Моя космонавтика и другие истории. Страница 10
– В медпункте есть немного сульфацида, – сказала Вера. – Приходите, будем обрабатывать каждый день, иногда они просто уходят.
– Идите работать, Вера, не морочьте мне голову, – устало ответил Столетов и воткнул телефон обратно в розетку.
В тот же миг аппарат истошно зазвонил, а одновременно в дверь ворвался Мурадович:
– Лев Петрович! – кричал он, выкатывая глаза. – Прорыв под Кисловодском! Какая-то тварь докопалась, семь трупов, двоих утащила под землю!
– Спасатели? Пожарные? – Столетов вскочил.
– Все там! И мои там! Не могли до вас дозвониться!
Кисловодском называли склад института, никто не знал почему. Здоровенный железный ангар примыкал когда-то прямо к зданию второго корпуса. В одну из снежных зим часть ангара рухнула, и зайти из корпуса стало невозможно – только в обход, с улицы. Сейчас здесь стояла толпа.
– А я говорил, нельзя столько органики хранить в одном месте… – говорил кто-то.
– Умник нашелся! Это еще Поспелов говорил! А толку – где ее хранить-то?
Вера шла за Столетовым сквозь толпу. Внутри ангара царил разгром, словно тут бесился трактор, заросший механопаразитами: стеллажи повалены, ящики вскрыты, а по центру в полу зиял тоннель почти в рост человека – словно въезд в подземную парковку, вырытый в сырой земле исполинским червем. Дыра уходила вниз и вбок, а рядом стояли испуганные пожарные и спецбригада в химзащите с огнеметами.
– Я не полезу туда с этой зажигалкой, – говорил один из них. – Там семеро моих парней полегло.
– Тихо! – сказал кто-то.
Из дыры послышался далекий стон.
Столетов, растолкав всех, быстро оценил ситуацию:
– Ты советский человек! Там гибнут твои товарищи!
– А что я могу?! – Тот сбросил капюшон химзащиты. – У меня двое детей. Здесь танк нужен!
Столетов открыл рот, но Вера вдруг шагнула вперед.
– Я пойду! – сказала она. И зашагала вниз по глине.
Через несколько шагов лаз повело вбок, и вокруг сгустилась тьма.
– Эй, – позвала Вера. – Есть кто живой?
Стон повторился. Вера побежала вперед, привыкая к темноте, и вдруг чуть не споткнулась о человека.
– Помогите… – прошептал он, приподняв голову. – Ноги…
И Вера увидела: ног у него нет по самые колени.
– Держись, – сказала она, схватила парня за ворот куртки обеими руками и потянула назад, к свету. Несколько метров дались ей с трудом, затем пришлось отдышаться. Парень снова застонал.
– Там есть еще люди? – быстро спросила Вера.
– Нет… Медведь убил всех…
– Медведь? – Вера опасливо глянула в темную глубину и снова поволокла человека к выходу.
И когда до поворота оставалось уже немного, сзади послышался хруст щебня и частые-частые шлепки – мягкие, но от них дрожала земля, словно бежала пара слонов. Вера остановилась и обернулась.
Это было и правда похоже на медведя, только больше раза в два – из темноты, перекатывая свою массу, словно улитка, топотал грузный кожаный мешок белесого цвета со множеством когтистых лап и жутким симметричным рылом, как у глиста. Больше не было сомнений, чей это тоннель, – чудовище занимало весь диаметр. Не добежав метров трех, оно мягко затормозило и распахнуло огромный рот-трубу, набитую по кругу режущими пластинами, – словно выкатило их вперед из кожи и выдохнуло. Полыхнуло жаром – из глотки вылетали синие языки пламени.
– Божечки! – ахнула Вера. – Да это же гигантская тихоходка, про которую столько спорили…
Чудовище угрожающе подалось вперед.
– Не смеешь! – строго и отчетливо произнесла Вера, подняв ладонь. Она угрожающе сорвала с головы красный берет и шагнула навстречу.
Тихоходка от неожиданности попятилась, перекатилась на задницу и подняла передние пары лап. Некоторое время она водила рылом, словно принюхиваясь, а затем с какой-то удивительной ловкостью повернулась в тоннеле и с глухим ворчанием, перекатываясь с лапы на лапу, уплыла во тьму.
Вера надела берет и без проблем дотащила человека до выхода из провала. Тут ее схватили десятки рук, кто-то поздравлял, кто-то охал.
– Живых там больше не найти, – сказала Вера.
