Всадники Перна. Страница 20

Когда золотая драконица, жалобно крича, метнулась с возвышения вслед разбегающимся девушкам, Лесса шагнула наперерез. «И почему только эта глупая бестолковая девица просто не отошла в сторону? – подумала она, обхватив клиновидную голову новорожденного детеныша, величиной лишь чуть меньше ее собственного туловища. – Это же надо постараться – попасть под ноги столь слабому и неуклюжему созданию…»

Лесса развернула голову драконицы так, чтобы фасетчатые глаза смотрели на нее… и потерялась в их радужном взгляде.

Девушку охватило радостное чувство тепла, нежности, невообразимой любви, признательности и восторга, захлестнувшее ее разум, сердце и душу. Лесса поняла, что теперь у нее всегда будет сторонник, защитник, близкий друг, с ходу понимающий ее настроение и ее желания. «Какая же она чудесная, – вторглась мысль в голову Лессы, – какая красивая, какая добрая, какая отважная и умная!»

Лесса машинально протянула руку, чтобы почесать мягкое надбровье.

Драконица задумчиво прищурилась, крайне опечаленная смятением чувств Лессы. Девушка ободряюще погладила доверчиво вытянутую еще влажную мягкую шею. Драконица пошатнулась, зацепилась крылом за коготь задней лапы, и ей стало больно. Лесса осторожно приподняла лапу, высвободила крыло и уложила его вдоль хребта, похлопала по спине.

Драконица издала горловое ворчание, следя за каждым движением Лессы. Она подтолкнула девушку головой, и та послушно занялась другим надбровьем.

Затем драконица дала ей понять, что голодна.

– Мы сейчас найдем тебе что-нибудь поесть, – поспешно заверила Лесса, озадаченно заморгав. Неужели она стала бессердечной? Ведь это грозное маленькое создание только что серьезно ранило, если не убило, двух женщин!

Она не могла поверить, что все ее симпатии теперь на стороне зверя. И самым естественным для нее теперь стало желание защищать этого детеныша.

Выгнув шею, драконица посмотрела Лессе прямо в глаза. Рамот’а жалобно повторила, что очень проголодалась после долгого пребывания в скорлупе.

Лесса удивилась, откуда ей известно имя золотой драконицы, и Рамот’а ответила: «Как же мне не знать собственное имя, если оно принадлежит мне и никому больше?» А потом Лесса вновь утонула в сиянии ее прекрасных выразительных глаз.

Не обращая внимания на опускающихся сверху бронзовых драконов и их всадников, Лесса гладила голову самого чудесного создания на всем Перне, полностью осознавая предстоящие ей тяготы и радости, но в данный момент важнее всего было то, что Лесса Пернская стала госпожой Вейра и всадницей Золотой Рамот’ы, отныне и во веки веков.

Часть вторая. Полет дракона

Глава 1

– Если королеве нельзя летать, зачем ей тогда крылья? – спросила Лесса, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более вежливо и рассудительно.

Как бы ей ни хотелось получить ответ, приходилось сдерживать чувства. В отличие от рядовых жителей Перна, всадники драконов остро воспринимали сильные эмоции, исходившие от других.

Р’гул удивленно нахмурил густые брови, раздраженно стиснув зубы. Лесса поняла, что он скажет, еще до того, как он заговорил.

– Королевы не летают, – бесстрастно повторил он.

– Только чтобы спариваться, – уточнил С’лел, ненадолго выйдя из дремотного состояния, в котором пребывал почти все время, хотя и был моложе энергичного Р’гула.

«Опять они готовы поссориться», – застонав про себя, подумала Лесса. Она могла выносить их общество не более получаса, после чего ее начинало тошнить. Их наставления для новой госпожи Вейра на тему обязанностей перед драконами, Вейром и Перном слишком часто превращались в пространные дискуссии о мелких подробностях, которые ей следовало запоминать наизусть. Иногда, как и сейчас, она робко надеялась, что удастся поймать их на собственных противоречиях, вынудив невольно выдать парочку новых фактов.

