Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ). Страница 4

— Что, говорите, мне нужно сделать, чтобы… всё это осталось? — выдавила я и снова посмотрела на… волшебника.

Нет, ну а как ещё его называть?

— На турнире академий победить.

— В биатлоне?

— Магическом.

— Лыжи, винтовка будут?

— Лыжи, магострел.

Магострел? Да пофиг. Если оно стреляет, какая мне разница чем? Горло пересохло, губы натянулись от сухости. Придерживаясь за стол, я подошла к уже выключенной плите, налила в чашку кипячёной воды, выпила. Ноги всё ещё грызла боль, крутила икры, жилы затягивало спазмами, но…

— Сколько времени вы дадите мне на реабилитацию? — деловито уточнила я.

Чудо? Волшебство? Какая мне разница, если оно — работает?

— Месяц.

— Что⁈ Этого мало. Очень мало. Я же… я четыре года на лыжи не вставала!

— Выбора нет у тебя. Турнира срок определён.

— Нереально, — я хмыкнула. — Задача не реальна. Может, на турнир следующего года возьмёте?

Ледяные глаза скользнули по мне равнодушным взглядом. Губы скривились.

— Нет.

Я задумалась. С другой стороны, а что я, собственно, теряю? Ну, проиграю, тогда всё останется как есть, а если… Конечно, месяц — это очень-очень мало, чтобы восстановиться, но… магические академии, говорите? Студенты?

— На какую специальность учатся в вашей академии?

Он приподнял брови.

— Магия тела хранения.

Что-то вроде биологии, что ли? Или это такие качки в чёрных очках и бронниках под пиджаками при богатеньких буратинках? Там ещё Уитни Хьюстон снималась… В любом случае не спорт, так? Может, там всего лишь любительский матч?

— Хорошо, — выдохнула я и решительно закрыла ноут. — Когда отправляемся?

— Сегодня.

— Завтра. Мне нужно подготовить семью и попрощаться.

Он кивнул.

— Приходите завтра в это же время, — сказала я.

И Литасий ушёл.

Я долго сидела, не в силах поверить, что могу стоять. Потом осторожно встала, нашла пластиковый меч Зургана и, опираясь на него, прошла в «женскую» комнату.

Наши три комнаты делились на «взрослую», «мужскую» и «женскую» комнаты. В женской обитали мы с сёстрами, в мужской — братишки, ну а во взрослой — родители. Моя кровать стояла у самого окна, потому что я единственная из семьи любила сквозняк, а денег поменять старые деревянные рамы на стеклопакеты не было.

Я посмотрела на узкую тахту, устланную клеёнкой под постелью, и меня словно током пронзила мысль: это всё может остаться позади. Это всё…

Мало кто понимает, какие сопутствующие проблемы появляются вместе с инвалидностью. Признаюсь, я в страшном сне не могла представить, что во взрослом возрасте буду писаться в кровать по ночам. Да, когда такое случалось, я сама снимала простыню и запускала стирку, но… как же мне надоело спать на клеёнке!

Сев на кровать, я вытянула левую ногу и аккуратно размяла икру. Нога дрожала. Двадцать шесть шагов! Двадцать шесть, а она уже устала, как натруженный мул.

— Ох и обленились вы, девчонки, — хмыкнула я.

И принялась за лёгкую гимнастику.

Месяц! Этого очень мало. Но… Похоже, что это мой единственный шанс. А потом вдруг позвонила ээжа — бабушка, и я вспомнила, что сегодня четверг. Она всегда звонила по четвергам, чтобы поболтать со мной наедине, а потом в субботу — чтобы с остальными.

— Ээжа, ты веришь в чудо? — спросила я.

Она прищурилась.

Мой отец был младшим из её сыновей, и бабушка недавно отметила семидесятилетие, но очков не носила. «Я ордынка, — говорила она с гордостью, — степи острят зрение». Это не было так, но ээжа верила и любила Калмыкию. И свою любовь к бескрайним просторам она передала нам.

— Снег упал — чудо, снег растаял, чудо, Иляна. Улыбка человека — чудо. На самое волшебное из чудес это любовь, — ответила она.

И вдруг озорно улыбнулась, и её сморщенное, как печёное яблочко, личико расцвело.

— Я люблю тебя, внучка. Разве это не чудо?

И мы с ней рассмеялись.

Да. Ради них, мои любимых, я должна, обязана встать на ноги и победить. Обязана воспользоваться единственным, пусть и невероятным, шансом, который мне даёт судьба.

