Вечно голодный студент 6 (СИ). Страница 26

Бронирование в защитном режиме позволяет Муравью выдерживать бронебойную пулю калибра 5,45×39 миллиметров с дистанции от 10 метров, что очень хорошо, так как на нём ведь ещё и броня, что значительно увеличивает его общую защищённость и живучесть.

Правда, есть проблема в виде охлаждения — при длительной физической активности при комнатной температуре он начинает сильно греться примерно через полтора часа, а в условиях околонулевых температур у него вообще нет никаких проблем с перегревом. Значит, от поздней осени и до ранней весны — это время Муравья.

— Опять качать кого-то… — произнёс я недовольно.

— От этого зависит успех рейда, поэтому это в твоих интересах, — сказал Проф. — Муравей обещает стать крепким универсалом, пригодным для выполнения широкого профиля задач, поэтому будет вам очень полезен. И человек он хороший.

Да, у Муравья уже сложилась репутация добряка и рубахи-парня — о нём уже были такие же отзывы из мастерской, где он работал.

Возможно, это поможет ему интегрироваться в нашу команду, а может и нет — меня, например, напрягает то, что он остался таким добряком, несмотря на то, что в самом начале зоошизы его мать и отца съела стая диких псов, прямо у него на глазах. Такое должно оставить отпечаток, но будто бы не оставило. А может, он не был таким добряком до этого и стал таким уже после. Чужая душа — потёмки…

— Ладно, буду качать его, — сказал я.

Это и в моих интересах тоже.

— Тогда отложим рейд в Баку ещё на две недели, — сказал Проф. — Плохо, конечно, но отправлять вас в неполном составе я не могу. Поэтому тебе следует поторопиться.

— Хорошо, начну сегодня же, — решил я. — Ладно, Проф, пойду я. Пока.

— До встречи на ужине, — сказал Проф.

У меня есть идея, как быстро апнуть Муравья. Надо забрать его в большой и дальний рейд примерно на те самые две недели. Только вот куда?

«Может, в Крым рванём?» — задумался я, идя по коридору. — «Ростовцы ссутся лезть туда, сигналов оттуда нет уже давно — они подумали, что там все померли и отправляли туда группы, ещё при Лимоне. Но никто не вернулся».

Дроновая разведка показывает, что в Крыму будто бы есть люди, но ничего конкретного найти не удалось. Ростовцы видели дронами одну автоколонну своих, но она брошена, а никого из КДшников нет, ни тел, ни крови — ничего.

Это указывает на то, что там кто-то живёт, но нас, в данный момент, мало интересует Крым, так как у нас есть Каспий, на побережье которого лежат никем не тронутые сокровища…

«Но дополнительные сведения не бывают лишними», — подумал я. — «Правда, Муравей ведь может и помереть, если окажется, что там слишком суровые условия».

Нет, наверное, всё-таки, надо подыскать что-то попроще, потому что мне не хочется, чтобы Муравей подыхал.

Иду в номер и встречаю Лапшу, ожидающую меня у двери. В руках у неё целый тазик с жареным мясом, а у ног стоит пятилитровая баклажка с местной бормотухой.

— Блин, у меня скоро рейд с Муравьём… — произнёс я.

— Применишь форсдетокс, — ответила Лапша. — Идём…

В номере ложусь на кровать и врубаю телевизор.

На первом канале крутят фильм «V» значит Вендетта', который, кстати, только начался.

«Надо придумать, куда повести Муравья, чтобы он быстро качнулся», — продолжил я размышлять.

Лапша легла рядом со мной и поставила между нами тазик с мясом. Далее она открутила крышку с баклажки, и воздух наполнился ослепительным ароматом сивухи и спирта.

— Почему мы делаем это с собой? — спросил я, когда Лапша приложилась к горлышку баклахи.

— А почему бы и нет? — спросила она, вытерев рот запястьем и передав мне напиток.

— С этим хуй поспоришь… — сказал я.

— Мне это нужно… — произнесла Лапша.

Делаю глоток обжигающей глотку жижи, царапающей мне нос отвратительным запахом, и возвращаю баклашку.

