Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 131

– Звучит обнадеживающе, – усмехнулся я. И тут же снова нахмурился. – Физически. А… не физически?

– Сама не пойму. Вроде и ничего, а вроде и с аспектом какая‑то ерунда творится. – Полина прищурилась, и я снова ощутил прикосновения ее Дара. – Основной как обычно, а второй… У тебя ведь Жизнь, как и у меня, да?

– Была, кажется. – Я кое‑как вспомнил, что выдал прибор в военном госпитале. – Но так, не густо.

– Вижу, что не густо… Еще Лед появился.

– Это от кракена, – догадался я. – Помнишь, Жихарь рассказывал?

Я прикрыл глаза и попытался расплести в астрале нити аспектов, но вышло не очень: для полноценной медитации господский дом с его шумом явно не годился, так что у меня получилось только слегка проявить магию.

Алые искорки – Огонь. Зеленые – Жизнь, которая к тому же еще и норовила спрятаться за голубым Льдом. Разноцветная мишура поблескивала вокруг, однако выделить отдельные стихии я так и не сумел.

Да и зачем?

– Не пойму. То ли Жизнь просела, то ли это Лед так теперь искрит. – Полина слегка нахмурилась, но тут же виновато заулыбалась. – Я же не прибор – так, вижу кое‑что. Это тебе в Новгород надо, если разобраться хочешь. Или к диаконисе в Орешек – вдруг чего подскажет?

– Не горит. – Я махнул рукой. – Потом съезжу, когда с охоты вернемся. А то гости небось, уже вовсю собираются.

– Собираются? – улыбнулась Полина, приподнимая бровь. – Собрались! Матвей Георгиевич со своими еще затемно приехал.

Я еще не успел запомнить ни многочисленных знакомцев, ни уж тем более дальнюю родню Горчаковых, однако это имя сразу отложилось в уме. Наверное, потому, что его сиверский князь из рода Друцких приходился младшим братом тому самому Александру Георгиевичу, который… которого в Тайге постигла весьма прискорбная участь.

Я уже видел упыря своими глазами и без труда мог представить, в какую тварь превратился пропавший княжич.

– Друцкий, значит? – Я поднялся из‑за стола. – А чего в дом не позвала? Гостей накормить положено.

– Да они там с дядей Олегом уже целый час как на площадке возятся. – Полина махнула рукой. – Говорят – без хозяина завтракать не дело.

– А хозяин спит, как… этот самый, – недовольно проворчал я, шагая к прихожей. – Стыдоба!

Великанов мост – единственный путь через Неву на всю округу – располагался в вотчине Костровых, и князья и бароны обычно собирались на охоту прямо в Гром‑камне. В прошлом году их встречал отец, а в этом…

В этом я проспал все на свете – и теперь спешил поскорее исправить оплошность.

Воображение уже успело нарисовать полный двор гостей, но, к счастью, ранних пташек, прикативших в Отрадное еще до рассвета, оказалось не так много. Едва выйдя на крыльцо, я разглядел у Гром‑камня всего один видавший виды внедорожник – точную копию дядиного «козлика», только слегка посвежее. Внутри никого не было – все пассажиры давно переместились на площадку между домом и гридницей и, судя по звукам, вовсю занимались… чем‑то.

– Проснулся? – Дядя поднялся с лавки у стены и шагнул мне навстречу. – А я тут уже это… собираю тебя помаленьку.

– Чего не разбудил? – поинтересовался я вполголоса.

– Зачем будить? Спит человек – так пускай спит! – Вместо дяди ответил старик в выцветшей камуфляжной куртке и болотных сапогах по середину бедра. – Это я сам не рассчитал – из Сиверска‑то путь не близкий! Восемьдесят километров, считай – вот и выехали заранее.

Его сиятельство Матвей Георгиевич Друцкий был чуть ли не две головы ниже меня, зато шириной плеч не уступал Горчакову. А длинная борода, заплетенная в косицу, и густые прокуренные усы и вовсе делали сиверского князя похожим на сказочного гнома. Наверное, поэтому я и запомнил его среди прочих.

Ну, еще история с братом‑упырем, конечно же… Такое разве забудешь?

Мы уже виделись – и на суде перед поединком, и в тот день, когда старики дожидались меня у храма после присяги. Но тогда поговорить не успели, и поэтому, видимо, Друцкий решил наверстать упущенное прямо сейчас.

