Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 89

Но в доме были и те, кого определенно стоило взять живьем.

Не успел я спрыгнуть с подножки на землю, как от черной громадины дома отделились три тени. В отличие от остальных, они не просто удирали, а целенаправленно бежали к машине – тому самому внедорожнику, стоявшему чуть дальше у дороги. Видимо, рассчитывали удрать, пока мы мы с Горчаковым кромсаем магией местную шушеру, и поскорее добраться до центра, где остановился Зубов.

Я бросился им наперерез. Без оружия – от него в таком деле все равно не было бы никакого толку. Первый дружинник попытался отпихнуть меня плечом, но тут же рухнул, получив кулаком в челюсть. Второго я с разбега уложил лбом в переносицу, а третьего нарочно пропустил к машине и только потом ударил ногой с разворота. Мой ботинок врезался гридню в поясницу, и бедняга с глухим стуком влетел в дверцу и сполз по ней бесформенным кулем, протирая смятую железку камуфляжной курткой с до боли знакомым шевроном на плече.

– Опять без меня управился, – проворчал невесть откуда взявшийся Горчаков, вешая топор обратно на пояс.

– Вам остался еще целый дом. – Я развернулся к Рамилю с Василием и указал на поверженных зубовских гридней. – Вяжите этих. А мы заглянем внутрь.

Поднявшись на крыльцо, я пинком снес дверь с петель и шагнул через порог. Внутри никого не было – здание уже вовсю полыхало, понемногу наполняясь дымом, и вольники сочли за благо убраться куда подальше.

– Поглядите‑ка – даже партию не доиграли, – усмехнулся я, указывая на здоровенный стол с поваленными стульями вокруг. – Видимо, очень торопились.

На прожженной папиросными окурками скатерти повсюду лежали карты и смятые купюры. Судя по всему, до нашего появления игра шла крупная – кто‑то из вольников ставил на кон добытое в Тайге золото, а один даже выложил револьвер. Новехонький, дорогой английской марки.

– Одна‑а‑ако, – протянул Жихарь, забрасывая штуцер на плечо. – Столько добра – жалко будет, если сгорит. Ваше сиятельство?..

– Не имею никаких возражений, – усмехнулся я. – И собери оружие. Уверен, Ольгерд Святославович с радостью возьмет что‑нибудь. В качестве компенсации за хутор и лесопилку.

– Да тут на всех хватит. – Горчаков задумчиво почесал бороду. – А ты куда?

– Пойду встречать почтенных людей государя. – Я развернулся и не торопясь направился к двери. – Уверен, они уже на полпути сюда.

Или даже чуть ближе: я еще только вышел обратно к «козлику», где Рамиль с Василием деловито крутили руки зубовским гридням, а моторы уже завывали где‑то на мосту, ведущим в Глухой Конец.

Местные стражи порядка медленно запрягали, зато ехали весьма проворно. Да еще и в таком количестве, что от автомобильных фар рябило в глазах. Я насчитал шесть машин, включая один грузовичок с имперским двуглавым орлом на кабине, и знакомая среди них была только одна – хромированная громадина Орлова.

Его сиятельство прибыл первым, однако остановился чуть в стороне. И, выбравшись из авто, не спешил подходить – и уж точно не оттого, что испугался летящих с догорающей крыши ошметков дранки.

Видимо, решил в полной мере насладиться грядущим представлением.

– Вы… что вы себе, черт возьми, позволяете⁈

Маленькая плешивая фигурка выпрыгнула из автомобиля чуть ли не на ходу. Крохотные крысиные глазки грозно сверкали, отражая пламя за моей спиной. То ли присутствие целого воинства урядников прибавило градоначальнику храбрости, то ли он действительно был возмущен до глубины души – раз уж сразу перешел в наступление без всяких расшаркиваний.

– Что здесь происходит? Почему?.. И чем вы тут занимаетесь? – продолжал бесноваться Милютин. – Потрудитесь объясниться, Игорь Данилович, или, клянусь Матерью, я немедленно упрячу вас за решетку!

Похоже, он настолько уверовал в себя, что хотел взять меня за грудки и потрясти. Но вовремя сообразил, как забавно это будет смотреться – даже раздувшись от праведного гнева, его сиятельство все еще оставался ниже меня чуть ли не на две головы.

