Измена. Вернуть (не) любимую жену (СИ). Страница 19

Хотя помню Надя рассказывала, что сейчас как-то через интернет можно развестись. Может там и документы не понадобятся?

Вот надо на работу выходить и аккуратненько у нее уточнить все. Может она поможет. Тоже ведь разводилась когда-то с мужем. Потом правда сошлась обратно. Оказалось, что мужа подставили, и они по ошибке развелись. Но там вообще мутная история. Теперь зато живут душа в душу. Молодцы.

Жаль, мне такое счастье не светит.

Моего-то никто не подставлял. Он сам. Сознательно.

Потому что не любил никогда.

Считал, что мы женаты только по велению отца.

— Ну чего ты, девка? — тетя Нина одергивает меня. — Не вой. Слезами горю не поможешь. Либо прощай и возвращай мужика своего. Либо бери себя в руки и сама о себе позаботься. У меня ж когда пятого мужа не стало я решила, что больше и искать никого не буду на старости лет, — опять подается в воспоминания о своей бурной личной жизни старушка. — Сама за себя ответственность взяла. И не нужен больше никто. Дочку вот вырастила и та даже жить со мной не хочет, зараза. Так что я у себя одна. Как и ты. Так что не вешать нос, гардемарины.

— Спасибо, теть Нин, — шмыгаю носом, действительно благодарная ей, что она мне унывать не дает. Не до того же сейчас.

— Пойдем, а-то оладьи остывают. Переложишь себе в тарелку, а мою отдашь сразу.

Впускаю ее в квартиру и бреду вслед за ней на кухню.

— Чайник ставь, да садись ешь, — руководит соседка. По-хозяйски достает из шкафчика чистую тарелку и перекладывает в нее оладушки. — А я пока пойду Славку-бездельника разбужу, к тебе отправлю. Пусть замок меняет. Да может еще чем полезным окажется. Мало ли какого ремонта мелкого по квартире накопилось. Ну или хоть в магазин тебе пусть сбегает. Чтобы самой тяжести не таскать. Еды-то поди совсем никакой в доме… — она так же уверенно открывает холодильник, видимо чтобы проинспектировать и тут же присвистывает: — Ох, так у тебя тут битком. А чего молчишь тогда? Я-то думала тебя подкормить надо, а у тебя тут деликатесов всяких на неделю припасено.

Удивленно заглядываю в холодильник вместе с ней и даже рот от удивления открываю.

Тут и мои йогурты любимые, без кусочков. Сыр, единственный, который я ем. Овощей и фруктов целый ящик. Ягоды всякие в огромном лукошке. И куча контейнеров с готовой едой.

А еще… записка на полке…

Глава 24. Варя

Дрожащей рукой беру записку. Разворачиваю.

Ожидаю увидеть очередные лозунги контролирующего деспота. Что-то вроде: остынь, не глупи, возвращайся домой. Ведь это вполне в стиле Глеба: считать меня маленьким капризным ребенком, и делать вид, будто это именно я веду себя неправильно. Хотя, после наших последних диалогов возникло ощущение, что он не делает вид. Он правда будто не видит ничего особенно в своем предательстве.

Но как такое может быть? Неужели он и правда такой толстолобый, и не понимает, что натворил?

Однако вглядевшись в содержимое записки даже подбираюсь вся, будто что-то прочитала неправильно. Ведь она внезапно отличается от того, что я себе навоображала:

«До сегодняшней ночи я и не знал, что могу ТАК по кому-то скучать».

Цепенею зачем-то впуская в себя его слова. Каждое слово взвешиваю, пытаясь понять зачем он это написал.

Тут нет приказов. Нет намеков на то, что я слишком драматизирую. Даже странно…

Надо же. Оказывается этот гад может без этого?

В горле опять слезы стоят.

Не знал он, что скучать может. Вы поглядите, каков подлец!

Проваливай к своим шлюхам, они быстро тебя приголубят и любую скуку развеют.

Мерзавец! Предатель!

— Ну и чего там? — тетя Нина как всегда интересуется. — От кого записка? Неужто от мужика твоего?

Сминаю в руке листок:

— Неважно, — отмахиваюсь, пытаясь снова не показать любопытной соседке свои чувства.

Не хочу, чтобы потом весь дом о моей личной драме судачил. Это ведь она сейчас почему-то вдруг неожиданно добрая, и я действительно благодарна ей за помощь.

