Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ). Страница 6

— Алексей Петрович, вы сомневаетесь во мне? Я же только что сказала, что эта девица незаконнорождённая, приживалка, и она подлая обманщица, моё слово против её? Она врёт, книгу написала я! — Ира себя утопила, даже камень к шее можно не привязывать.

Поделом…

— И у тебя есть доказательства? Я закрывал глаза на излишнюю эксцентричность, но сейчас твоё поведение выходит за все рамки приличия, боюсь, что на этом…— молодой человек почему-то не спешит верить на слово Ирине и, кажется, сейчас объявит о расторжении помолвки, если такая вообще была.

Мне всё равно, что там у них происходит, пользуясь моментом, решилась сбежать. Выкатила столик, сняла передник, и, стараясь не скрипеть полами, пошла искать Анисью и свои вещи. Думаю, что мои слова уже сработали, да и поведение «сестры» вызвало неприятные эмоции у гостей. Как её вообще угораздило познакомиться с такими приличными молодыми людьми?

Влетаю в кухню, запыхалась, но нет времени отдышаться:

— Где мои вещи, пора бежать…

Анисья чистит картошку, посмотрела на меня с волнением, но ножом показала на стул в углу.

— Вон, Ромка принёс, решилась? Мож, всё же передумаешь?

— Угу, они меня в монастырь отправят, это уже и к бабке не ходи…

— И куда пойдёшь-то, горемычная? Деньги хоть есть?

— Десять рублей, на неделю хватит, потом найду работу. Жаль документов не найти, но я всё равно не оставлю этого дела, выведу их на чистую воду.

Маленькая победа в столовой добавила эмоций, показалось, что я обязательно выиграю это дело.

Тётка Анисья кинула в бадью нож и картошину, поспешно вытерла руки о серый передник и достала маленький узелок из кармана.

— Вот тебе двадцать рубликов, жалко тебя до слёз, уж такая девочка, а сколько хлебнула, это ж хозяйка маленькую тебя толкнула с крыльца, нога-то не так срослась, убить она тебя хотела, а теперь уж, ежели дело в самом доме, точно убьют. Беги, везде лучше, чем у этой грымзы.

Из-за слёз не вижу старого доброго лица Анисьи. Обнимаю её крепко, целую в морщинистые щёки и лоб и получаю поспешное благословение: «Храни тебя, Бог, деточка, беги, слышишь шум наверху, сейчас начнётся!»

Хватаю узел и через чёрный ход выхожу на морозную улицу. Первые минуты не думала ни о чём, кроме того, как бы быстрее отбежать от дома. Вышла на проспект и побрела куда глаза глядят, и с каждым шагом во мне начал проявляться здравый смысл: «Куда я иду? Зачем я здесь?»

И чем дольше я пыталась найти ответ, тем печальнее представляется картина будущего.

Стою на перекрёстке, решая, куда пойти, где меня ждёт хоть маленькая удача?

Прямо, налево, направо?

Никаких знаков.

— Эй, Хромоножка! Прости, не знаю, как тебя зовут, это ведь ты из дома Перовых?

Оборачиваюсь на крик и вижу огромную, дорогую карету, из неё выглядывает молодой человек, один из тех, кому я только что так неудачно подала обед.

— Меня зовут Ксения!

— Ксения, Элизабет хочет взять тебя к себе, не стой, решайся быстрее, — тёмненький парень машет рукой, если бы ко мне так обратился Алексей Петрович, ни за что бы не пошла, а этот явно иностранец, говорит с акцентом, ему простительно, и я решаюсь.

Всё равно нет выбора. Подхожу к карете и вижу прекрасную дочку пастыря, видимо, её зовут Элизабет.

— Ксения, судя по всему, ты сбежала из ненавистного дома? У моего отца при католическом соборе есть небольшая школа и приют в основном для детей и женщин, если ты ищешь место, то на какое-то время мы сможем тебе дать кров, еду и работу с небольшой оплатой.

Хотелось бы сказать, что я не настолько воцерковленная, чтобы служить в школе при соборе, но сама же просила у Бога помощи, так чему удивляюсь, Бог и помог.