– Королева летает только для того, чтобы спариться, – принял поправку Р’гул.

– Но ведь если она может летать, чтобы спариваться, – терпеливо проговорила Лесса, – значит она может летать и в другое время?

– Королевы не летают, – упрямо повторил Р’гул.

– Йора вообще никогда не летала верхом на драконе, – быстро моргая, пробормотал С’лел, казалось погруженный в размышления о прошлом. – Йора никогда не покидала здешних покоев.

– Она водила Неморт’у к месту кормежки, – раздраженно бросил Р’гул.

Лесса сглотнула подкативший к горлу комок. Она могла бы попросту заставить их уйти. Догадываются ли они, почему Рамот’а порой просыпается именно тогда, когда это нужно Лессе? Возможно, лучше разбудить Хат’а, дракона Р’гула. Девушка улыбнулась про себя, думая о своем тайном умении общаться с любым драконом Вейра, зеленым, синим, коричневым или бронзовым.

– Если только Йоре вообще удавалось заставить Неморт’у пошевелиться, – буркнул С’лел, озабоченно почесывая нижнюю губу.

Р’гул яростно уставился на С’лела, приказывая тому замолчать, и многозначительно постучал по грифельной доске Лессы.

Подавив вздох, она взяла стило. Эту балладу она уже переписала девять раз, слово в слово. Похоже, число десять было для Р’гула магическим, ибо ровно столько раз она переписывала каждую из традиционных обучающих баллад, Саг о бедствиях и изложение Законов. Пусть она и не понимала половины из них, но знала все наизусть.

«Кипят моря, пески пылают, трясутся горы», – написала она.

Что ж, и такое возможно – когда случаются мощные глубинные сдвиги в недрах земли. Один из стражников Фэкса в Руат-холде как-то рассказал историю из жизни своего прапрадеда. Тогда в море целиком смыло прибрежное селение. В тот год случились невероятной силы приливы, а за Истой якобы выросла гора, на вершине которой пылал огонь, погасший годы спустя. Может, именно это описывала строчка из баллады. Может быть…

«Пески пылают…» Да, говорят, будто летом на Айгенской равнине стоит невыносимая жара. Ни тени, ни деревца, ни единой пещеры, лишь унылая песчаная пустыня. Даже всадники драконов избегали этих мест в середине лета. Если подумать, то песок на площадке Рождений тоже горячий. Может ли песок прогреться настолько, чтобы вспыхнуть пламенем? И кстати, что его согревает? Тот же невидимый огонь, что согревает воду в купальных бассейнах во всем Бенден-Вейре?

«Драконы знают…» Этим словам могло найтись полдюжины объяснений, из которых Р’гул не предлагал ни одного в качестве общепринятого. Означает ли это, что драконы знают, когда пройдет Алая Звезда? И их предназначение состоит не только в том, чтобы выжигать в небесах Нити? Слишком о многом не говорилось в балладах, и ничего никогда не объяснялось. Но какой-то изначальный смысл должен был быть.

«Сталь, камень, пламя пускайте в дело, палите траву…»

Новая загадка. Камни и пламя? Может, речь идет об огненных камнях? Или каменной лавине? Автор баллады мог хотя бы намекнуть на время года – или все же намекнул словами «палите траву»? Растительность предположительно притягивала Нити – именно по этой причине зелени традиционно воспрещалось расти вокруг человеческого жилья. Лишь фосфиновое пламя, изрыгаемое сожравшим огненный камень драконом, могло остановить Нити. Вот только ныне – Лесса едва заметно улыбнулась – никто, даже всадники драконов, за примечательным исключением Ф’лара и его крыла, не тратил время на тренировки с огненным камнем, не говоря уже о том, чтобы выкорчевывать траву возле домов. Окрестности холдов, в течение веков остававшиеся бесплодными, весной покрывались пышной зеленью.

«Держитесь смело плечом к плечу…»

Она нацарапала фразу острием стила, отметив: выходит, ни один всадник не может покинуть Вейр незамеченным?