Сладкое создание (ЛП). Страница 9

Наконец-то она станет хозяйкой своей судьбы.

Жизнь Молли представляла собой череду хаотичных испытаний. В десять лет она потеряла обоих родителей во время страшной эпидемии, опустошившей окрестные деревни Дундурана. Сама Молли тоже тяжело заболела, и в те дни она порой жалела, что не последовала за родителями в загробный мир — какая может быть жизнь у изуродованной шрамами сироты?

Дядя Бром, младший брат матери, взял ее к себе, но это сложно было назвать милосердием. Городской шум, особенно гомон таверны, долго оставался для нее пыткой. До переезда она никогда не видела пьяных, а в первую же ночь столкнулась сразу с шестерыми. Столько людей, запахов и звуков — первые две недели она почти не спала.

Дядя Бром ожидал, что она будет работать. Как только Молли немного освоилась, он заставил ее носить заказы, убирать столы и мыть посуду. О том, что ей положено учиться, она узнала лишь когда кто-то донес на Брома в городской совет, и он был вынужден отправить ее в школу с другими детьми.

Молли надеялась обрести друзей, как в деревне, но оказалась безнадежно отсталой. Дети дразнили ее за деревенский акцент, с ужасом разглядывали следы оспы на руках и ногах, кричали, что она их заразит. Школу она быстро возненавидела, но продолжала ходить — лишь бы не быть в таверне.

Тело Молли сформировалось раньше, чем у других девочек. Грудь округлилась, бедра стали шире — и внезапно все мальчишки захотели с ней общаться. Сначала ей нравилось их внимание, а игра с ними научила ее выманивать монеты у старших посетителей таверны. Наблюдать, как это злит других девочек, доставляло своеобразное удовольствие, и Молли не стеснялась.

Главное, что она усвоила за это время — нужно знать границы. Для каждого мужчины эта черта была разной: переступив ее, они считали себя вправе прикасаться. Для кого-то достаточно было простого подмигивания, для других — доброго слова. Она также поняла, что ненавидит, когда ее хватают. Большинство не церемонились — лезли сразу, хватая все, что могли, пока не получали отпор. Так Молли развила в себе инстинкт самосохранения.

Именно этот инстинкт заставил ее однажды ночью бодрствовать, насторожившись. Когда в глухой тьме скрипнула дверь, и она узнала тяжелую поступь дяди, Молли действовала. Брошенный в темноте кинжал рассек рукав его рубахи.

Убирайся и больше не смей сюда заходить, прошипела она в темноту.

И он послушался. Слава судьбам, больше он не пытался.

Ее дядя был трусом до мозга костей. Именно это она ненавидела в нем больше всего. Как и многие трусы, он был задирой, получавшим удовольствие от издевательств над теми, кто слабее. К несчастью, природа наградила его толикой обаяния и в молодости — привлекательной внешностью, что позволило ему далеко продвинуться.

И завести пятерых детей.

Только ради них Молли и терпела дядю. Раздражало ли ее, что всякий раз, когда очередная жена или любовница Брома в отвращении уходила, забота о детях ложилась на нее? Конечно. Но Брайан, Нора, Мерри, Рори и Уна не выбирали себе отца. А они давали Молли подобие семьи. Именно из-за них три года назад она не уехала из Дундурана с мужчиной, клявшимся в любви.

Когда школа закончилась, и ей грозили бесконечные дни в таверне с дядей, она примкнула к компании старших подростков. Они приняли ее, и какое-то время ей казалось, что она наконец-то нашла свое место. Они показали ей все потайные уголки города, даже пробрались как-то в замок Дундуран, чтобы посмеяться над разодетыми богачами на банкете. Они воровали и научили воровать ее, убеждая, что это их законная доля — забытой городской молодежи. Благодаря этим годам она научилась открывать замки, обчищать карманы и выбирать победителя на скачках.

В те годы Молли готова была на все ради друзей — лгать, воровать, причинять боль. И делала это. Она была в одном шаге от тюрьмы, но это не имело значения. Они были ее семьей.

Она думала, что любит их лидера — Финна. Он обещал ей лучшую жизнь, твердил, что они заслуживают большего.

