Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 97

Ну что тут скажешь. Колдун – он и есть колдун.

– Здравствуй, дедушка Молчан! – Я выбрался из кабины. – Ты‑то какими судьбами здесь?

– Да вот, вышел прогуляться. Травок кое‑каких собрать, Тайгу‑матушку проведать. – Старик едва слышно усмехнулся и покачал головой. – Неспокойная она нынче стала. Не то, что раньше.

Может, это и было намеком на недавнюю стрельбу, однако я решил пропустить его мимо ушей.

– Далеко идешь‑то, дедушка? – Рыжая макушка Жихаря показалась над кабиной. – А то давай с нами – мы как раз домой едем.

– Да я, Глебушка, никуда не тороплюсь. – Молчан покачал головой. – Ты лучше князя своего поскорее вези. А то вид у него больно нездоровый.

– Да нормальный у меня вид, – буркнул я. – Просто не выспался.

– Может, и так. А может, и не так… Смерть за тобой ходит, Игорек.

И без того тихий голос старика вдруг упал до шепота, от которого тут же повеяло холодом. И не успел я сказать хоть слово, как его единственный глаз вдруг сверкнул среди седых прядей, будто просвечивая меня насквозь.

– Ходит – да за плечо держит. Вот прямо в этом самом месте. – Молчан поднял сухую морщинистую руку и легонько похлопал себя между шеей и ключицей. – Оттого и сам бледный. Смерть Живу завсегда пожирает, и одного огня боится. Захочешь – избавишься, силы тебе не занимать. А не захочешь, Игорек – значит, так тому и быть.

– Да ну тебя! – сердито огрызнулся я, плюхаясь обратно на сиденье. – Поехали!

Старика снова потянуло на всякие витиеватости. И в любой другой день я, пожалуй, даже не поленился бы подыграть почтенному колдуну, но сейчас нам определенно не стоило задерживаться. Зубовым наверняка уже донесли о набеге на форт за Невой, и очередная гадость просто не могла не ждать меня дома.

– Как пожелаете, ваше сиятельство. – Жихарь взялся за рычаг. – А что хоть он сказал‑то? Я ни слова не разобрал.

– Да ничего. Ерунду всякую.

Странная беседа не оставила ничего, кроме раздражения. Машины проползли уже полсотни метров, но мне почему‑то казалось, что Молчан все так же стоит у дороги, опираясь на свой ветхий посох, и смотрит нам вслед. Я даже обернулся и попытался разглядеть за пикапом его длинную тощую фигуру.

Вот только никого там уже не было.

Глава 22

– Держать строй! – Мой голос промчался над боем, перекрывая грохот металла и грозный вой повторителей. – Держать строй, Хаос вас забери!

Наплечники и щиты с лязгом сомкнулись, превращая разрозненные фигуры в единое целое, и сияющая сталью волна неторопливо поползла вперед. Туда, где над пустошью возвышались башни цитадели, над которыми среди грязно‑желтых облаков то и дело вспыхивали вытянутые хищные силуэты. Боевые корабли выходили из подпространства один за одним – и тут же обрушивали на Эринию всю мощь бортовых орудий. И, казалась, нет и не никогда не найдется той силы, что способна устоять там, где плавятся камни, и само небо загорается от полыхающих хвостов ракет.

Но их было слишком мало. Нельзя выиграть войну, имея под рукой всего четыре линкора и полтора десятка кораблей рангом поменьше. Их не хватило бы даже на патруль границ, не говоря уже о полноценной схватке – особенно когда у противника флот почти в десять раз больше.

Зато такую эскадру не так уж сложно спрятать. И в нужный момент привести прямо сюда, на Эринию. Пройти путь в один конец, спалив топливо до последней капли. Лишить себя даже крохотной возможности на побег, но все‑таки дотянуться до цитадели врага. И нанести один‑единственный удар.

Бронированным кулаком – в самое Сердце Тьмы.

– Вперед! – снова скомандовал я, поднимая молот. – За мной!

Последние слова я, кажется, произнес уже наяву. Сон никак не хотел отпускать. Вцепился изо всех сил, держал горячими липкими пальцами, будто пытаясь утянуть меня обратно в гущу сражения.