Видимо, у него на меня ещё есть планы.

Глава 7. Книга

Неспешная, размеренная жизнь в приюте мне показалась раем. Это если сравнивать с постоянными скандалами в доме Перовых. Элизабет я видела всего несколько раз, и, к моему счастью, она совершенно чужда светским сплетням, ни единого слова не сказала, ищут ли меня, или уже плюнули и забыли. Но раз я здесь живу третью неделю, и меня не нашли, значит, дочь пастыря и её жених молчат. А может быть, и вовсе прекратили общение с Ириной, вот скорее именно это и произошло, таким светлым людям неприятно общество грубой девицей. Токсичность моих бывших родственников кого угодно отвернёт от себя, даже такого терпеливого ангела, как Элизабет фон Экхард.

Мне даже понравилось новое место, ну и что, что это, по сути, ночлежка для неимущих. Можно было бы предположить, что здесь муштра, и нельзя даже подумать о веселье, но нет, в комнатах часто слышен детский смех. Школа и приют добротные, созданы с немецкой основательностью и практичностью. Всё просто, продуманно, ничего лишнего и в то же время всё самое необходимое предоставляется и бесплатно. Прибывание добровольное, но некоторые требования есть: чистоплотность во всём, порядочность, не сквернословить, не воровать, не обижать более слабых товарищей по несчастью.

Мои обязанности очень простые: помогать маленьким детям с бытовыми делами, содержать помещения в порядке, и с этим мне помогает ещё одна женщина. В неделю нам платят пять рублей, это немного, но зато полный пансион и достаточно свободного времени.

Понимаю, что давно пора найти юристов или детектива, чтобы разведать мою историю. Но я за время долгих размышлений так ничего про себя и не поняла. Зато теперь во мне настойчиво проявляется память тела. И к сожалению, не Ксении, а какой-то иной женщины из иного мира. Например, утром я задаюсь вопросом, какая будет погода, и второе о чём я думаю, где мой телефон, чтобы посмотреть нужную информацию.

Манеры, жесты, Ксюши с каждым днём тают, и на смену им прихожу новая я – попаданка из другого мира, совершенно точно осознающая свою неуместность в контексте этой реальности. Более решительная, более сильная, требовательная, и кажется, что у меня новой есть хорошее образование, чего была лишена Ксения. Но это не умоляет её достоинств, она сама очень много занималась, впитывала знания как губка, чего не скажешь об Ирине.

Но увы, всё, что я вспоминаю о своей прошлой жизни похоже на просмотр фильма, потому что совершенно не могу вспомнить себя, не могу вспомнить кем работала, была ли у меня семья.

С одной стороны, это печально, с другой стороны, может быть так даже легче, я бы извелась в переживаниях о своих настоящих родных, оставшихся где-то в иной реальности. Ведь и коту понятно, назад пути нет, это билет в один конец.

Зато отсутствие ясной памяти, можно сказать, спасло мою психику. Если бы переселение души оказалось стремительным, наверное, я бы не смогла смириться, но какая коварная вещь «адаптация». Успеваю привыкнуть к обстоятельствам быстрее, чем осознать их абсолютную новизну.

Словно всё так и должно идти, как идёт, и всё нормально.

Но один вопрос всё же изводит меня: если я уже не Ксения, то имею ли право идти к детективу и требовать расследования и сатисфакции?

По сути, я самозванка в этом мире.

Вот именно из-за этого этического конфликта я и застряла в нерешительности, и не иду искать юристов.

Зато нашла время для чтения тетрадей Ксении. Раньше многие тексты и заметки казались кусочками каких-то историй, наброски к той книге, какую украла Ирина. Но теперь я вдруг начала понимать и видеть картину.

Ксению кто-то нашёл, какой-то человек из прошлого её настоящих отца и матери, они встретились и очень долго проговорили. Ксюша так и записала, что рыдала три дня, узнав тайны старой, давно забытой истории. Эти слова как отвергнутое предисловие, она записала, и сама же перечеркнула, чтобы не создавалось впечатление, что книга написана на реальных событиях. Других подробностей нет, они в книге, какую скоро напечатают, и вот тогда многое станет понятным.