Зодчий. Книга VII (СИ). Страница 18

— Граф Баженов, — тихо представился я. — А это мои люди.

Подполковник нахмурился, явно узнав фамилию. Затем прошёл ближе, осмотрелся, сдёргивая с руки перчатку.

— Что, чёрт возьми, здесь произошло, Артём Семёнович?

— Нападение на благородного человека, — ответил тот и указал на один из трупов:

— Вот тот мерзавец открыл огонь по моим людям, и мне пришлось обороняться.

Подполковник Шолохов кивнул, сделал несколько шагов, оглядывая тела.

— Кто-то ещё может подтвердить эти слова? — холодный взгляд скользнул по людям Мухина и все как один закивали. После чего торопливо закачали головами юристы. Евгения демонстративно отвернулась.

— Это не так было! — смело сказал Спиннер. Покосился на меня, в ожидании помощи, и жандарм перехватил этот взгляд.

— Вы, ваше сиятельство, были тому свидетелем? — поинтересовался офицер.

— Я прибыл сюда на звуки стрельбы. Мои люди нейтрализовали вооружённых головорезов снаружи заведения, а здесь уже всё было кончено, когда мы вошли.

Подполковник улыбнулся, а вот Спиннер побледнел.

— Благородно. Я очень рад, что в империи есть место для таких светлых людей, как вы, ваше сиятельство. Благодарю за гражданскую позицию! Дальше уже мы сами, как-нибудь.

Он включил рацию и произнёс:

— Арестованных отпустить.

Затем Шолохов обратился ко мне:

— Ваши люди в порядке, ваше сиятельство. Всего хорошего.

Я не пошевелился.

— Позвольте вас на минуту, господин подполковник, — попросил я, доставая телефон, на который только что скачал запись с камеры наблюдения.

Шолохов прищурился, затем приблизился. На экране ясно было видно, как Артём Мухин входит в помещение со своими людьми, и как идущие первыми открывают огонь по охране Евгении. Он знал, что здесь происходит. И прибыл не говорить, а карать.

— Господин подполковник, вы тратите моё время, — занервничал Артём, поднявшись из-за стола. Жандарм поднял руку, призывая к молчанию. Он вроде бы и смотрел ролик и не смотрел одновременно, лихорадочно соображая, как быть дальше.

Когда на экране телефона Артём Мухин ударил сестру и бросил ту на землю, Шолохов часто-часто заморгал. Вряд ли ему платит лично Артём. Главный в этих краях отец семейства, глава рода. И тут его отпрыски разбираются. Должно быть, сложная ситуация для коррумпированного жандарма. Наконец, подполковник откашлялся:

— Откуда у вас это, ваше сиятельство?

— Птичка прислала. Заодно отправила это на адрес жандармерии. И не на общий, где такое гибнет с годами, а на связанный с официальными запросами Зодчества. Чтобы точно не потерялось.

Он снова кашлянул, выпрямился. Отыскал взглядом нужную камеру наблюдения, которую я взломал, кивнул в задумчивости. На лбу офицера выступил пот. Размышлял Шолохов недолго:

— Артём Семёнович, думаю, вам и вашим людям следует проехать с нами. Прошу сложить оружие.

Мухин изумлённо выпучил глаза.

— Подполковник, вы ничего не перепутали? — выдавил он из себя.

— Не усложняйте ситуацию, ваше благородие, — отчеканил Шолохов.

— Что он там вам показал, подполковник? — Артём резко пошёл к жандарму. Всколыхнулась магия — среагировали бойцы подполковника, а следом за ними изготовились к драке и люди Мухина. Артём замер с ошеломлённым видом. — Что там⁈

Кожин поменял ноги местами, с нескрываемым интересом наблюдая за происходящим.

— Я требую, чтобы ваши люди сложили оружие и проследовали со мной в отделение жандармерии, — голос офицера стал жёстким. — Мне вызвать подкрепление для силовых действий или вы всё-таки проедете самостоятельно?

Мухин побледнел и приказал своим людям:

— Делайте, что он сказал.

Когда Артём проходил мимо меня, то с его уст сорвалось тихое:

— Почаще оборачивайся, Баженов.

Я промолчал. Шолохов убедился, что нарушители упакованы, после чего вернулся в зал и некоторое время молча изучал нас всех.

— Прошу освободить помещение, — наконец, проговорил он. — Для оперативно-следственных мероприятий.