– Ольгерд Святославич тоже в дороге уж, наверное, – продолжил он, протягивая мне крепкую короткопалую ладонь. – А там и остальные подъедут. Вырицкие, из Белогорки… родня моя из Никольского.

Рукопожатие у Друцкого оказалось такое, что я едва удержался от соблазна в ответ сломать ему пару костей, но старик буквально воплощал собой доброжелательность, а силу не рассчитал, похоже, исключительно от избытка чувств.

– А мы к вам, Игорь Данилович, не с пустыми руками, кстати, – проговорил он, наконец, выпуская мою руку из стальных клещей. И, развернувшись, позвал кого‑то из своих: – Александр! Неси, показывай подарок!

Глава 13

Из‑за дядиной спины показался еще один боевой гном. Помолодевшая копия старика Друцкого, разве что самую малость поизящнее и в новеньком камуфляже вместо выцветшего чуть ли не до белизны доисторического. То ли племянник, то ли сын, то ли кто‑нибудь из родни. Но не слишком дальней – будь у парня седая борода вместо темно‑рыжей, я, пожалуй, и вовсе не отличил бы этих двоих.

В руках младший Друцкий держал копье – длинное, чуть ли не в полтора его компактных роста. Листовидный наконечник из стали вполне сгодился бы и для ближнего боя, и для метания. Однако два небольших отростка у его основания, чем‑то похожие на крестовину меча, явно были сделаны для того, чтобы оружие не уходило в рану слишком глубоко, не позволяя жертве подобраться слишком близко к владельцу.

Для схватки с человеком такая штуковина годится на троечку – слишком уж большая и неповоротливая. А вот для охоты…

– Надеюсь, это копье сослужит хорошую службу. – Друцкий принял оружие из рук младшего родственника и протянул мне. – Я поспорил с Ольгердом Святославичем, что именно вы первым уложите зверя.

– Вот этим? – Я осторожно принял подарок. – Я думал, мы возьмем штуцера или арбалеты.

– Оставьте игрушки женщинам и маленьким детям, Игорь Данилович, – усмехнулся Друцкий. – Настоящий воин охотится так, как охотились его предки. Чтобы убить кого‑то с сотни шагов, большого ума не надо.

– Не уверен. – Я пожал плечами. – Я всего месяц на Пограничье, но уже видел тварей, которых не так просто уложить даже английским патроном.

– Но только на таких и стоит ходить князю, ведь так? – Друцкий легонько хлопнул меня по плечу. – На охоте проверяется все – ловкость, сила, умение владеть оружием…

– И умение владеть собой, – добавил дядя. – Не так уж просто, знаешь ли, вести себя прилично, когда на тебя идет медведь с аспектом. Помнится, четыре года назад его сиятельство Александр Матвеевич…

– Матерь милосердная, когда вы, наконец, прекратите⁈ – жалобно огрызнулся гном‑младший. – Я просто не приготовился!

Я мог только догадываться, как именно опозорился наследник Друцкого, но, судя по тому, как громко и дружно заржали все, включая Сокола с Жихарем – весьма основательно. До недавнего времени я был твердо убежден, что мне такое уж точно не грозит, однако теперь воображение поспешно, однако весьма красочно изобразило выходящего из‑за сосен некромедведя трех метров в холке.

Нелегкая работенка – даже для Стража.

– Эта охота – древнейший из обычаев Пограничья, – продолжил Друцкий. – Наследие тех времен, когда князьям порой приходилось забыть о своих разногласиях и сражаться плечом к плечу.

С каждым мгновением старик все больше напоминал Горчакова. Даже говорить начал так же, будто персонаж какой‑нибудь древней саги о варягах. В любой другой обстановке все это меня, пожалуй, только позабавило бы, однако сейчас речь шла о весьма насущных делах.

– Значит, раньше вы охотились все вместе? – спросил я. – И Зубовы тоже?

Услышав знакомую фамилию, Друцкий поморщился, будто его вдруг посетил приступ зубной боли. Я даже не представлял, какие застарелые обиды и споры могут быть у Сиверска и Гатчины, однако они явно были. Иначе старик не водил бы с Горчаковым столь тесной дружбы – да и сюда, пожалуй, приехал бы без всяких там подарков.