Глава 4 Первая встреча с командой

Литасий пришёл, когда и обещал: в это же время на следующий день.

Мне пришлось наврать маме и остальным с три короба, что, дескать, реабилитационный центр по президентской компании от ЦСКА… одно место… срочно… тестирование секретных уникальных технологий…

— А как же работа? — встревожилась мама.

— Я уже сдала. Карточку указала твою. Деньги должны перевести в течение трёх дней.

Она лишь устало кивнула. За четыре года чего только мы не пробовали! Мама даже к знахарке обращалась. Я, конечно, посмеялась, и, конечно, всплакнула, что мы докатились до веры в чудеса. Нет, сама-то я не верю. Не верила. Даже в дошкольном возрасте знала, что Дед Мороз — это папа.

И вот передо мною стоит настоящий маг. И сомневаться в этом не приходится.

— Что родным вы сказали? — поинтересовался магистр Литасий.

— Что еду в секретный лечиться по президентской программе. И нет, я не говорила, что уже могу вставать.

Потому что не хватало им ещё одного разочарования.

Литасий равнодушно кивнул.

— Идёмте.

Я взяла заранее собранный рюкзак, надела шапку, куртку, замоталась шарфом. Магистр пошёл первым, я — за ним, опираясь на трость, которую вчера заказала с доставкой на дом курьером. Оглянулась на коляску, сиротливо стоявшую у окна. И сердце ударило не в такт.

Неужели…

На лестничной площадке Литасий обернулся ко мне, дождался, когда я запру квартиру и уберу связку ключей в рюкзак. Протянул что-то вроде монеты? Броши? кружок чуть меньше ладони в диаметре, похоже, стеклянный, рельефный, с какой-то голубоватой подсветкой изнутри.

Я взяла и с любопытством стала его разглядывать. Летающий замок над горами, похож на спиннер — четыре лопасти с круглыми башнями на концах. По кольцу вязь незнакомых букв. Или орнамент это такой? По виду похоже на руны или иероглифы — рубленые чёрточки, связанные петельками.

— Подбрось, — велел магистр.

Ну я и подкинула, крутанув.

И сама завертелась, точно монетка, в воздухе. Всё закрутилось, замелькало, расплываясь, а потом хлынул яркий голубовато-белый свет, и морозный воздух ударил в лицо. Я прищурилась и заморгала — глаза заслезились от ветра и солнца, а потом обнаружила, что стою на круглой, закатанной асфальтом, площадке, той самой, что завершала лопасть летающего замка — плоской крыше одной из башен. Ничего себе!

Я подошла и посмотрела вниз.

Лесистые горы, клубящийся, искрящийся туман в ложбинах, склоны заметены снегом. На какой мы высоте? Километр? Два? Я не могла этого понять, но одно знала точно: если упаду, то костей моих не соберут. Вцепилась в каменный парапет и зажмурилась.

С какой стати я боюсь высоты? Уж не с того ли злополучного трамплина, который в реальности даже и трамплином-то не был. Так, горка, вертикальная волна. Ничего серьёзного.

— Идём.

Я вздрогнула от ледяного голоса и обернулась. Когда он переодеться-то успел? Ни пальто, ни отглаженных брюк, ни даже элегантной шляпы больше не было. Чёрный камзол… или как вот это вот называется? Что-то из чёрного бархата, обильно расшитое сребряными нитями, чёрный шерстяной длинный плащ без рукавов за плечами, ветер трепал его толстый подол. И сапоги. А вместо брюк нечто вроде шерстяных рейтуз, как у гусар, только чёрных. И меч в ножнах на ремне. Не на том, что на пояснице, а диагональном, через плечо.

«Перевязь, — вдруг вспомнилось мне, — это, кажется, вот так называется».

Я опустила взгляд на высокие сапоги мага и увидела довольно высокие и широкие каблуки и тонкие остроконечные дуги серебряных шпор. М-да. О средневековье-то меня никто не предупреждал. Ну ладно, не в моём положении капризничать, но… душ-то хотя бы тут есть?

Мы вошли в хрустальную дверь, спустились по лестнице и пошли по бетонному коридору «лопасти». Ветер задувал редкие снежинки в проёмы сплошных окон. Мне пришлось держаться за стену, чтобы не упасть. Конечно, я вчера тренировала ноги, сколько могла, и сейчас трость очень помогала идти, но атрофированные мышцы, увы, так скоро не нарастают, да и после бессонной ночи голова гудела. Но работу нужно было выполнить, иначе я бы подвела заказчика.