Всадники Перна. Страница 21

Нынешнее бездействие Р’гула как предводителя Вейра основывалось на простом соображении: если никто, ни лорд, ни простой житель холда, не будет видеть всадников, то ни у кого не появится поводов для обид. Даже традиционные патрули теперь назначали над безлюдными местами, чтобы не давать пищи злословью о якобы живущем за чужой счет Вейре. Несмотря на смерть Фэкса, чья открытая неприязнь к Вейру и породила эти разговоры, они не ушли вместе с ним в могилу. Поговаривали, будто недовольных теперь возглавляет Ларад, молодой лорд Телгарский.

Р’гул – предводитель Вейра. Он явно не годился для этой роли, что в немалой степени злило Лессу. Но именно его Хат’ овладел Неморт’ой во время ее последнего полета. По традиции – от этого слова, которым норовили объяснить все подряд, Лессу уже тошнило, – предводителем Вейра становился всадник настигшего королеву дракона. О да, внешне Р’гул вполне соответствовал своему званию: рослый и крепкий, энергичный и властный, с тяжелыми чертами лица, намекавшими на способность поддерживать дисциплину и порядок. Вот только, по мнению Лессы, усилия его были направлены не в ту сторону.

Зато Ф’лар поддерживал в своем крыле как раз тот порядок, который Лесса считала правильным. В отличие от предводителя Вейра, он не только искренне верил в законы и традиции, которым следовал, но и понимал их. Иногда ей хватало пары брошенных вскользь фраз Ф’лара, чтобы понять суть озадачивавшего ее урока. Но по традиции госпожу Вейра мог обучать лишь предводитель.

Почему, во имя Яйца, Неморт’у настиг не Мнемент’, бронзовый великан Ф’лара? Хат’ был вполне достойным зверем в расцвете сил, но он не мог сравниться с Мнемент’ом по размеру, размаху крыльев и силе. В последней кладке Неморт’ы вполне могло оказаться и больше десятка яиц, если бы ее нагнал Мнемент’.

Йора, не оплакиваемая никем покойная госпожа Вейра, была толстой, глупой и невежественной, это признавали все. Возможно, дракон отражал черты своего всадника в той же степени, как всадник – дракона. Несомненно, Мнемент’ испытывал к Неморт’е такое же отвращение, какое мог бы испытывать человек наподобие Ф’лара к ее наезднице – неезднице, поправилась Лесса, с язвительной усмешкой бросив взгляд на дремлющего С’лела.

Но если Ф’лар рискнул вступить в отчаянный поединок с Фэксом ради спасения Лессы в Руат-холде, чтобы доставить ее в Вейр в качестве претендентки на Запечатление, почему он не захватил власть в Вейре, когда она добилась успеха, почему не сверг Р’гула? Чего он ждет? Ему хватило настойчивости и убеждения, чтобы заставить Лессу променять Руат на Бенден-Вейр. Почему теперь он отстраненно наблюдает, как Вейр все больше теряет расположение холдеров?

«Чтобы спасти Перн», – таковы были слова Ф’лара. От чего, если не от Р’гула? Ф’лару пора бы уже приступить к спасению. Или он тянет время, ожидая, когда Р’гул совершит роковую ошибку? «Р’гул никогда ее не совершит, – мрачно подумала Лесса, – поскольку ничего не делает». Он даже не желал объяснять ей то, что она хотела знать.

«Следите за небом…» Со своего карниза Лесса могла видеть на фоне неба гигантский прямоугольник Звездной Скалы, возле которой всегда стоял на страже всадник. Она решила, что когда-нибудь туда поднимется. Со Скалы открывался прекрасный вид на горный хребет Бенден и высокое плато, простиравшееся до самого подножия Вейра. В минувший Оборот возле Звездной Скалы прошла многолюдная церемония, когда восходящее солнце на миг будто коснулось Каменного Пальца, отметив зимнее солнцестояние. Этим, однако, объяснялась лишь значимость Пальца, а не Звездной Скалы. Еще одна необъясненная тайна.

«Всадники Вейров, взмывайте выше», – уныло написала Лесса. Множественное число. Не «Вейра», а «Вейров». Р’гул не отрицал, что на Перне имеется пять пустых Вейров, заброшенных уже много Оборотов. Ей пришлось выучить их названия по порядку основания. Самым первым и могущественным был Форт, за ним Бенден, Плоскогорье, жаркий Айген, океанская Иста и равнинный Телгар. Но никакого объяснения, почему они покинуты, не было, как и тому, почему в огромном Бендене, способном вместить пятьсот зверей в многочисленных пещерах, насчитывалось лишь две сотни. Естественно, Р’гул отделался от новой госпожи Вейра удобным оправданием, сославшись на неумелость и нервный характер Йоры, позволявшей своей королеве неограниченно обжираться. Лессе так никто и не объяснил, почему это нежелательно и почему тогда все радуются аппетиту Рамот’ы. Конечно, следует учесть, что Рамот’а растет, да еще так быстро, что изменения становятся заметны за ночь.