– Чем я занимаюсь? – Я сложил руки на груди. – Защищаю себя и своих людей. И навожу здесь порядок – раз уж этим почему‑то не спешат заняться те, кто получает жалованье от государя.

– Наводите порядок⁈ – Голос Милютина едва не сорвался на визг. – И каким же это образом? Убиваете людей и сжигаете дома на землях, которые принадлежат короне⁈

– Я убиваю лишь тех, кто приходит с оружием в руках. Всякий сброд, наемников и мародеров. А что касается этого старого сарая, – Я кивнул в сторону горящего дома, – то его уже давно следовало спалить вместе с половиной Глухого Конца. Можно сказать, я оказал его величеству услугу, избавив город от этой помойки. – Я развернулся к «козлику». – А сейчас, если вы не возражаете…

– Ну уж нет! – Милютин подпрыгнул на месте. – Вы никуда не пойдете, Игорь Данилович!

Я пересчитал урядников за его спиной – около дюжины. И примерно столько же солдат у грузовика, не считая парочки Одаренных офицеров и нескольких чиновников, которые тоже наверняка носили под плащами хотя бы револьверы.

Но мне почему‑то было совсем не страшно. Рамиль с Василием подошли и встали рядом, а за их спинами уже маячили еще две плечистые фигуры – дядя и Горчаков. И если у первого от аристократа осталось лишь происхождение, то второй, пожалуй, даже в одиночку стоил всего милютинского воинства вместе взятого.

– Никуда не пойду? Признаться, я так не думаю, Петр Петрович, – усмехнулся я. – Разве что кто‑нибудь попробует остановить меня силой. Но я от всей души не советую этого делать.

– Вы смеете угрожать? – оскалился Милютин. – Со мной две дюжины человек, и каждый вооружен!

– И что с того? – Я пожал плечами. – Мои люди готовы умереть за меня. А ваши?

Вопрос был чисто риторическим, и отвечать на него, разумеется, не собирался никто. Ни сам Милютин, ни урядники. Ни солдаты с офицерами, которые вдруг принялись дружно разглядывать темное ночное небо.

Ни уж тем более Орлов. Я не мог видеть его лица, но почему‑то не сомневался, что сыскарь веселится от всей души.

– Нет? Я так и думал. – Я усмехнулся и покачал головой. – И если уж мы с вами закончили, велите своим людям, наконец, заняться работой. К примеру, допросите вот этих господ. – Я махнул рукой в сторону связанных зубовских гридней. – И заодно тех, кого мы взяли у гостиницы.

– Но… Нет! Остановитесь сейчас же! – Милютин отступил на шаг, беспомощно озираясь по сторонам. И, отыскав взглядом Орлова, заверещал: – Павел Валентинович, не стойте столбом – сделайте хоть что‑нибудь!

В ответ из темноты раздался негромкий смех.

– И не подумаю. Не вижу причин задерживать человека благородного происхождения из‑за такой ерунды, как сгоревшая халупа. – Орлов оперся спиной на дверцу машины. – А что касается этих господ в камуфляже… Отвезите их в ратушу. Думаю, нам есть о чем побеседовать.

– Благодарю, ваше сиятельство. И позвольте откланяться. Мне не помешает выспаться перед присягой. – Я снова развернулся к «козлику» и с усмешкой козырнул Милютину, приложив к виску два пальца. – Доброй ночи, Петр Петрович. Увидимся завтра.

Глава 18

– По воле Матери, именем Пресветлых Сестер и Благих Дочерей. – Высокая женщина в белом одеянии осторожно подняла меч, лежавший на каменном алтаре. – Благославляю на княжение Игоря, сына Данилы, и да пребудет с ним Свет Небесный.

Я склонил голову. Когда‑то давно церемониал требовал вставать перед диаконисой на одно колено, но последние лет пятьдесят к этому относились попроще. Особенно на Пограничье, где даже из аристократов кое‑кто еще верил в старых богов.

Местная знать приняла новую веру чуть ли не на полтора века позже столичной, а простой народ и вовсе почитал всех и сразу – на всякий случай. Бабушка рассказывала, что в половине домов в Отрадном в красный угол до сих пор ставили не только образа Светлых, но и чуров – крохотных идолов, вырезанных из дерева.