Он не стал препятствовать тому, что Евгения забрала сумки с деньгами. Возможно, не посчитал это за вещественное доказательство, а возможно пытался спасти интересы хотя бы одного из Мухиных. За женщиной хвостиком семенили юристы. Изумлённый Спиннер озирался с беспомощным видом, пока Мухина не остановилась в дверном проёме и не повернулась к нему:

— Господин барон, поспешите.

Он подпрыгнул на месте и поспешил за Евгенией. На улице стало ещё больше машин — приехало вызванное ей подкрепление.

— Надеюсь, вы помните про шестую поправку, ваше сиятельство, — сказал мне подполковник, когда я направился к выходу.

Пришлось остановиться и повернуться к худому офицеру. Шолохов хмуро следил за каждым моим движением.

— Разумеется, господин подполковник.

— И всё же напомню, — голос его звучал тихо, но твёрдо. — Если это видео попадёт в новости или в сеть, то никакие «птички» вас не спасут от лишения титула и земель. Постарайтесь сохранить благоразумие и не мешать следствию.

— Уверяю вас, господин подполковник, если оно и окажется в сети, то совершенно точно не с моей подачи. Да и технические средства позволят определить, откуда именно оно оказалось там. Вы ведь меня понимаете?

Жандарм медленно кивнул. У меня не было на него прямых улик. Только косвенные. Мухин знал, что специальный представитель на окладе у его рода, потому и не переживал за визит властей. Шолохов оказался не дураком и осознал, к чему идёт дело. Надолго ли хватит его ума?

— У вас ещё есть шанс спастись, господин подполковник, — продолжил я. — Уверен, ваше рвение в этом деле могут оценить по достоинству. Может быть, даже, закроют глаза на вашу халатность. Воспользуйтесь подарком судьбы и доведите дело до справедливого конца, как требует того от вас наше Отечество. То, которому вы когда-то поклялись служить.

Ему словно пощёчину отвесили. Шолохов выпрямился, стиснул челюсти.

— Что вы имеете в виду, ваше сиятельство? — процедил он.

— Всего хорошего, — улыбнулся ему я и направился к выходу. Последним из-за стола поднялся Кожин, подошёл к жандарму вплотную, посмотрел тому в лицо, цокнул языком и последовал за мной.

На следующий день барон Спиннер прибыл в Томашовку и мы переоформили «Мануфактуры Онегина» на моё имя. В качестве жеста доброй воли, я позволил ему поселиться в уютном малоэтажном квартале у Приборово, напротив небольшого пруда с фонтаном. Самая малость, которую я мог для него сделать, за роль «ширмы».

С помощью расставленных перехватчиков у меня были данные по действиям оставшихся на свободе Мухиных, и пока оппоненты выглядели дезориентированными. А на землях Александра, старшего из братьев, объявился Стоев. Разговор у них с оставшимся Мухиным прошёл на повышенных.

— Какого дьявола, Александр? — с порога спросил полковник жандармерии. — Что у вас происходит?

— Всё под контролем, полковник, — встал Александр, встречая подельника. Безвольный подбородок чуть подрагивал, но глаза смотрели цепко и зло.

— Под контролем⁈ Твой братец за решёткой, сестра сбежала, а этот ублюдок Шолохов вызвал из Петербурга специальный комитет! Где этот контроль?

— Отец скоро вернётся, и мы всё наладим. Есть информация, что нам ставит палки в колёса Баженов. Как будет подтверждение — я устрою ему ад.

— Да некуда будет возвращаться, Саша! Некуда! — Стоев был холоден, но в бешенстве. — Может быть, сам начнёшь действовать? Или без отца ваша империя обречена?

Александр Мухин провёл дрожащей ладонью по залысинам на голове. Голос его стал тихим и злым:

— Полковник, придержите язык. Ваша уютненькая усадьба на берегу озера никуда не денется. Хотя, честно говоря, я не понимаю, с чего мы вообще должны что-то делать, раз мой братец сейчас в жандармерии и кто знает, что он им скажет. Разве не вы должны были обеспечить нам отсутствие проблем?

— Поговори у меня! — стиснул зубы Стоев. — Я достаточно сделал. Господи, без отца всё у вас через задницу полетело. Вы даже этого слабоумного братца пристроить не смогли! Чего теперь будете делать? Баженов объявил о помолвке!