Но со временем в этой идиллии появились трещины. Их бунтарство стало напоминать прокисшее пиво. Финн слишком часто приходил с извинениями после ночи с очередной девушкой. В конце концов, закон настиг его — Финна изгнали из Дундурана. Он заявил, что они отправятся в столицу Гленна и добьются успеха, но Молли не смогла заставить себя уйти.

Маленькие кузены и таверна нуждались в ней.

Это решение казалось правильным, и тоска по Финну и остальным оказалась не такой сильной, как она предполагала. Хотя спустя три года сожаления иногда возвращались.

Какой была бы ее жизнь в Гленна? Определенно выходящей за стены таверны.

После ухода друзей мир Молли сжался до размеров кабака. Она любила это место по-своему и радовалась встречам с завсегдатаями. Но дети взрослели. Таверна ветшала, несмотря на все ее усилия. Дядя Бром с возрастом становился все угрюмее, не желая смириться с потерей былой привлекательности и обаяния.

Внутри нее зрело беспокойное чувство — предчувствие, что скоро наступит время действовать. Что именно делать, она не знала. Когда — тоже. Лишь ощущала, что перемены близки, и когда придет момент — она поймет.

Твердость характера и пышные формы открывали перед ней многие двери, а теперь к этому добавился и аккуратный мешочек с монетами для будущих начинаний.

В тот день она буквально порхала между столиками, вызвав недоуменное ворчание Брома. Казалось, чем счастливее она была, тем мрачнее становился он — еще один повод радоваться жизни.

Когда она обернулась к новому посетителю, сердце Молли бешено заколотилось.

Фэйри стоял в дверях, его высокая фигура застыла в обрамлении янтарного света заката. Темный плащ, ниспадающий с невероятно широких плеч, развевался за ним, пока он медленно шагал внутрь.

Дыхание Молли застряло в горле.

Алларион. Так его звали. А его единорога — Белларанд. Он сам рассказал ей это, конечно, но лишь после многочисленных визитов в таверну. Хотя она выяснила эти детали гораздо раньше, расспрашивая людей в других пивных, у колодцев и у общественных прачечных.

Судьба, как глупо испытывать такой трепет при его появлении, словно он ночной призрак. Эти черные глаза и острые клыки должны были пугать ее.

После Финна она не чувствовала влечения к мужчинам, решив, что они того не стоят. Мужского внимания ей хватило на всю оставшуюся жизнь.

И все же, когда эти нечеловеческие глаза устремились на нее, Молли почувствовала это всем существом.

Улыбнувшись, она поприветствовала его и пригласила пройти к его привычному столику в дальнем углу.

Он быстро становился завсегдатаем таверны, появляясь каждые несколько дней на протяжении всего лета. Каждый раз Молли пыталась разговорить его чуть больше, хотя он, казалось, был вполне доволен, просто наблюдая из своего угла.

Она не понимала, как ему не становится скучно просто сидеть с напитком, который он никогда не пил, но все же была рада его присутствию. Остальные посетители вели себя образцово, когда он был здесь — никаких драк с переворачиванием столов или перепалок на повышенных тонах, и все покидали заведение сразу после последнего звонка. Идеально.

— И с чем бы вы хотели сегодня посидеть? — пошутила она. — У нас новый сидр и только что прибывшая бочка красного вина прямиком из Энделина.

— Мед, пожалуйста. Мне нравится его аромат.

Молли прикусила щеку, чтобы не улыбнуться слишком широко. Он почти всегда заказывал мед.

— Сейчас принесу, — сказала она, подмигнув. С этим загадочным фэйри она пока не нашла ту грань, которую можно было бы осторожно переступить.

Пожалуй, я бы даже не возражала, если бы это он схватил меня, мелькнуло у нее в голове, когда она уже собиралась уходить.

— Одну минуту, мисс.

Неизменно вежлив, как всегда. Она широко раскрыла глаза, моргнув в его сторону. Судьба, у нее перехватило дыхание от нетерпения услышать его просьбу.

— Я хотел бы поговорить с вашим дядей, когда ему будет удобно.