Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ). Страница 12

Фёдор Владимирович повернулся к Волконскому.

— Алексей Петрович…

— Слушаю, Ваше Величество!

— Изучите документы из папки Игоря Валерьевича. Соберите адреса и имена всех до единого, кто оставил эти отзывы. Графы, бароны, купцы — плевать. В течение трёх часов все они должны быть доставлены во Дворец. Возражения не принимаются, отговорки о здоровье игнорируются. Больных привезти на носилках.

— Будет исполнено! Куда их разместить, Государь?

Император на секунду задумался, и в его глазах блеснул недобрый огонёк.

— В Янтарную комнату. Там им будет достаточно уютно.

Через три часа Янтарная комната, обычно открывавшаяся только для приёмов иностранных послов, напоминала растревоженный курятник. Около полусотни аристократов, выдернутых из своих особняков, ресторанов и даже из постелей, жались друг к другу, перешёптываясь. Дамы нервно обмахивались веерами, мужчины поправляли галстуки. Никто не понимал, за что им выпала такая «честь».

Стены комнаты были покрыты панелями из натурального янтаря, под которыми скрывалась сложнейшая сеть артефакторной звукоизоляции. Считалось, что даже взрыв гранаты внутри этого помещения снаружи будет звучать как лёгкий хлопок в ладоши.

Двери распахнулись. Гвардейцы отступили в стороны, и в зал вошёл Император. За ним с каменным лицом следовал Волконский.

Гудение мгновенно стихло. Аристократы склонились в поклонах.

Фёдор Владимирович прошёл в центр комнаты. В его руках не было никаких бумаг, но все присутствующие вдруг почувствовали, как воздух стал плотным, тяжёлым, обжигающим лёгкие…

Император обвёл толпу суровым взглядом.

— Я собрал вас здесь, потому что ознакомился с вашей глубокой обеспокоенностью социальной политикой в столице…

Кто-то из баронов в первом ряду попытался подобострастно улыбнуться, решив, что их услышали. Это было ошибкой.

— ВЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ?!!! — громовой рёв Императора ударил по ушам так, что пара дам попадали в обморок, остальные закрыли головы руками.

Аура правителя вырвалась наружу, спрессовав воздух в Янтарной комнате до состояния монолита.

— Вы, зажравшиеся паразиты! — ревел Фёдор Владимирович, наступая на жмущуюся к стенам элиту. — Империя истекает кровью на границах! Мои солдаты дохнут в грязи, чтобы вы могли жрать свои деликатесы! Появляется человек, который забирает сирот с улиц, даёт им работу, платит им зарплату, очищая город от потенциального криминала… И вам, видите ли, НЕ НРАВИТСЯ ИХ ПРОИСХОЖДЕНИЕ?!!!

В коридоре за закрытыми дверями стояла стража. Гвардейцы, привыкшие ко всему, сейчас нервно переглядывались. Легендарная артефактная звукоизоляция Янтарной комнаты, рассчитанная на поглощение магических ударов, просто не справлялась. Двери вибрировали. По коридору гуляло эхо императорского гнева, и от каждого нового крика хрустальные подвески на бра жалобно звенели.

Гвардейцы инстинктивно попятились назад от дверей, искренне радуясь, что они стоят снаружи, а не внутри.

— Вам не нравятся сироты, подающие кофе⁈ — бушевал Император внутри. Янтарь на стенах пошёл мелкими трещинами от резонанса. — Вам противно смотреть на тех, чьи отцы сложили головы за Стеной, чтобы вы могли писать свои поганые отзывы в тёплых кабинетах⁈

Толпа аристократов вжалась в углы. Барон, пытавшийся улыбаться, теперь был белее мела и мелко трясся.

— Я услышал вашу претензию! — Фёдор Владимирович резко понизил голос, но от этого стало только страшнее. — И я решил пойти вам навстречу. Раз вас так смущает общество простолюдинов, я обеспечу вам общество, достойное вашей голубой крови…

Император повернулся к Волконскому.

— Алексей Петрович, оформить всем присутствующим мобилизационные предписания. Завтра на рассвете эти ценители высоких манер отправляются в сектор «Восток-3». Там как раз прорвало канализацию, и в ней завелись кислотные слизни. Вы будете лично чистить этот сектор своими нежными руками. А если нет, то ваши уютные места в советах директоров займут те самые сироты, которых вы так презираете.

