Наблюдатели. Страница 8

– Простите, но как лицо, находящееся под протекцией Арлюминера, я не имею права разглашать информацию, относящуюся к обстоятельствам моей задачи. Ваш запрос подпадает под это ограничение, – она говорила ровно, почти механически. – При этом, – демонстративно окинув его с ног до головы, добавила она, – Вы не похожи на международного офицера при исполнении.

Сенсетив замер. Его маска-пустота была обращена к ней. Тея была готова поспорить, что его разрывает от злости. Минуту длилось молчание, тяжелее любого крика.

– Ждите здесь, – наконец изрек он и растворился за воротами, которые с тем же скрежетом начали смыкаться.

– Будто у меня есть выбор, – горько буркнула Тея, прислоняясь спиной к холодной, шершавой поверхности ограды.

Она лениво, почти автоматически, окинула взглядом местность, позволив деталям складываться в картину. Не крепость, нет. Скорее, резиденция, пропитанная не столько древностью, сколько холодной уверенностью в своей неприкосновенности. Место, где безопасность – не крик, а молчаливая данность. Высокая точка для контроля. Дорога внизу просматривалась идеально – ее приближение заметили давно и помогать не спешили. Узкая тропа, стена с одной стороны, отвесная скала с другой. И наемник-сенсетив в роли привратника? С правом на убийство? Это говорило либо о баснословном богатстве, либо о секрете, который охраняли пуще жизни. Право найма таких стражей имели лишь первые три уровня власти. Она перечислила их про себя, как скучную инструкцию: первый – глава государства; второй – его правая рука или претендент; третий – региональный наблюдатель, фигура вне стран. Кто из них причастен к этому дому?

Скрип ворот, на этот раз менее громкий, вывел ее из раздумий. Из-за них вышел не наемник, а пожилой мужчина, метр с кепкой, в безупречном фраке, с лицом, вырезанным из воска, и взглядом, устремленным в точку над ее левым ухом.

– Мисс Сол? Госпожа Никсон будет рада вас принять. Добро пожаловать в «Серебряные кедры». Прошу следовать за мной в Зимний сад.

Ворота она пересекла с ощущением, что попадает в иной мир. Резкий переход от сырого мрака леса к ухоженной, продуманной до мелочей красоте. Название оказалось буквальным: широкая аллея, обрамленная высокими кедрами с хвоей серебристо-голубого оттенка, вела к монументальному особняку в стиле неоклассицизма. Безупречные газоны, клумбы с ночными цветами, испускавшими сладковатый аромат, и тихий, почти неестественный покой. Справа – хозяйственные постройки, из ангара на крыше с шумом взмывал в небо небольшой старый флайер, оставляя за собой едкий шлейф.

Дворецкий молча сопроводил ее до поместья, затем провел ее через несколько залов, обставленных с бездушным, музейным совершенством. Ни пылинки, ни случайной вещи. Ни признака жизни.

Зимний сад оказался стеклянным куполом, пристроенным к дому. Под ним буйствовала жизнь. Плотный, влажный воздух ударил в лицо, пахнущий землей, орхидеями и чем-то тропическим, гнилостно-сладким. Между гигантских листьев мерцали огоньки светлячков, заключенных в эту рукотворную экосистему.

В центре этого зеленого хаоса, на изящном кованом диванчике, сидела она. Женщина воплощенной холодной элегантности. Она курила длинный мундштук, медленно выпуская дымовые кольца. Темные волосы, уложенные в строгую безупречную прическу, подчеркивали бледность лица с тонкими, четко очерченными чертами. Ее платье простого кроя из переливающейся ткани стоило, Тея была уверена, больше ее годовой зарплаты. На коленях – раскрытая книга, но взгляд устремлен вглубь сада. Она медленно перевела его на Тею. Глаза цвета старого льда, внимательные, проницательные.

– Прошу, присаживайтесь, – ее голос был ровным, бархатистым, без единой нотки гостеприимства. – Чай?

– Не откажусь, спасибо, – Тея опустилась на указанный стул, поставив сумку рядом. Маргарет, заметив это, едва заметно поджала губы. Тея чувствовала себя громадным, неуклюжим мотыльком, влетевшим в коллекцию бабочек.

Женщина отложила книгу. Ее взгляд скользнул по фигуре Теи – средний рост, плотное телосложение, простая поношенная одежда, мышиные распущенные волосы, серые, ничего не выражающие глаза. Тея знала, что видит Маргарет. Антипод образу могущественного посла, который культивировал Карл Розенберг.

