Человек из подвала. Страница 3

Подвал был единым большим помещением, занимавшим всю площадь дома. Здесь было четыре окна, но это были всего лишь крохотные кусочки стекла, упирающиеся в потолок подвального этажа. Сейчас они были блестящими чёрными прямоугольниками, да и днём вряд ли было намного лучше. Снаружи окна находились на уровне земли и наверняка вечно зарастали травой. Зимой, пожалуй, было ещё хуже: тогда их скрывал снег. Весь свет в комнате исходил от трёх лампочек, вкрученных в деревянные балки, настолько низкие, что её отцу наверняка приходилось пригибаться, проходя под ними. Но и лампочки почти не рассеивали полумрак.

Оглядевшись вокруг, она не заметила никакого движения. Ни мышки. Ни жучка. В углу подвала, в небольшой нише под лестницей, на бетонной плите стояли стиральная и сушильная машины. У стены, справа от неё, выстроились стопки коробок, все небрежно надписаны чёрным маркером. На паре из них значилось её имя. Вероятно, это были вещи из её детства, те, что хранились в подвале старого дома. Кроме этого в подвале были только прямоугольная печь и высокий водонагреватель, они стояли посреди пола на своей собственной бетонной плите. Металлический цилиндр водонагревателя был высотой около пяти футов, его окружали трубы, клапаны и счётчики; назначение их было для неё загадкой, разгадывать которую не было ни малейшей охоты. Главное, у неё была возможность принимать горячий душ каждый день.

Но вот стены подвала и правда наводили на неё ужас.

Они были построены из гигантских грубых каменных плит, каждая почти что с Лен величиной. Они напоминали Ноэ камни, из которых были сложены египетские пирамиды, разве что эти были серые и с грубыми очертаниями, как будто их высекали древними инструментами. Тонкая линия цемента держала их вместе, хотя тревожащие трещины проламывали себе путь и сквозь камни, и сквозь раствор, как нарисованные на карте реки.

Это место напоминало подземелье замка. Недоставало разве что железных кандалов, свисающих с камней, и, может, скелета в углу.

Она обошла водонагреватель кругом, чтобы посмотреть, что с другой стороны, но не нашла ничего, кроме утоптанной земли. Каменные плиты и трещины в стене, одна из которых, прямо-таки монструозная, начиналась сверху, возле балок, и затем зигзагом сбегала до самого низа, – всё это выглядело как последствия землетрясения, вот только в этом районе землетрясений не бывает. Насколько ей было известно.

Подвал был пустым и затхлым, ни одного укромного местечка. Только здесь всё воспринималось иначе. Как будто молекулы воздуха были плотно спрессованы. Атмосфера подвала сдавливала ей голову, как слишком тесные наушники.

Ей здесь не нравилось.

Но не настолько, чтобы предупреждать людей, что сюда не следует спускаться. Бывали ли те дети в этом подвале? Знали ли они тех, кто жил здесь раньше? Родители Ноэ купили этот дом, так как он был больше их прежнего и продавался по очень доступной цене. Они даже не искали новый дом. Этот дом появился в их поле зрения неожиданно, его нашла Ноэ. Нет, конечно, она не занималась недвижимостью. Ей просто было интересно, насколько большой двор необходим для собаки среднего размера. Она наткнулась на дом в Интернете, и ей понравился его красный цвет, плоский металлический человечек на крыше и весь его старинный облик. Папа стоял неподалеку, и она показала дом ему. Когда он увидел объявление, у него чуть лицо не вывалилось из черепа. Никогда ещё она не видела его таким удивлённым. Судя по всему, цена была очень хорошей.

Прошло чуть больше месяца, и они уже живут в этом доме. Переезд был неожиданным и странным. Но дом определённо стоил того – и неожиданности, и странности. Даже если к нему прилагался стрёмный подвал и стрёмные соседи.

Она посмотрела наверх, на прямоугольники цвета ночи в верхней части стен. Её воображение нарисовало пару ботинок в одном из окон, как если бы у дома в темноте стоял незнакомец. Прибавив эту картинку к мысли о похороненных под землёй мертвецах, она поняла, что пора покинуть подвал. Её воображение отыгрывалось на ней за то, что она не спит.

Ноэ подошла к лестнице и подняла глаза к светлому прямоугольнику, который был кухней… и чуть не выпрыгнула из своих пушистых зелёных тапочек.

