Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 74

– Когда придут – встретим, – отрезал я. – Собирай наших и давай оружие к машинам. Нечего тут высиживать.

Разговор оставил не самое приятное послевкусие, и даже Основа снова встрепенулась, будто уже заранее готовилась к драке – куда посерьезнее той, что была сегодня. Я в очередной раз сумел щелкнуть по носу тех, кто привык считать себя хозяевами всего Пограничья, но тем самым лишь приблизил день, когда старший Зубов плюнет на все и просто‑напросто заявится в Гром‑камень со всеми тремя сыновьями и сотней гридней.

Задумавшись, я не заметил, как в руке сам по себе зажегся Огненный Шар. Пламя – не обычного цвета, а яркое, почти белое – с негромким шипением крутилось в пальцах, будто требуя немедленно пустить в ход родовую магию. Не просто защитить дом и родню, а сделать так, чтобы угроза никогда не вернулась снова.

Сжечь! Обратить в прах! Отряд, деревню, село… Все Пограничье от Кузьминки до далекой границы зубовской вотчины на западе – если потребуется! Оставить от Гатчины, Извары и Елизаветино дымящиеся развалины и печи, сиротливо тянущие к небу черные от копоти трубы.

В прежнем теле я без труда сумел проделать бы все это в одиночку. В этом…

В этом придется постараться.

Злость настойчиво требовала выхода, и я не придумал ничего лучше, чем снова прогуляться вдоль берега. И почти сразу наткнулся на лежащего в обгоревшей траве здоровяка в новомодном крутом камуфляже – разумеется, том же самом, которым щеголяла вся зубовская дружина. В первый раз я просто прошел мимо, но теперь решил рассмотреть тело получше. Форма кое‑где покрылась копотью, однако присев на корточки, я все же сумел разглядеть на плече небольшой прямоугольник. Чуть темнее рукава вокруг. Видимо, за лето ткань успела слегка выгореть на солнце, и только в одном месте…

– Не это ищешь?

От неожиданности я едва не подпрыгнул. Никогда не замечал за Горчаковым талантов перемещаться тихо, однако на этот раз он подошел почти без шума. И уже протягивал мне ладонь, на которой лежал кусок толстой ткани, неровно прошитый ниткой по краям.

До боли знакомая черная птица на фоне широких полос, синей и желтой. Шеврон.

Точно такой же формы, как прямоугольник на форме у покойного громилы.

– Ленка в лесу нашла, – пояснил Горчаков. – Там, за деревьями, метров двести отсюда… Что думаешь?

– Да чего тут думать – и так все понятно, – усмехнулся я, поднимаясь на ноги. – Спороли с одежды, чтобы не дай Матерь чего не вышло. Зубовы теперь скажут – его сиятельству Ольгерду Святославовичу вольники лесопилку подпалили, а наших там не было.

– Допросить бы этих. – Горчаков кивнул в сторону пленных. – Может, чего и расскажут. И потом в Орешек, к градоначальнику. Пусть порядок наводит.

– Наведет он, как же. Зубовы Петра Петровича крепко за… за одно место держат. Ему шеврон показывать без толку. – Я на мгновение задумался. – Но я, кажется, знаю, кого все это заинтересует.

Глава 10

– Надо же… огневолк. – Жихарь покачал головой. – Видать, и правда необычный вы человек, Игорь Данилович, если такую тварь приручили.

Вулкан отозвался на «тварь» недовольным ворчанием, и гридни дружно отодвинулись, сгрудившись втроем у борта. По серой шкуре пробежали крохотные искорки, но на этом иллюминация закончилась: даже если волк еще и не научился понимать команды, то мой настрой улавливал безошибочно.

И уже сообразил, что я вряд ли буду в восторге, если он вдруг начнет полыхать мощью аспекта в кузове грузовика по соседству со штуцерами, патронами и прочей ценной добычей – не говоря уже о людях. Мне Огонь разве что слегка повредил бы одежду, однако остальные пассажиры магией не обладали.

И всю дорогу от горчаковской вотчины поглядывали на Вулкана если не с подозрением, то с осторожностью – уж точно. Создание, подобных которому гридни наблюдали обычно через прицел штуцера, внушало…

В общем, внушало – тем более, что со дня нашей первой встречи зверь успел еще вымахать, и теперь напоминал не щенка с неуклюжими большими лапами, а таежного хищника – разве что еще не набравшего веса и полной силы.