– Маргарет Никсон. Рада приветствовать вас, мисс… Сол, если я не ошибаюсь? – Она протянула руку с идеально ухоженными ногтями. Рукопожатие было твердым, быстрым, холодным.

– Не ошибаетесь, – кивнула Тея, не пытаясь улыбнуться.

– Я расстроилась, узнав о замене. Очень скоропостижно… – в голосе прозвучал холодный интерес.

– Я обладаю всеми необходимыми полномочиями, – сухо ответила Тея.

– Разумеется, раз вас пропустили, – Маргарет сделала глоток чая. – Просто я знаю Карла… Вернее, его репутацию. Человек-легенда. Его работы фундаментальны. Его личная сила… впечатляла. Замена внезапная. Я даже собираюсь позвонить нашему общему знакомому, господину Павервольту, прояснить ситуацию. Вы с ним знакомы?

Маргарет Никсон, без сомнения, была акулой светских вод. И сейчас она прощупывала почву.

– Пересекались, – размыто подтвердила Тея. – Куратор Смотрин всегда дисциплинирован.

– Он всегда любезен, когда этого требуют обстоятельства, – улыбнулась Маргарет, но улыбка не дала тепла. – А как себя чувствует Карл? Надеюсь, его недуг не опасен?

– Состояние здоровья моего покровителя – не предмет для светской беседы, миссис Никсон, – Тея поставила чашку с четким стуком. – Я здесь по делу. Мне следует ознакомиться с профайлом кандидата.

Дуэль светской львицы и безразличного обывателя, наделенного властью, была в разгаре. Тея вела себя как бульдозер, и это раздражало. На лице Маргарет мелькнула тень досады.

– Конечно. Дело прежде всего. – Она щелкнула пальцами.

Дворецкий вернулся с тонким планшетом. Маргарет протянула его Тее.

– Мой сын. Рейнольдс Никсон.

Тея взяла планшет. На экране – лицо молодого долговязого мужчины двадцати лет. Светлые волосы, зеленые глаза, в взгляде – надменность, приправленная грустью. Очки. Приятная, но не выдающаяся внешность.

Сведенья о семье.

– Он… приемный? – удивленно уточнила Тея.

Маргарет вздохнула, словно это была ее самая большая, изысканная печаль.

– Да. Я не могу иметь детей. Мы с покойным мужем усыновили Рейнольдса семь лет назад, во время волнений в Валдарионе. Мальчик остался один, мы решили дать ему все. – Голос звучал как заученная речь благодетельницы, и в нем нельзя было разобрать, чувствует ли она что-то к названному сыну или лишь исполняет роль.

– Ваш покойный супруг был главным инженером «Ауры»? – спросила Тея.

Гордость, на этот раз неподдельная, осветила лицо Маргарет.

– Алан был не просто инженером. Он был сердцем и мозгом. «Аура» – его детище. Компания, создавшая континентальную сеть транспортировки од-энергии. После его кончины… влияние угасло. Но «Аура» по-прежнему монополист в трети штатов.

Тея кивнула, листая дальше. Специализация – огонь. Уровень – чуть больше тысяча двухсот единиц. Достаточно высоко. Но данные были сухими. Они не говорили о душе.

В этот момент из холла донесся шум. Громкие, нечленораздельные возгласы, спотыкающиеся шаги. Звуки последствий веселой вечеринки. Лицо Маргарет помрачнело; в гладах вспыхнуло молниеносное бешенство, тут же задавленное железной волей.

Дверь распахнулась с силой.

На пороге стоял наемник. Его маска-пустота была обращена вперед, а в руках, как мешок с тряпьем, он нес молодого человека. Рейнольдса. Тот был бледен, растрепан, взгляд мутный. От него несло перегаром.

– Мамочка… – просипел он, скривившись в пьяной ухмылке. – Я в… порядке…

– Рейнольдс! – ее голос прозвучал как удар хлыста. – Что это значит?! Вэрбеорн!

– Алкогольное опьянение, миссис Никсон, – безразлично констатировал наемник.

– Отпусти, больно… – забормотал Рейнольдс.

Маргарет, сжав губы, кивнула. Вэрбеорн разжал руки. Рейнольдс рухнул на пол, ударившись коленом о мрамор. Он болезненно завыл, с трудом поднялся, оперся о плечо телохранителя.