Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 138

– Чувствую… Матерь милосердная, да сколько же их там?

Младший Друцкий явно нервничал, но паника из его голоса исчезла. Известная угроза всегда понятнее неизвестной, и после разговоров о духах и магии старых богов встреча с самыми обычными, пусть и редкими, таежными тварями наверняка казалась ему чем‑то обыденным и нисколько не страшным. Полдюжины с лишним Одаренных из княжеских родов и десяток гридней – в такой компании бояться нечего. Даже в Велесову ночь.

И даже в Тайге.

– Упокойте их уже, судари, – пробормотал кто‑то за моей спиной. – Они явно идут сюда.

– Почуяли. Не стоит подпускать упырей близко. – Горчаков покосился на меня. – Твари медлительны, но все равно опасны.

– Сейчас исполним, ваше сиятельство, – усмехнулся Сокол, упираясь в плечо прикладом. – Разлетится голова, что твоя тыква…

– Стой! – Я едва успел схватить уже поднявшийся ствол штуцера. – Лучше обойтись без шума. Неизвестно, кто еще сюда придет, если мы начнем палить.

– Матерь, да сколько же можно… Сам справлюсь!

Младший Друцкий благоразумно решил не полагаться на свои умения обращаться с копьем, и на кончиках его пальцев замерцали бледные огоньки. Кажется, аспект Ветра – Огонь или Лед я бы распознал без ошибки, а для Камня магия выглядела слишком подвижной и легковесной.

Его сиятельство обошелся без грохота, иллюминации и прочих ненужных эффектов: просто взмахнул рукой, что‑то невидимое свистнуло в воздухе, и голова шагавшего впереди упыря с неприятно‑влажным звуком отделилась от шеи, съехала набок и исчезла в стелющемся по земле тумане. Тело по инерции сделало пару шагов и тоже рухнуло, будто ныряя в мох.

На второй раз Друцкий исправился, прицелился получше и вторым взмахом руки уложил сразу четырех упырей, включая самого крупного, явно успевшего отожраться то ли на местном зверье, то ли на товарищах, не успевших обратиться в нежить. Уродливые угловатые силуэты падали, разваливаясь на части, но их место тут же занимали следующие.

Я мог только догадываться, откуда упыри взялись в таком количестве, да еще и всего в нескольких километрах от Невы, но их из Тайги пожаловала целая толпа.

Мы с Горчаковым ударили одновременно. Я целой россыпью огненных заклинаний – полыхающих шариков диаметром в несколько сантиметров, а он – Кольцом Льда. У края полянки сверкнула вспышка, и полупрозрачные блестящие лезвия разлетелись во все стороны, кромсая мертвую плоть. Еще несколько упырей рухнули, и на мгновение показалось что теперь все точно закончится.

Не закончилось: темные силуэты исчезли, но я все еще слышал доносившееся из леса глухое ворчание. Кривые и бледные пальцы тумана ползли вверх к капищу, цепляясь за землю, а мерная и густая мощь аспект Смерти теперь пульсировала со всех сторон одновременно.

Вряд ли гнилым мозгам упырей хватило остатков интеллекта окружить полянку – они просто брели мимо огромной толпой, и некоторые успевали учуять живую человеческую плоть. И тянулись к капищу, чтобы подкрепиться.

– Да сколько же их там? – растерянно пробормотал младший Друцкий, водя из стороны в стороны стволом невесть откуда взявшегося револьвера. – У нас и покойников‑то в Тайге столько не хоронили…

– Не знаю, Александр Матвеевич. – Я прищурился, высматривая бредущие в тумане фигуры. – Это нам, полагаю, только предстоит выяснить.

– Да какая разница? – Старший Друцкий воткнул копье в землю и зажег в обеих руках голубые огоньки. – Просто положим их всех – и дело с концом!

Несмотря на Ледяной аспект, темперамент у его сиятельства оказался весьма жаркий и нетерпеливый. Да и сил хватало: старик не стал размениваться на мелочи и сразу врезал тяжелой артиллерией – чем‑то ранга четвертого, а то и третьего. Примерно в трех десятках шагов в тумане сверкнула яркая синяя молния, в воздухе отчетливо запахло грозой, и во все стороны полетели обломанные ветки, комья земли и то, что когда‑то было частями человеческих тел.

Могучая магия не пощадила и деревья. Несколько сосен вздрогнули, как от удара топором, а одна с оглушительным треском переломилась и рухнула, придавливая пару‑тройку упырей.

