Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 98

– Ничего. – Я направился к двери в углу. – Скоро здесь еще тесно станет.

Пленнику выделили отдельные апартаменты. Не слишком просторные, зато с койкой и матрасом. Решетки на окне, разумеется, не было, но Хряк при всем желании не смог бы туда протиснуться – так что я нашел его именно там, где оставил ночью.

И с точно такой же физиономией – испуганной, мрачной и сердитой. Покрытой ссадинами и с синяком под глазом. Похоже, Василий с Иваном не слишком‑то осторожничали, когда грузили беднягу в кузов пикапа.

– Что вы искали в Тайге? – Я решил не тратить времени на расшаркивания. – И откуда в сейфе взялись жив‑камни?

Хряк засопел, отодвинулся еще дальше к стене, скрипнув пружинами кровати, но отвечать не спешил. То ли надеялся, что их сиятельства вот‑вот примчатся на помощь, то ли боялся своих собственных хозяев куда меньше, чем меня.

Зря.

– Будешь молчать – отдам тебя Ваньке с Василием, – предупредил я. – Сам‑то я человек мягкий, да и шум не люблю, а вот они парни суровые. Припомнят, как их ты им за Невой жизни не давал.

– С них Николай Платонович за такие дела шкуру спустит. – Хряк втянул голову в плечи. – Не посмеют.

– Думаешь? – усмехнулся я. – Ну давай проверим… Василий!

– Звали, ваше сиятельство?

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянула коротко стриженая голова. Я мог только догадываться, успел ли Хряк ночью сообразить, кто именно пожаловал по его душу, но сейчас узнал – и отваги у него основательно поубавилось.

– Не… не надо, ваше сиятельство! – жалобно проблеял он. – Расскажу!

На мгновение я даже почувствовал что‑то вроде разочарования. Хряк раскололся, не выслушав и трети угроз, которые я придумал по пути к гриднице.

– Ну вот – другой разговор! Можешь же, когда хочешь… Приступай! – Я развернул единственный стул и уселся, сложив руки на спинке. – А ты, Василий, обожди пока снаружи. Только далеко не уходи.

Когда дверь закрылась, Хряк еще несколько мгновений пыхтел, собираясь с мыслями. Но испытывать мое терпение благоразумно не стал, и когда шаги в гриднице стихли – все‑таки заговорил.

– Сам‑то я ничего не видел. Не хожу в Тайгу.

– Оно и понятно – с такой‑то тушей, – отозвался я. – А кто тогда? Я ваших за рекой еще в начале месяца видел.

– Барон с дружиной ходил. Которого вы в Орешке на суде зарубили. Лысый ходил. Его вы тоже… того. – Хряк поморщился – воспоминания явно оказались не из приятных. – А сейчас там Игнат всем заправляет. И его сиятельство Константин Николаевич.

Я понятия не имел, кто такой Игнат, однако Младший Зубов определенно не был создан для путешествий по Тайге. Видимо, его родителю очень хотелось поскорее отыскать за Невой неведомое сокровище – если уж отправил самого изнеженного и бестолкового отпрыска. Или старик просто не доверял никому, кроме сыновей – в том числе и собственной дружине.

Неудивительно – когда дело касается дел, за которые даже лишение титула или каторга могут оказаться не самым суровым наказанием.

– А искали что? – спросил я.

– Да кто ж его знает, ваше сиятельство. Нам не говорили. – Хряк осторожно покосился на дверь. – Барону разве что, а с него теперь уж не спросишь. Уезжали в Тайгу – иногда одна машина, иногда сразу на двух. На север. Говорят, далеко – как бы не до самой Ладоги. Лагерь там у наших.

– Где? – Я на мгновение пожалел, что не захватил с собой карту. – Дорога от форта туда ведет?

– Да нет там никакой дороги… Ну, то бишь – сначала‑то есть, первые километров двадцать, – ответил Хряк. – А дальше все. Тайга – она и есть Тайга. За неделю все зарастет, если не ездить.

– И что там за лагерь?

– Да вроде заимки. Забор, изба деревянная – и все. Человеку в таком месте и жить‑то не положено.

Я прикинул расстояние. Вышло прилично – особенно если учесть, что по мере удаления от Невы магия Тайги наверняка становилась все сильнее. Неудивительно что зубовские все время мотались туда‑сюда – ставить полноценный форт там, где железо без ухода ржавеет за считанные дни, определенно не было особого смысла.