В дверях темнел силуэт маленькой фигурки.

– Оборотни, – тихонько проговорила маленькая фигурка.

– Ну ты даёшь, Лен. Ты напугала меня до полусмерти. Что ты здесь делаешь? – Ноэ, прищурившись, оглядела сестру. Лен была в ярко-зелёном комбинезоне, низ которого раздулся от подгузника, руки девочки душили лемура.

– Там, внизу, оборотни, – пробормотала Лен.

– Если послушать тебя, так везде оборотни, – сказала Ноэ. Лен боялась темноты. Если они ехали в машине ночью, она заставляла Ноэ включать лампочку над сиденьем, а когда смеркалось, и носа не высовывала на крыльцо. В прошлом году им пришлось прервать хеллоуинский поход за конфетами, потому что Лен скуксилась. Даже пластмассовая тыква, набитая конфетами, не убедила её остаться на улице. Она сказала, что в темноте прячутся оборотни. Ноэ сама была виновата: как-то вечером она позволила Лен посмотреть вместе с ней фильм про оборотней. Это был старый фильм, чёрно-белый, с фальшивым туманом и ещё более фальшивыми деревьями. И теперь оборотни были кошмаром Лен.

Лен забормотала что-то ещё, уже не про «оборотней», но Ноэ не расслышала. И тут она поняла, что её младшая сестра вовсе не с ней разговаривает. Она ведь даже не смотрит на неё. И легонько покачивается.

Лен ходила во сне.

Сердце у Ноэ упало, когда она представила, как сестрёнка падает с лестницы. Она бросилась наверх, перескакивая через ступеньки, и подхватила Лен на руки, пока сестрёнка не покатилась по этим твёрдым ступенькам на твёрдый земляной пол.

Лен резко открыла глаза, потёрла их тыльной стороной запястья и окончательно додушила своего лемура.

– Где я? – спросила она.

– Ты на кухне. В новом доме. Думаю, тебе очень хочется спать. Пойдём, ляжем в кроватку.

– Поспим в твоей кровати? – спросила Лен.

Ноэ выглянула в черноту кухонного окна.

– Да. Пожалуй, да.

Лен не сводила глаз с подвала, пока Ноэ не закрыла дверь.

– Там, внизу, оборотни, – сказала малышка серьёзно, как взрослая.

Ноэ отвела Лен в свою спальню, придвинула матрас к стене и уложила на него сестру. Затем она подтащила одну из металлических частей кровати и положила на пол рядом с матрасом. Она проверила, уютно ли Лен между ней и стеной (судя по тому, что Лен уже заснула, ей было вполне уютно), а затем привязала своё запястье к железной раме кровати одним из своих носков.

Тёплые слёзы медленно позли по щекам Ноэ, пока она лежала рядом с сестрой. Она еле сдерживала рыдания, грозившие вытолкнуться из горла, вылететь изо рта. Она не хотела в это верить. Она надеялась, что с Лен этого не случится. Но вот и случилось. Лен была лунатиком. Как и сама Ноэ. И это было страшнее любого подвала.

Три

– Мне не нравится, когда ты привязываешь себя к кровати, – сказала мама. Примерившись отвёрткой к ломтику бекона на скворчащей сковороде, она подцепила его и скинула бекон на бумажное полотенце на столешнице. Когда капли кипящего жира попали ей на тыльную сторону руки, она зашипела вместе со сковородой. – А ещё не нравится, что мы не можем отыскать мои щипцы.

– Они где-то здесь. Нам просто нужно добраться до дна остальных коробок, – сказал папа. Он сидел за кухонным столом рядом с Ноэ. Лен ещё спала наверху на матрасе Ноэ. На кухне вокруг них громоздились коробки, как в сумбурной локации в «Майкрафте».

– Мне тоже это не нравится, – сказала Ноэ.

– Ноэ, ты уже столько недель не сноходила. Я думаю, ты это переросла. Доктор говорил, что так и будет, – сказала мама.

– Разве не следует говорить «ходила во сне»? – Папа воспользовался случаем схватить с кухонного стола свой телефон и принялся что-то в нём искать.

– Врач также говорил, что в моём возрасте лунатизм достигает своего пика. – Ноэ сообщила родителям ужасную новость, что Лен была лунатиком, как и она сама. И Ноэ совсем не понравилась их реакция.