Геном хищника. Книга девятая (СИ). Страница 5

— Картина, блин, маслом, — прошептал я, выходя на небольшую полянку, использованную в роли парковки. — То есть кровью.

«Что там?» — Оса тут же почувствовала изменение в моём настроении и пробилась с мыслеграммой.

«Кажется, здесь были не очень удачные переговоры, которые острыми вопросами зашли переговорщикам под рёбра», — ответил я.

«А конкретней и менее замудрено?»

«Разбираюсь. Подъезжайте спокойно».

Я оборвал контакт и оглядел поляну. Действительно, нужно было разобраться в мешанине тел, поломанных кустов и покрашенных в красное листьев. И в первую очередь найти того, кто был ещё жив. Я заглянул в фургон, дыхнувший на меня старым потом и въевшейся в деревянные лавки и цепи аурой безнадёги и отчаяния. В остальном — пусто. Кандалы, что внизу под лавкой, что наверху под потолком, разомкнуты. Кровь если есть, то старая, давно въевшаяся вместе с потом в доски и лавки.

В кабине тоже было пусто, ключей в замке не было. Основная бойня произошла чуть в стороне возле двух поваленных деревьев. Их сложили на манер лавок вокруг небольшого, ещё дымившегося костерка и перевёрнутого ящика, выполнявшего роль столика. На земле валялось битое стекло, стальные стопки и огрызки каких-то закусок.

— Значит, — я запустил свою криминалистическую лабораторию, — тут сидели, обсуждали дела. Тут что-то пошло не так, и с этой стороны прилетел метательный нож…

Я подошёл к ногам, зависшим на бревне, и склонился над седым мужиком в камуфляже с шевроном в виде герба Хедерленда. Нож уже вынули, но дырка на рубашке прямо на уровне сердца наглядно всё иллюстрировала. Хороший бросок, пусть с близкого расстояния, но сильный и меткий.

— Этот выбыл, а вот тут народ повскакивал… — я прошёлся вдоль брёвна, изучая следы.

Перед глазами выстроилась картинка, как кто-то один дёрнулся, опрокидывая стол, а второй бросился через костёр, втоптав в угли недопечённый батат. Ну как бросился, так и прилёг, уткнувшись лбом во второе бревно. Приняли его тоже ударом в сердце, или, наоборот, им закончили. Ранения было три, и определить, какой был первым было сложно. Но смертельным был каждый. Лезвие широкое, обоюдоострое, кинжального типа.

А вот с тем, кто перевернул столик, дело обстояло интересней. Рана у него была в спине, и били чем-то узким и длинным. Хм, что-то типа служебного штыка? Оружия у трупов не было, видимо, победитель унёс трофеи с собой. Так что проверить версию, что свои же завалили, я не мог. Но и удар был нанесён так, будто ударил человек, сидящий рядом. Снизу вверх, будто встал и догнал.

— Так… — я прошёлся вокруг второго брёвна. — Здесь уже сцепились, а в этого, когда он решил покинуть поле боя, тоже прилетело. Ага, а вот здесь прилёг кто-то из оппонентов охраны…

Но от него остались только кровавые пятна и лыжня, продавленная пятками, когда его утаскивали. Зато тюремной охраны рядом лежало сразу четверо, точнее, не рядом, а вокруг какого-то явного каратиста, который этих четверых и раскидал. В паре метрах от костра натоптали ещё одно место стычки и щедро засыпали её выбитыми зубами. Чьими неясно, пока у всех тел с улыбкой проблем не было. Не голливудская, конечно… Хотя, почему нет? Особенно если мертвяков в зомби-апокалипсисе играть.

Я перевернул два тела, сваленных в кустах, и добрался до последнего выжившего. Бледный мужик был без сознания, из рёбер торчала рукоятка охотничьего ножа, сделанная из рога какого-то животного, и всё было обильно залито «Живинкой». Всё, кроме раны — тут, похоже, как в анекдоте: не пью, а проливаю. Но кровь, по крайней мере, остановилась. Может, если бы он вынул нож, сразу же залив рану эликсиром, плюс подключил регенерацию, то, может, и выжил бы.

— Ну, попробуем хоть сейчас его залатать, — сказал я, доставая «Зелёнку».

Не экономя, залил рану, но клинок пока вынимать не стал. Кто его знает, что там и как сейчас пережато. Запрокинул ему голову и, приоткрыв рот, влил и туда лечебной жидкости. Какой-то бурной реакции не последовало, но дыхание стало чуть громче. Подождём. Либо оклемается хоть как-то, либо уже не судьба.

