Шайтан Иван. Книга 11 (СИ). Страница 15

В башне повисла тишина. Слышно было только, как потрескивает огонь да где-то внизу всхрапнул конь.

— Восемь сотен… — протянул кривой старик. — Это тебе не гарнизон резать.

— Знаю, — Мухарби скрестил руки на груди. — Потому и говорю: надо слать вестников во все дружественные селения. Анзор из Болука поднимется, Агдеш из Джоба тоже теперь в деле, Гази-бей с побережья обещал помочь, если прижмёт. Думаю, соберём тысячи две всадников да пеших сколько придёт. Если ударим с умом — раздавим этот отряд, как орех. А после — сразу на Александровский пост, пока там не опомнились.

— И что потом? — спросил кто-то из тени.

Мухарби усмехнулся:

— В прошлый раз мы всех положили. А зря. Теперь сделаем иначе: сильных мужчин оставим себе — рабы хорошие, работники. Остальных — туркам продадим. За пленных нынче хорошо платят.

Старейшины зашумели, закивали. Кривой поднял руку, призывая к тишине, и, помедлив, объявил:

— Хорошо, Мухарби. Ты доказал, что умеешь бить русских. Мы с тобой. Собирай воинов.

Поддержанный старейшинами, Мухарби деятельно взялся за подготовку к сражению. Гонцы поскакали во все концы — в Болук, в Джоб, в дальние аулы. Лазутчики ушли к русскому лагерю, чтобы следить за каждым шагом непрошеных гостей. Особый гонец отправился к Анзору Дышекову: Мухарби велел передать, чтобы тот со своими воинами не ввязывался в бой сразу, а ждал и ударил с тыла, когда схватка завяжется по-настоящему.

В Гунчаре и окрестных селениях кипела работа. Точили шашки, чистили ружья, правили кинжалы. Старики вполголоса читали молитвы, женщины пекли лепёшки и сушили мясо — воинам в дорогу. Мальчишки, забыв про игры, крутились среди взрослых, с завистью глядя на старших.

Всех охватило приподнятое, почти праздничное настроение. Никто не сомневался в победе: перевес сил был подавляющим, и сражаться предстоит на своей земле, за каждый камень, за каждый куст, знакомый с детства. Старейшины, посовещавшись, решили допустить к бою даже молодых юношей, едва научившихся держать оружие. Пусть понюхают пороху, окунут клинки в крови врагов — из мальчишек родятся воины. Те самые, которые наводят страх на весь Кавказ.

Глава 11

Отряд быстрым маршем шёл к цели. Мухарби, конечно, уже знал, что они идут на Гунчар. Разведка Кости Рыбина не только засекла лазутчиков, но и сумела одного захватить. Раненого притащили к князю Андрею. Азамат встал рядом, готовый переводить.

Пленный молчал. Смотрел исподлобья, с такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг него плавился. На все вопросы — ни слова. Лишь когда взгляд его упал на Азамата, губы скривились в презрительной усмешке.

— Если ты черкес, то ты позор нашего народа. — Голос его хрипел от потери крови, но слова падали тяжело. — Больше я ничего не скажу.

Андрей ждал, что Азамат взорвётся. Тот был горяч, обид не прощал. Но Азамат, к удивлению князя, ответил с бледным лицом, голос его был холоден и спокоен:

— Я видел деяния ваших славных воинов. В детстве видел. И позже. Когда вы нападали на мирные селения. Когда резали стариков — за то, что они не годятся в рабы. Когда убивали женщин — за то, что они слишком стары, чтобы родить новых рабов. Когда выбрасывали на камни младенцев — потому что с ними возни много, а проку мало.

Он шагнул ближе к пленному.

— И это вы называете доблестью? Я не хочу быть одним народом с такими, как вы. Для вас нет разницы — черкес, кабардинец, аварец. Для вас есть только одно: как заработать денег на человеческом горе.

Азамат плюнул пленному в лицо.

— Я, Азамат, сын князя хаджи Али из рода Баташевых. Если останешься в живых — всегда можешь меня найти.

Он развернулся и отошёл от фургона, не оглядываясь.

Костя Рыбин проводил его взглядом, потом перевёл глаза на Андрея:

— Допросить как следует?

Андрей поморщился, глядя на пленного:

— Да что он может знать? Хотя… попробуй. Только отведите подальше. Пленные нам не нужны.