Но как только ей станет скучно она остальным бабулям на лавке все подчистую выложит. Поэтому чем меньше она обо мне знает, тем и лучше.

— А ты чего, выходит, и сама не знала, что у тебя полный холодильник? — не отстает, в лицо мне заглядывает. — Так вот почему и замок кинулась менять, Варвара. А я ж и думаю… Выходит он среди ночи тебе холодильник продуктами заставил. Ну хорош, хорош, — одобрительно качает головой, чем дико меня раздражает. — Видать знает толк в раскаянии. Если бы в свое время мой гуляка хотя бы так меня уважил, так может и не помер бы так быстро, — усмехается.

А у меня уже возникает ощущение, что она сама всех своих мужей на тот свет приговорила. Так уж она вспоминает это с улыбкой.

— Боюсь меня за еду не купить, — фыркаю я. — Да и не ем я такое, — вру, не желая соглашаться с ее мнением.

— Да ты что, тут же деликатесы гурманские, — вздыхает и принимается перебирать содержимое холодильника. — И икра тебе, и рыба красная, и фрукты всякие разные заморские. Да тут еще и готовой еды сколько. Ты ж подумай, это он позаботился, чтобы ты не утруждалась готовкой. Ну разве можно такого не простить?

Меня прям бешенство накрывает, хочу сказать ей пару ласковых, да воспитание отцовское не позволяет:

— А давайте обмен, теть Нин! — выпаливаю я. — Я вам свой холодильник весь отдам, а вы мне оладушки оставите, м? По рукам?

— Да ну, глупости, — теряется она, — я ж одна это все не съем.

— Вот и я тоже! — начинаю решительно выгребать из холодильника коробки с едой. — А вы с соседками если что поделитесь. Пусть помянут!

— Кого? — тетя Нина за сердце хватается.

— Мою семейную жизнь! — отрезаю я.

Нахожу в ящике пакеты, распихиваю в них всю еду, вручаю соседке и осторожно за локоток выпроваживаю ее в коридор:

— Спасибо за оладушки, теть Нин. Я бы поболтала еще, но у меня дел тьма просто. Порядок надо навести, в магазин сбегать, — открываю перед ней входную дверь.

— Ты только ж поешь прежде. Худющая стала, — цокает недовольно.

— Ладно-ладно, — натягиваю улыбку, и как только она выходит в подъезд закрываю дверь на ключ, потому что устала держаться.

Повыть хочется. Но ведь и правда некогда совсем.

Шмыгая носом возвращаюсь в кухню, включаю чайник, и, не дожидаясь пока он закипит, начинаю запихивать в себя оладьи.

Есть надо.

Ради моего малыша.

Он не виноват, что ему такие родители непутевые достались.

Потом еще в магазин схожу. Сама себе холодильник заполню. Без подачек всяких там предателей!

Я в состоянии сама о себе позаботиться.

Расправившись со своим завтраком, иду в ванную. Беру ведро и наполняю водой.

Надо как можно скорее свою жизнь в порядок привести. И начну я пожалуй с квартиры. Влажная уборка тут явно будет не лишней. Ведь тут давненько никто не убирался.

Разве что шлюхи моего мужа своими задницами все поверхности протерли.

Меня от этой мысли передергивает.

Но именно потому и надо убраться! Заодно поможет отвлечься.

Пока вода набирается мой взгляд то и дело цепляется за крючок что прямо над ванной.

Интересно даже… она это специально оставила? Или вроде ненароком забыла?

Что-то я сомневаюсь, в таких совпадениях. Значит напоминание мне подкинула. О том, что мой муж — не только мой.

Что ж, сучка. Виды на него имеешь?

Так забирай же! Подавись, тварь!

Мысль, что Глеб прямо сейчас с ней больно царапает изнутри.

Что если я и правда для него только обуза. Обещание данное бывшему командиру. Училка, не подходящая под его запросы…

Зато такие вот шлюхи — подходящие.

Вот пусть и дальше подходят! А мне больше дела до него нет!

Забираю ведро с водой, и, прихватив швабру, выхожу из ванной громко хлопнув дверью.

Эти сволочи мне всю квартиру запятнали. Теперь поди отмой всю эту мерзость.

Начинаю с папиной спальни, в которой сегодня ночевала. Мою тщательно будто от этого зависит моя жизнь. Свою комнату так и оставляю без внимания, боясь даже дверь открывать. Будто весь этот ужас все еще ждет меня там и каждый раз заглянув я буду разрушаться до основания снова и снова.