«Челябинск!» — осенило меня. — «Сходим с Муравьём в Челябинск — посмотрим, как обстановка на ЧТЗ. Может быть, налутаем что-нибудь ценное. А если окажется, что там Эльдорадо лута, то можно будет запросить авиаподдержку и доставку дополнительных водителей…»

Что-то я размечтался — скорее всего, там облутано всё, что можно было облутать, а всё, что осталось — это ржавый металлолом. Но чем чёрт не шутит?

Беру из тазика ребро свинопотама и начинаю есть.

— Ты когда-нибудь задумывался о детях? — спросила вдруг Лапша.

Я аж прекратил жевать.

— Кхм… — хмыкнул я. — Нет, как-то не приходилось.

— Может, заведём детей? — спросила Лапша.

— Ну… — задумался я. — Звучит как-то сомнительно — это же придётся заботиться о них — подгузники, детское питание… А я о себе позаботиться не могу — такой вот я несамостоятельный человек…

— Я говорю серьёзно, — сказала Лапша.

— Мне кажется, на тебя влияют последние события, — произнёс я. — Давай, вернёмся к этому вопросу через пару недель, когда всё успокоится, и все успокоятся?

Она смерила меня неопределённым взглядом.

— Хорошо, — ответила она. — Через две недели.

— Окей, — кивнув, сказал я.

Да какие из нас родители?

Мы можем сдохнуть в любом из рейдов, а дети останутся — какая у них будет судьба?

В этом мире даже с родителями живётся несладко, а уж без родителей…

Это тяжёлый вопрос, требующий тщательного обдумывания — надо или не надо заводить детей.

«Итак, Челябинск…» — вернулся я к размышлениям о будущем тренировочном рейде. — «Нужно будет составить план, маршрут, состыковаться с Нарком и узнать всё, что он сумел накопать в данном направлении…»

Лапша потеряла интерес к фильму, еде и алкоголю, поэтому спустилась ниже и начала расстёгивать мне брюки.

«И так вот всегда…» — подумал я. — «Зато яйца больше не синеют…»

*Российская Федерация, Саратовская область, город Балаково, Саратовская ГЭС , 10 ноября 2027 года*

— Стой, — приказал я. — Разуй глаза, блин!

— А что? — спросил остановившийся Муравей.

Подхожу к нему и указываю щупом на растяжку.

— Вот что, — сказал я. — Видишь? Это леска для мормышинга — человечество ещё не изобрело ничего лучше для установки растяжек…

Следую по леске направо и обнаруживаю основной заряд, представленный плотно обмотанным скотчем зарядом из двух тротиловых шашек и запала УЗРГМ-2.

Но сразу же замечаю, что это ещё не всё — тут есть натянутая леска, которая сорвёт чеку сразу же, как разрежешь основную леску.

— Запоминай, — сказал я, присев перед зарядом. — Вот эта леска — резервная. Если подумаешь, что самый умный, и разрежешь вот эту, которая основная, то вон та леска дёрнет за чеку и произойдёт взрыв. Понял?

— Да, я уже видел почти такую же на занятиях, — кивнув, ответил Муравей.

— Это хорошо, что ты запоминаешь такие вещи, — похвалил я его. — Но плохо, что ты чуть не проебал свою жизнь — надо смотреть под ноги. Одним глазом под ноги, а другим — вокруг!

Всё-таки, для подстраховки, осматриваю заряд со всех сторон, и только убедившись, что тут только одна «пасхалка» от сапёра, иду по резервной леске, которая приводит меня ко второму заряду, скрытому в жестяной бочке.

— Нет, родной, эту хуйню мы снимать не будем, — принял я решение. — Тут поработал какой-то хитрожопый маньяк. Перешагивай леску и идём дальше.

Большая часть Саратова ничем не примечательна — город как город, постапокалиптический, депрессивный, с умеренным количеством зверей.

Но вот у Саратовской ГЭС всё начало резко меняться — лесопосадки плотно усеяны минами, растяжками и засеками, направляющими противника в угодном обороняющимся направлении.

Муравей уже должен был либо сдохнуть, либо лишиться ноги — он наступил на мину ПМН-2, но она, по какой-то причине, не сработала. Возможно, заводской брак, а возможно, кто-то забыл привести её в боевое положение.

Выяснять причину я не стал, а вместо этого утащил Муравья подальше от этого поганого места.

Один результат у этого рейда уже есть — Муравью очень тяжело быть постоянно сконцентрированным. Он быстро расслабляется и легко теряет бдительность.