с подачи товарища Угрюмова. Глушитель, правда, не такой эффективный, как на винтовке, но звук снижает втрое. Для боя в лесу, чтобы звук не вышел за пределы леса — незаменим. Магазины — рожковые, на тридцать пять патронов. Для вашего удобства по распоряжению товарища Угрюмова под эти магазины пошиты специальные жилеты-разгрузки с кармашками.