На губах Лессы возникла нежная улыбка, которую не могло стереть даже общество Р’гула и С’лела. Оторвавшись от письма, она бросила взгляд в коридор, ведущий из зала Совета наверх, в большую пещеру, служившую вейром Рамот’е. Девушка чувствовала, что Рамот’а все еще крепко спит. Она с нетерпением ждала ее пробуждения, тоскуя по ободряющему взгляду радужных глаз, по ее уютному соседству, скрашивающему жизнь Лессы в Вейре. Иногда Лессе казалось, будто в ней уживаются две девушки: веселая и жизнерадостная, когда общается с Рамот’ой, но полная мрачного разочарования, когда королева спит. Резко отбросив наводящие тоску мысли, Лесса усердно склонилась над грифельной доской – по крайней мере, это помогало скоротать время.

«Звезда пришла».

Та самая окутанная зеленоватой тьмой Алая Звезда… Лесса ткнула кончиком стила в мягкий воск, выводя завершающий символ.

Незабываемый рассвет два с лишним Оборота назад, когда она, разбуженная мрачным предчувствием, поднялась с сырой соломы на полу сырного погреба в Руате… Именно тогда перед ней засияла Алая Звезда.

Но теперь Лесса жила в Вейре. И то яркое, деятельное будущее, которое живописно рисовал ей Ф’лар, так и не сбылось. Вместо того чтобы использовать свою потаенную силу, воздействуя на события и людей рада блага Перна, она погрузилась в водоворот тягучих и бессмысленных дней, испытывая тошноту от поучений Р’гула и С’лела. Все, что она видела, – покои госпожи Вейра, пусть и намного более комфортабельные, чем выделенный ей кусочек пола в сырном погребе, да еще место для кормежки драконов и озеро для купания. Своими способностями она пользовалась лишь для того, чтобы избавиться от утомительных уроков с так называемыми наставниками. Скрежеща зубами, Лесса подумала, что, если бы не Рамот’а, она бы просто сбежала. Свергла бы сына Геммы и завладела Руат-холдом, как ей следовало сделать сразу же после смерти Фэкса.

Она закусила губу, иронично усмехнувшись. Если бы не Рамот’а, она бы не осталась здесь после Запечатления даже на краткий миг. Но с того мгновения, когда на площадке Рождений ее взгляд встретился с взглядом юной королевы, ничто, кроме Рамот’ы, больше не имело значения. Лесса принадлежала Рамот’е столь же безоглядно, как Рамот’а принадлежала ей, разумом и душой, и лишь смерть могла разорвать эту невероятную связь.

Иногда лишившийся дракона всадник оставался в живых, как это случилось с Лайтолом, управляющим Руата, вот только он превращался в подобие собственной тени, и вся его жизнь становилась пыткой. Когда умирал всадник, его дракон исчезал в Промежутке, замороженной пустоте, сквозь которую драконы вместе со всадниками каким-то образом мгновенно перемещались из одной географической точки Перна в другую. Лесса уже знала, что самая большая опасность для непосвященных состояла в том, что в Промежутке легко застрять навсегда, если задержаться там дольше, чем требуется, чтобы трижды кашлянуть.

И тем не менее после единственного полета верхом на шее Мнемент’а Лесса преисполнилась неутолимого желания повторить этот опыт. По наивности она полагала, что ее станут этому обучать так же, как юных всадников и дракончиков. Но, будучи, по всеобщему мнению, самой важной обитательницей Вейра после Рамот’ы, она оставалась прикованной к земле, в то время как молодежь без конца тренировалась, уходя в Промежуток над Вейром и тут же выходя из него. Это ограничение становилось невыносимым.

Хотя Рамот’а была самкой, она наверняка обладала той же врожденной способностью уходить в Промежуток, как и самцы ее племени. Данная теория подтверждалась – с точки зрения Лессы, неопровержимо – «Балладой о полете Мореты». Разве баллады не предназначены для того, чтобы просвещать? Чтобы учить тех, кто не умеет читать и писать, позволяя любому жителю Перна, будь он всадником дракона, лордом или простым обитателем холда, узнать о своем долге перед Перном и познакомиться с его славной историей? Пусть даже эти высокомерные идиоты отрицают само существование баллады о Морете, но как в таком случае узнала о ней Лесса? Наверняка, язвительно подумала Лесса, и у королев имеются крылья по той же самой причине!