Все бросились заваливать дыру обломками ящиков и стеллажей. Вере было не до них – она осматривала парня. Крови не было: ноги были словно обрезаны плазменным резаком, ткань крепко запеклась. Идеальная ампутация. Вера ввела противошоковое, антибиотик и на всякий случай грибковый антидот. Парень открыл глаза, и Вера его узнала – это был охранник Паша с проходной.
– Скорую вызвали? – обернулась Вера.
– Звонили, – ответили из толпы. – Говорят, нет свободных скорых, только по записи на завтра.
– Они с ума сошли? – удивилась Вера. – Ну, давайте на носилки и ко мне в медпункт.
Телефон звонил дважды, но Вера подойти не могла – обрабатывала раны. Взяла трубку лишь на третий раз.
– Медпункт, Поспелова? – уточнила телефонистка. – Соединяю.
В трубке щелкало.
– Верочка?
– Эрик, милый! Мы же договаривались, ты не будешь звонить мне на работу, тут режимный…
– Верочка! – перебил Эрик. – Я же волнуюсь страшно! Я звонил домой, тебя нет! Почему ты на работе? Как ты решила добираться?
– У меня пока не было времени. Представляешь, у нас тут…
– Не было времени?! Верочка, ты в своем уме? Остались считаные часы! Следующий дрейф через год! Может поменяться роза ветров, закроются возможности, не будет проводников, транспорта! У меня нет средств на новый билет: я влез в долги, заложил дом, который строил здесь для тебя, для нас! Умоляю, просто доберись до Пятигорска! Я не смогу это сделать за тебя!
– А ты можешь сдать билет?
Эрик молчал долго.
– Вера, – сказал он наконец, – ты ли это?! Мы ждали этого четыре года!
– Но с кем я оставлю Тишку?
– Вера!!! Какого Тишку?! Отдай соседям! В приют! В институт, в гардероб к тете Вале! Какой Тишка?! Мы же все планировали! Я летел на месяц раньше – устроиться, встретить тебя! А потом ты не могла оставить больную маму, а она не хотела ехать. Потом не стало мамы, а улететь на Дальний Юг становилось все опасней и дороже. Потом сменилась роза ветров и год не было дрейфа. И теперь, когда все наконец сложилось, ты говоришь про Тишку?! Про эту безмозглую вонючую нежить, бешеную паучью тварь, которая мне трижды раздирала ноги до костей?!
– Не ругайся, милый, – попросила Вера. – Я люблю нашего Тишку. И ты его любишь.
– Вера, что у тебя в голове творится?! Ты хочешь дальше жить в этом аду среди скользких тварей [2] , постоянных прорывов, пиявок, коконов, механопаразитов и прочей нежити?! Ты уже не понимаешь, как выглядит весь этот мир со стороны, с нормальной стороны?! Или ты не хочешь видеть меня? У тебя появился другой мужчина?
– Конечно я хочу тебя видеть, – возразила Вера, – почему нет? Мне не нужен другой мужчина. Мне просто надо собраться с мыслями.
– Ну вот, совсем другой разговор! – обрадовался Эрик. – У нас все получится! Я тебя люблю!
– Я тоже тебя люблю.
Она вернулась в бокс. Паша все так же лежал на спине, но щеки его заметно порозовели, глаза были открыты, а взгляд осмысленный, хоть и растерянный.
– Из дома звонили? – спросил он. – Волнуются наверно, небось уже слухи по всему городу про новый прорыв…
Вера кивнула.
– А моя родня вся в Майкопе осталась, – сказал он. – Сколько тебе лет, если не секрет?
– Тридцать восемь.
– Ого. А так и не скажешь.
Вера снова улыбнулась.
– Почему ты улыбаешься? Говорят, ты всегда улыбаешься.
– Потому что все хорошо.
– Что ж хорошего?
– Не могу объяснить, это можно только почувствовать. Просто мне сладко жить.
– Сладко жить? Это как?
– Это когда все делаешь правильно, ничего не тревожит, неприятности не огорчают, а что может радовать, то радует.
Паша помолчал.
– Повезло тебе.
– Раньше я тоже злилась, психовала, металась, кому-то что-то доказывала. И всю жизнь чего-то ждала. Ждала, что придет самое главное, просто надо потерпеть и дождаться. Вот окончу школу, колледж, выйду замуж, найду хорошую работу, рожу сына, сын окончит школу, отслужит спасателем, и тогда я наконец стану счастливой… А теперь я счастливая просто так.