Костя коротко кивнул своим. Двое пластунов подхватили лазутчика под руки и поволокли в сторону, туда, где ветер шумел в сухой траве. Пленный не сопротивлялся — только смотрел на них всё с той же ненавистью, пока они не скрылись из виду.

— Жёстко он его, — негромко сказал кто-то из пластунов.

— А ты думал, — отозвались из фургона. — Азамат — он баташевский. Те породу знаешь как блюдут!

Мухарби не стал ждать, пока враг подойдёт ближе. Под его началом собралось две тысячи конных воинов и около трёх сотен пеших. Ещё пять сотен ожидали приказа Анзора. Можно было выступать. Лазутчики донесли: до врага полдня пути.

— Выступаем!

Воины двинулись налегке, не обременяя себя обозом.

— Хазрет, — подозвал Мухарби своего ближайшего помощника. Тот пришпорил коня и пристроился рядом.

— Лазутчики говорят, русские идут двумя отрядами. Тот, что справа, вдвое меньше. Возьмёшь пять сотен конных и атакуешь его. Твоя задача — не дать им соединиться с главными силами. Я ударю по большому отряду. Мы должны окружить их, чтобы никто не ушёл. В плен не брать, пока не сложат оружие. Ты понял меня, Хазрет?

— Всё исполню, Мухарби.

— Будь достоин своего рода.

— Пщи!.. — раздался крик подскакавшего лазутчика. — Русские на подходе!

Мухарби приказал готовиться к атаке. Тут же от Анзора прибыл гонец: его отряд вступит в бой, как только завяжется сражение. Всё было готово. Оставалось лишь одно — разгромить врага.

— Ну что, Миша… Видимо, скоро начнётся. Будь готов: с тыла ударят обязательно, и скорее всего придётся биться в окружении. А там, как говаривал командир, «война — план покажет». Они обнялись, и Михаил поскакал ко второму батальону. Тревога не отпускала Андрея. Костя доложил: пленный сказал, что под рукой у Мухарби собралось около пяти тысяч воинов. Если не врёт — сила серьёзная. Бригада могла и не устоять.

«Нет, конечно, не побежим. Но можем остаться здесь навсегда», — пронеслось в голове. Мысль, что он, возможно, ошибся, пойдя на Гунчар вместо соединения с десантом, неприятно царапнула изнутри и окончательно испортила настрой.

— Горцы!!! — тревожно пронеслось по колонне.

Вдали, у линии горизонта, появилась чёрная полоса, которая медленно увеличивалась в размерах.

— Построение «коробка»! Встаём плотно! Фургоны на фланги! — послышались команды Сухина.

Андрей не вмешивался, лишь наблюдал за перестроением батальона. Отметил про себя некоторую суетливость кубанцев — чувствовалось их волнение. Первый серьёзный бой. Слышались подбадривающие матюки десятников, подгоняющих нерадивых.

Именно в этот момент Андрей остро почувствовал, как ему не хватает Петра. Командира. Друга. Как спокойно было воевать под его началом, видя его уверенное, невозмутимое лицо.

«Запомни, Андрюха: нет ничего страшнее суетящегося командира. Это всегда настораживает подчинёных», — всплыли в памяти слова Петра.

Андрей постарался придать себе вид спокойный и невозмутимый.

— Суворкин, Виктор. Готов?

— Так точно командир.

— Думаю пять выстрелов успеете сделать. В драку не лезь. Только в крайнем случае и то по моей команде.

— Слушаюсь командир. — Суворки отошел к своей батарее стоящей посередине коробки.

— Прицел на самый дальний, следом по ризе прицела на уменьшение. Пять выстрелов. При.готовиться. Весело скомандовал Виктор. — глядя в подзорную трубу.

— Роман⁈

— Я командир.

— Как только атакуют наш тыл быстро переходишь к кубанцам и поддержишь их своей полусотней.

— Слушаюсь.

— Добро. Ну что, пластуны. Если к нам пришёл писец? — прокричал Андрей свою любимую кричалку.

— Пластуны не сдаются! — ответил дружно батальон. На душе полегчало.

Мухарби угадал с местом боя. Относительно ровная местность позволяла коннице маневрировать. Где-то за версту лава начала набирать скорость, разделяясь на две части.

— Батарея…!!! Первой гранатой… Бей! — зычно скомандовал Суворкин.