– Действительно, чего стесняться? – проворчал я. – Давайте как следует пошумим, судари.

Друцкий уже и сам понял свою ошибку, но делать было уже нечего. Глухое ворчание раздалось со всех сторон одновременно, и капищу из тумана снова полезли уродливые черные тени.

– К бою! – рявкнул я, выпуская из ладони Красную Плеть.

Огненный хлыст одним махом вырос на десять с лишним метров и с сердитым жужжанием распрямился, с одинаковой легкостью кромсая и немертвую плоть, и дерево. Молодые сосенки магия срезала начисто, а старые и могучие калечила, оставляя на коре алые отметины. Я несколько раз прошелся Плетью туда‑сюда, очищая подступы к капищу, но это помогло лишь ненадолго: через несколько мгновений туман снова наполнился недобрыми и голодными звуками.

И с других флагов дело обстояло примерно так же. Князья вступили в схватку, методично выкашивая вокруг капища все живое – то есть, мертвое – силой четырех стихий. А кто‑то ударил Жизнью – чем‑то странным, явно узкоспециализированным: от неизвестного мне заклинания ветви деревьев даже не дернулись, однако с полдюжины упырей в одно мгновение развеяло в пыль.

Видимо, у господ целителей в арсенале имелись фокусы на случай появления восставших из могилы покойников.

– Ну, такое веселье я уж точно не пропущу, – усмехнулся Сокол.

Его штуцер громыхнул, выплевывая огонь, и череп твари в двух десятках шагов разлетелась на куски. На вторую – массивную, чуть ли не вдвое крупнее – ушли остатки магазина. Остальные гридни тоже вовсю палили, однако арбалеты и ружья основательно уступали боевой магии: мертвые тела упырей принимали свинец без особого вреда для себя, а выцеливать в темноте и тумане голову было не так уж и просто.

Совместными усилиями мы упокоили, пожалуй, уже два‑три десятка тварей, однако их не становилось меньше.

– Что будем делать, ваше сиятельство? – будничным тоном поинтересовался Сокол, с щелчками наполняя магазин штуцера патронами. – Попробуем прорваться к машинам? Тут километра два всего – может, и дойдем?

– Ночью, через лес? – поморщился я, заряжая очередную Красную Плеть. – Исключено. В таком тумане нас разделят и сожрут за полчаса.

– Поддерживаю, друг мой. – Горчаков свалил острой сосулькой еще пару упырей на краю полянки и отступил на шаг – видимо, чтобы ненароком не впитать аспект. – В низинах туман будет по пояс – а со сломанной ногой далеко не убежишь.

– Значит, остается только держаться здесь! – Револьвер младшего Друцкого выстрелил последний раз и беспомощно защелкал курком по опустевшему барабану. – И берегите патроны, судари. Что‑то подсказывает, их у нас куда меньше, чем тварей в этом лесу.

Похоже, его сиятельство не ошибся: Тайга то ли решила выдать весь скопившийся за несколько столетий запас упырей, то ли просто штамповала их где‑то неподалеку. Невидимый конвейер работал с разнообразием и какой‑никакой фантазией, выпуская из тумана покойников всех мастей и калибров.

Пару раз в свете магического огня мелькнуло что‑то похожее на новомодный камуфляж, в котором щеголяли гридни из Гатчины, Елизаветино и Извары. Немалая часть упырей была одета в армейскую форму – видимо, бывшие сослуживцы Сокола, пропавшие в Тайге за последний год. Но немало оказалось и тех, чья одежда висела лохмотьями… или вообще отсутствовала, давно истлев и превратившись в грязь на немертвых телах. А несколько тварей – самых крупных и отъевшихся, по два с половиной метра ростом – поблескивали металлом.

– Матерь милосердная, это что – варяги? – Младший Друцкий опустился на одно колено и принялся перезаряжать револьвер. – И как у вас с маной, судари? Не хотелось бы паниковать раньше времени, но…

– У меня тоже заканчивается, – вздохнул Горчаков. – Как бы нам не пришлось поработать топорами и копьями.

Остальные князья предпочли отмолчаться, но и так было ясно, что и у них резерв уходит куда быстрее, чем успевает наполняться магией Тайги. Ману из окружающего капище пространства приходилось тянуть все осторожнее, чтобы вместе с энергией не прихватить разлитый повсюду аспект Смерти. Один старший Друцкий еще периодически выдавал что‑то по‑настоящему убойное и могучие, а все прочие уже давно экономили остатки магических сил, понемногу отступая от леса к идолам на возвышенности.