Пока возился с ним, нашёл и пустую пистолетную кобуру, и ножны со штыком, очень неплохо подходящим под рану в спине другого охранника. Не конкретно этот штык — его даже из ножен не успели вынуть, но похожий.

Ещё раз обошёл поляну с фургоном и подвёл итоги своих криминалистических изысканий. Не хватает: двух машин, трёх охранников и всех заключённых. Какая-то у нас здесь двойная подстава вырисовывается. Сначала кто-то упёр наших заключённых на продажу перекупам, предав судебную систему Хедерленда, а потом ещё и внутри не смог договориться.

Я прошёлся дальше по дороге, с облегчением, разглядев там следы. Не от фургонов — эти словно специально маскировались, но что-то маленькое здесь с пробуксовкой сорвалось. И с разными колёсами, как иногда бывает у багги. И явно такая машинка здесь была не одна. Хм, ну какой мир, такие, видать, и цыгане. На багги, а не на украденных скакунах.

За спиной послышался шум наших машин, и пока я советовался с Осой и Шустрым, Бэлла, которая у нас числилась в роли медсестры, занялась раненым. Поколдовала над ним, и уже через пять минут он готов был отвечать на наши вопросы. Сам, может, этого ещё не понял, но уже был готов.

Глава 3

— Поговорим? — спросил я, подходя к очнувшемуся, но ещё очень бледному тюремщику.

— Вы кто? — слабым голосом прошептал подранок.

— Те, от кого зависит твоя жизнь, — ответил Шустрый. — И от твоих ответов она тоже будет зависеть. Мы, если что, не случайно мимо проходили и не просто так здесь первую помощь оказываем, понимаешь?

По виду мужика казалось, что он ничего не понял, но уточнять не стал и для надёжности кивнул промолчав.

— Где заключённые?

— Тагарцы забрали, — прошептал тюремщик и, поняв по моему лицу, что мне это ни о чём не говорит, продолжил: — Не убивайте меня, я всё расскажу.

Он покосился на рукоятку ножа, всё ещё торчащую из его бока, и, видимо, попытался усмехнуться, но скривился от боли, а потом закашлялся.

— Сам видишь, у меня нет резона врать или прикрывать кого-то. Не бросайте. Я всё расскажу и покажу.

— Будет зависеть от твоей полезности, — хрипло ответил Шустрый, играя роль злого полицейского.

— Не бросим, мы же не звери, — добавил я в роли хорошего.

Если парню свои же в спину ударили, то было бы странно упираться и водить нас за нос. Но и припугнуть всё равно лишним не будет. Чем наш «злой коп» и занялся, достав пистолет и направив его в голову тюремщику.

— Давай по порядку, — сказал я, оттеснив Шустрого. — Тебя как зовут?

— Юрген, — больше кашлянул, чем сказал тюремщик. — Капрал тюремного батальона.

— Чудно, я Джордж, — широко улыбнувшись, ответил я. — Считай познакомились. А теперь расскажи нам, Юрген, кто такие тагарцы и куда они дели заключённых?

— Это местная банда перекупов, — ответил Юрген. — Большая банда, самая крупная в Хедерленде, а работает по всей Ганзе. Мы с ними давно работаем. Встречаемся на тракте, откатываемся в тихое место и передаём им пару-тройку заключённых. Максимум пятерых.

— Вот вы уроды, — рыкнул Шустрый и сделал вид, что хочет ударить тюремщика, но я его придержал.

— Не всегда, — кашлянул Юрген. — Есть такие, кто на пожизненное едет по приговору города. А в новом месте всё иначе может сложиться. Год-два, пользу хозяину принесёт и отпустят, ещё и денег дадут.

— Ага, я смотрю вы все тут сплошные гуманисты, — фыркнул Шустрый и сплюнул.

— И что пошло не так? — спросил я, возвращая тюремщика к сути.

— Джанго — это сын Тагара, он обычно переговоры ведёт, захотел больше, — продолжил Юрген. — Предложил сразу всех купить, мол, они вложились в какое-то предприятие и срочно нужны люди. Капитан наш, — Юрген кивнул на труп возле костра, — отказался. Такое мы бы уже никак не скрыли и объяснить бы не смогли. Но сумму была озвучена очень вкусная, вот Седой, сука такая… Это он меня и пырнул. Ему до отставки меньше года осталось…