Аристократы стояли ни живы, ни мёртвы. Кто-то тихонько заскулил, сползая по янтарной стене на пол.

Фёдор Владимирович развернулся и пошёл к выходу. У самых дверей он остановился и бросил через плечо:

— И если хоть одна тварь попытается откупиться или сбежать — расстреляю лично прямо на площади.

Двери открылись и захлопнулись.

Гвардейцы в коридоре вытянулись по струнке, провожая взглядом удаляющегося Императора. Никто не проронил ни слова. Но каждый из них знал: завтра утром в жизни столичной элиты начнутся очень, ОЧЕНЬ новые и познавательные события, связанные с лопатами, резиновыми сапогами и кислотными слизнями.

Утро началось с физической активности, в которой мой модифицированный организм не нуждался от слова «совсем». Но мне нужно было подумать, а мыслительные процессы в этой тушке запускались гораздо бодрее, когда кровь разгонялась по искусственно расширенным сосудам.

Поэтому я висел вниз головой, зацепившись носками ботинок за верхний дверной косяк в кабинете, и методично качал пресс, попутно удерживая в правой руке дымящуюся кружку с двойным эспрессо.

— Семьдесят три… семьдесят четыре… — бормотал я, сгибаясь пополам и отхлёбывая прямо в воздухе. — Если скрестить геном канализационных слизней с пигментными клетками хамелеона…

Псих, развалившийся на коврике, приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с собачьим презрением и громко испортил воздух, явно выражая своё отношение к спорту.

— Вот спасибо, братик. Очень мотивирует, — я сделал сальто и мягко приземлился на паркет.

А потом пошёл в лабораторию. Мозг наконец-то разогрелся, и у меня чесались руки воплотить одну забавную идейку. На столе уже лежали препарированные голосовые связки виверны, которые мои пенсионеры добыли на прошлой неделе. Тварь могла орать так, что стёкла лопались, но я собирался вывернуть этот механизм наизнанку.

Вооружился пинцетом и начал аккуратно вплетать в органику блокирующие руны. Если замкнуть эфирный контур сам на себя, связки начнут не излучать звуковую волну, а поглощать её. Встроить такую штуку в компактное устройство, и можно будет спокойно зачищать любые объекты: выстрелы из дробовика будут звучать тише, чем комариный писк.

Процесс требовал ювелирной точности. Я как раз затаил дыхание, сводя пинцетом два микроскопических нервных узла, когда дверь в лабораторию открылась.

— Вик! Тебе это нужно видеть!

Я вздрогнул. Пинцет соскользнул, нервный узел коротнул, и связки на столе издали сдавленный звук, похожий на кряканье простуженной утки. Заготовка испорчена.

— Лера, — я медленно положил инструмент на стол и закрыл глаза, призывая на помощь всё своё терпение, — мы же договаривались. Когда на двери горит красный индикатор, сюда нельзя входить даже в том случае, если на город нападает дракон. Потому что дракона я остановлю, а вот сбитую тонкую настройку эфирной матрицы мне никто не возместит.

— Да плевать на матрицу! — Валерия влетела внутрь и схватила пульт от телевизора. — Нет, серьёзно, бросай свои кишки, тебе это нужно видеть прямо сейчас!

Она направила пульт в настенную панель, которую я повесил в лаборатории чисто для фона.

Экран заработал. Шёл экстренный выпуск центрального имперского канала. В студии стоял лощёный ведущий с таким возмущённым лицом, будто ему только что в прямом эфире наступили на ногу.

— … и мы продолжаем следить за развитием беспрецедентной ситуации вокруг столичного Акванариума, — вещал он, разрубая воздух ладонями. — Буквально вчера сеть взорвалась от шквала негативных отзывов. Группа так называемых «элитных критиков» обрушилась на руководство комплекса. И знаете, в чём заключались их претензии? В безопасности? Нет. В качестве содержания редких химер? Снова мимо!

Камера наехала на лицо ведущего крупным планом.

— Их оскорбил тот факт, что полы там моют и кофе подают граждане Империи, которые, видите ли, являются выпускниками сиротских приютов!