Как не было его и лезть так далеко – конечно же, если не знать, что именно и где искать.

– Там еще озеро есть. Маленькое, но вода хорошая, пить можно, – продолжил Хряк. – Вот у него где‑то наши и встали, получается. Тем, кто туда с Константином Николаевичем ездит, велено не болтать, но я слышал, будто каменюку там нашли какую‑то рядом. Здоровенную, а на ней надписи. Эти, как их там…

– Руны. – Я тут же вспомнил странную скалу на фотографии. – А автоматоны – они тоже оттуда?

– Оттуда, ваше сиятельство, – закивал Хряк. – Пальцекрылы, Пауки, Ходячие. Ну и по‑мелочи вроде еще кто‑то. Говорят, с севера вдруг поперли, а откуда – никто не знает. Но место гиблое, поганое. Наших уже как бы не с дюжину там осталось.

Я молча кивнул. Судя по тому, как лихо Хряк перечислил разные виды таежных машин, их привозили в форт у Невы чуть ли не каждую неделю. Хоть и ценой немалых потерь.

Людей его сиятельство Николай Платонович явно не жалел.

– А сколько всего упокоили?

Хряк ответил не сразу. Даже его скудного умишки хватило сообразить, что этот секрет Зубовых стоит куда дороже всех прочих. И уж точно значит для них больше, чем жизнь одного упитанного и не в меру болтливого гридня.

– Ваше сиятельство, – Хряк втянул голову в плечи, – если расскажу – меня ж потом…

– Давай, говори уже, – вздохнул я. – Сам знаешь, контрабанда – дело серьезное. Если расскажешь – государь с господ твоих спросит, как положено. А тебе может и помилование выйти.

На этот раз я даже не блефовал. Далекую столицу не слишком‑то интересовали заботы Пограничья – пока дело не касалось жив‑камней, которые стоили целое состояние. Раскрыть целую сеть контрабандных поставок, отправить под суд не мелкую шушеру, а целый княжеский род… Если Орлов хоть немного беспокоился о своей карьере, для него каждое слово Хряка было на вес золота.

А вместе они уж точно стоили дороже, чем новый паспорт и билет на поезд, идущий куда‑нибудь на юг. У Тайной канцелярии наверняка найдутся десятки, если не сотни способов сделать так, чтобы человек исчез раз и навсегда.

Правда, человеку из них понравится далеко не каждый.

– Двадцать три, – тихо проговорил Хряк. – Двадцать три машины добыли, ваше сиятельство.

Даже мне вдруг стало неуютно. От одной мысли о том, что сделает государь, узнав, на какую сумму ограбили его казну. Почти две дюжины камней, среди которых наверняка были кристаллы и средней категории и, может быть, даже большой… Интересно, сколько из них все‑таки доехали до Таежного приказа?

Такие грехи Москва не простит. Даже тому, кого называют хозяином Пограничья.

Значит, дело за малым.

– Занятная штуковина. – Я сдвинул лежавшую на столе поверх карты фотографию, чтобы таинственная скала не загораживала свою крохотную копию, нарисованную от руки. – Значит, вот тут она, как раз за тем самым озером.

– И что? – фыркнул дядя. – Думаешь, это и есть тот самый Алатырь‑камень?

– А почему нет? – Я пожал плечами. – Заклинание, руны – все сходится.

Здоровенная глыба на фотографии явно была не сто саженей в высоту, как в былине о князе Владимире, а куда компактнее, но в остальном… Символы на ее поверхности мало напоминали творение природы, а наследие Древних обычно выглядело поизящнее камней.

Руны оставили варяги. Или кто‑то из их потомков – то ли во времена конунга Рерика, то ли уже позже.

– Если это и правда он – значит, все остальное тоже существует. – Я поднялся из кресла и покрутился из стороны в сторону, разминая спину. – И гробница князя, и сокровища.

Дядя едва слышно фыркнул. Желания спорить у него почему‑то возникло, однако выражение лица само по себе говорило больше тысячи слов.

– Можешь не верить. Но Зубовы что‑то там искали. – Я подошел к карте и ткнул в нарисованный крест. Который, пожалуй, уже стоило заменить на каменюку с древними письменами. – И, похоже, нашли.