Наверное, поэтому пробуждение и оказалось самой настоящей пыткой. В ушах звенело, перед глазами плавали алые круги, а голова трещала так, словно по ней как следует врезали кузнечным молотом. Я сбросил мокрое от пота одеяло и сел, жадно глотая ртом теплый, почти горячий воздух. В комнате было жарко, как в бане, и вряд ли оттого, что кто‑то перестарался с печью – наоборот, дядя всегда берег дрова.

Значит… Матерь милосердная, ну не мог же я в самом деле заболеть?

Одаренные куда выносливее и крепче обычных людей, а меня к тому же питала еще и сила Стража. Иммунная система, заряженная магией, почти неуязвима для любого из местных вирусов, бактерий и прочей микроскопической дряни. Ран не было, чужое колдовство я наверняка бы почувствовал, а первородное пламя уже давно сроднилось с этим телом и больше не пыталось в одночасье перекроить его в в подобие прежнего.

Но что еще может со мной твориться?

Сбросив ноги на пол, я кое‑как доковылял до умывальника и уставился в зеркало. Никаких ответов у отражения ожидаемо не нашлось. Хмурый светловолосый детина плеснул на себя несколько горстей холодной воды, кое‑как вытерся и принялся в ответ рассматривать меня мутными красными глазами.

Выглядел он – то есть, я – бледным, слегка опухшим и мрачным, как Тайга в грозу. Невыспавшимся и явно не в духе, но уж точно не больным. Выдохнув, я потянулся к Основе, и она с готовностью затрепетала, отзываясь. Крохотный огонек вспыхнул на ладони, несколько раз прокрутился между пальцев, неторопливо поднялся к потолку комнаты и там погас. Аспект подчинялся, как и всегда, и только контур с первородным пламенем среагировал чуть запоздало.

Родовой алтарь сработал грубовато, без привычной безупречной легкости, будто жив‑камень не сразу узнал меня и делился маной натужно, через силу. Впрочем, странное ощущение ушло даже раньше, чем я успел понять, правда ли оно было, или только показалось.

– Чего это ты? – усмехнулся я себе под нос. – Вот так, один раз дома не заночуешь – уже забыл.

Мысленно пообещав себе разобраться с настройками контура, я принялся одеваться. Магия – и особенно та ее часть, в которой скрывались пока еще недоступные мне способности Стража – определенно требовала внимания, однако сейчас у меня были дела и поважнее.

К примеру, вытрясти из Хряка хоть что‑то полезное прежде, чем сюда примчится один из Зубовых, Орлов или Матерь знает кто еще.

После ночного налета на форт завтрак я благополучно проспал, а строительные работы в усадьбе прекрасно шли и без моего участия, так что не было никаких причин откладывать дела на потом. Спустившись вниз, я вышел на улицу и неторопливо зашагал к гриднице. За неимением в усадьбе хоть чего‑то похожего на темницу, Хряка держали именно там. Сыновья Седого с превеликим удовольствием оставили бы его ночевать прямо на улице, привязанным к сосне, но я велел не перегибать палку.

Живой пленник всегда полезнее еле живого.

– Доброе утро, ваше сиятельство! – шагавший навстречу Василий махнул рукой. – Точнее, день уже… Никак, гостя нашего решили проведать?

– Живой хоть? – поинтересовался. – Кормили?

– Живой, что ему будет? А вот покормить забыли. Виноват, ваше сиятельство. – Судя по недоброй улыбке, ничего даже отдаленно похожего на угрызения совести Василий не испытывал. – Но ничего, Хряку оно только на пользу. Вдруг похудеет?

– Вряд ли. – Я улыбнулся и шагнул к двери. – Ты никуда не уходи только. На всякий случай.

Просторное помещение за «предбанником» встретило меня тишиной. Когда‑то здесь жило чуть ли не полсотни человек, а теперь – меньше дюжины, считая недавнее пополнение в виде Седого с сыновьями и плененного Хряка. Большая часть двухъярусных коек вдоль стен пустовала уже лет пятнадцать, еще с тех времен, когда вотчиной и Гром‑камнем правил дед Михаил.

Тоскливое зрелище. Само здание будто скучало по большой и шумной дружине, для которой его когда‑то строили, и даже забытый кем‑то у входа резиновый шлепанец смотрелся как‑то сиротливо.