– Это ж какой он вымахает? – Жихарь будто прочитал мои мысли. – Я ж их взрослых‑то сколько раз видел. Шкура такая, что не всякая пуля возьмет. Пасть – хоть голову туда клади… Килограмм на сто пятьдесят потянет.

– Сто пятьдесят? – усмехнулся я. – Больше.

Моих познаний пока еще не хватало разобраться в рангах наделенных аспектом волков – и даже одного вполне конкретного волка. Но общую закономерность я уловил: местное зверье явно изрядно подрастало с годами, особенно если имело возможность периодически кушать себе подобных. Других тварей с аспектами – только калибром поменьше.

А Вулкан еще и подпитывался от моего контура – так что имел шансы годам этак к двум‑трем превратиться в самую настоящую машину смерти. Куда крупнее и опаснее даже вожака стаи, которого я прикончил, когда приехал в Ижору знакомиться с соседями.

– Куда уж больше? – тихо проговорил Седой. – Я вот думаю – зря вы его взяли, Игорь Данилович. У волка и силы побольше, и нюх такой, что собакам не снилось даже, но это ж дикий зверь! Его сколько не корми – все равно в лес смотрит.

– Ага. Вот и я говорю – удерет. – Василий покачал головой. – Или еще хуже – во всем Отрадном кур передавит. Хищник!

Вулкан недовольно покосился на отца с сыном, но от комментариев, конечно же, воздержался. Даже умей он говорить – пожалуй, все равно промолчал бы. Я мог только догадываться, откуда в огневолке взялось то, что у людей обычно называется «достоинством», но зверь явно умел себя вести.

Или научился с тех пор, как между нами протянулся невидимый, но прочный поводок аспекта. И неудивительно: эта странная связь одинаково хорошо работала в обе стороны, и по канала текла не только мана магического конутра. И если уж я то и дело чувствовал запах добычи и влажный таежный мох под ногами – то есть, лапами – Вулкан наверняка тоже умел заглядывать в человеческую жизнь. И не одним глазком, а сразу двумя.

Может, поэтому и не стал возражать, когда я велел ему забраться в кузов. Просто запрыгнул и улегся рядом со мной, нисколько не обращая внимания ни на людей, ни на сложенные рядом трофейные штуцера, от которых за километр разило порохом и оружейной смазкой.

– Да ладно тебе. Может, и не передавит. Дались ему эти куры. – Жихарь все‑таки нашел в себе смелость подсесть чуть поближе. – Зато какой красавец. Порода!

Вулкан даже ухом не повел, но я почувствовал, как где‑то внутри у него на мгновение зажглась теплая искорка. Вряд ли зверь уже успел проникнуться симпатией к гридню – скорее считал мою… Или просто уловил интонацию.

Как говорится – доброе слово и кошке приятно.

Огневолку, кажется, тоже.

– А это, ваше сиятельство… – Жихарь осторожно пододвинулся, скользнув спиной по борту кузова. – А погладить можно?

– Думаю, лучше не стоит.

Я пока и сам не спешил прикасаться к Вулкану без надобности. Вряд ли он всерьез обиделся бы на такую фамильярность, однако челюсти и зубы, способные одним движением отхватить палец, а то и кисть целиком, все же внушали уважение. И даже поездка до дома в кузове грузовика была для нас обоих скорее вынужденной мерой.

Волк ко мне привык. Нет, он не разучился охотиться, и мягкий мох в Тайге все еще оставался для Вулкана куда лучшей постелью, чем собачья подстилка в конуре, однако с каждым днем мы становились все ближе – во всех смыслах. Его уже не раз видели неподалеку от Гром‑камня, чуть ли не прямо в Отрадном.

Зверь разучился бояться людей, и уже подходил к жилью так близко, что рано или поздно кто‑то из местных непременно всадил бы ему пулю в брюхо. Так что, видимо, мне оставалось только отвезти его домой и надеяться, что могучий таежный хищник сможет ужиться с коровами, лошадьми, козами и прочей домашней скотиной.

Очень вкусной и почти беззащитной.

– Почти приехали! – Иван высунул голову из кабины. – Смотрите, ваше сиятельство – встречают уже!