Рассвет русского царства. Книга 2 (СИ). Страница 37

— Иван Васильевич? — уточнил я, ведь ещё был Тверской…

— Да. Он в своих покоях. Велел немедленно доставить тебя к нему. И… — Ярослав замялся. — И Тверской там. С какими-то боярами.

— Блядь, — выругался я.

Анна схватила меня за рукав.

— Митрий, он спросит почему ей хуже. Что ты ему скажешь?

Я посмотрел на неё.

— Правду. Что ещё мне остаётся?

Мы быстрым шагом шли по коридорам Кремля, как вдруг услышали голос Шуйского.

— Сто-ять! — окликнул он нас. Увидев, что мы остановились, он подошёл к нам. — Вы куда это направились без меня. Совсем жизнь не дорога? — Он посмотрел на меня и покачал головой, потом перевёл взгляд на Ярослава. — Ну ладно Митрий, ничего не знает о здешний порядках, но ты-то о чём думал?

— Эм, — нахмурился Ярослав, — прости, дядя.

— Ладно, потом поговорим, — сказал он, и перевёл взгляд на меня. — Что с Марией Борисовной?

— Плохо.

— Насколько? — напрягся он.

— Если сегодня проживёт, то выживет, а если…

В этот момент Шуйский дёрнулся и закрыл мне рот ладонью.

— Не смей произносить этих слов вслух! Запомни, даже у стен есть уши, тем более в Кремле. Понял? — Я кивнул, после чего он убрал руку. — А теперь слушай и запоминай. Хорошо запоминай, что говорить Великому князю. — Она выпила много отравы, но коли дух её силён, сдюжит и будет жить. Молиться за неё надо повсеместно, и если Бог услышит наши молитвы, то поможет. Со своей же стороны я делаю всё, что можно. — Запомнил?

Я кивнул.

Вскоре мы втроём остановились у двери, ведущей в покои Ивана Васильевича, ожидая разрешения войти. Минуты через две слуги открыли.

— Ну? — спросил он. — Говорите, она умерла?

— Нет, государь, — шагнул вперёд Шуйский. — Но может умереть, если князь Михаил вернёт итальянца.

Иван перевёл взгляд на меня.

— Леее-карь, — со злобой произнёс он. — Почему ей хуже? Ты обещал вылечить её!

— Великий князь, — начал я. — Представь себе колодец, в который годами кидали падаль. Вода в нём стала отравленной. Чтобы его вычистить, нужно взбаламутить дно, поднять всю грязь наверх и вычерпать. Сейчас мы баламутим дно, государь. Отрава выходит. Но она впиталась в каждую жилку, в каждую косточку. Организм княгини борется, — и тут я посмотрел на Шуйского. — Пойми, Великий князь, она выпила много отравы, но коли дух её силён, сдюжит и будет жить. Молиться за неё надо повсеместно, и если Бог услышит наши молитвы, то поможет. Со своей же стороны я делаю всё, что можно. И верю, что спасти Великую княгиню Марию Борисовну я смогу.

Иван подошёл ко мне вплотную. Он взял меня за подбородок, заставляя поднять голову. Вот только я был выше его, и выглядело это, на мой взгляд, немного сюрреалистично. Правда, обстановка… мягко говоря, была такая, что не до смеха.

Не скрою, закрадывалась мысль, если Иван Васильевич прикажет меня схватить и поместить в темницу, уходить с боем. Потому что умирать с колом в заднице я не собирался. Правда, то, что я выберусь отсюда, у меня веры не было. Однако Ивана с собой попробую забрать. Честно, не нравился он мне… А там пусть история хоть конём ебё.ся.

— Смотри мне в глаза, Митрий, — тем временем прошипел он. — Ты понимаешь, чем рискуешь? — спросил он почти ласково. — Если ты ошибаешься… Если это просто твои домыслы, а моя жена страдает зря… Я не просто казню тебя. Я прикажу посадить тебя на кол, — подтвердил он мои мысли. — Прямо на площади. И буду смотреть, как ты умираешь три дня. Ты будешь молить о смерти, как сейчас молит о помощи моя жена. Понимаешь?

— Понимаю, государь, — ответил я, смотря ему в глаза, потому что он до сих пор держал мой подбородок. Но услышав ответ, отпустил.

— Я даю тебе сутки, — сказал он. — Ещё сутки Франческо будет находиться в темнице. Но если через сутки ей не станет легче… готовься.

Я поклонился.

— Благодарю, Великий князь, — поклонился я, скрывая свой гнев. После чего Иван Васильевич махнул рукой, и мы покинули его покои.

Мы вернулись в покои княгини. Михаил Тверской сидел у кровати, обхватив голову руками. Он выглядел сломленным.

Наверное, кто-то сверху берёг меня, или Ивана Васильевича, которого я мысленно убивал самыми разными способами… но к рассвету кожа Марии Борисовны стала влажной.

Я вскинулся, потрогал лоб. Испарина. Обильная, холодная испарина. Жар спадал.

Кризис миновал.

— Анна! — позвал я. — Сухое бельё, быстро! Она потеет!

Мы переодели её, перестелили постель. Дыхание княгини стало ровнее, глубже. Я снова сел рядом, нащупал пульс. Он всё ещё был слабым, но уже не нитевидным. Ровным. Уверенным.

— Спасибо, Господи. — И уже посмотрев на Анну Тимофеевну, которая была в курсе прошедшего разговора с Великим князем, с улыбкой сказал. — Кажется, получилось.

Анна перекрестилась.

— Слава Богу…

— Рано ещё радоваться. Но… но, кажется, худшее позади.

После этого Анна умчалась искать мужа, чтобы сообщить, что опасность миновала.

Глава 16

Уже к полудню Мария Борисовна открыла глаза и попросила воды. Не застонала или прохрипела, а просто попросила ясным голосом.

— Воды… дайте воды…

Я вскочил со скамьи, на которой дремал, подбежал к столику, взяв взвар из полезных трав и подал ей.

Она выпила жадно, большими глотками, потом откинулась на подушки и выдохнула:

— Спасибо…

— Мария Борисовна как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Слабость во всём теле, — прошептала она. — Живот и горло болит. Но… знаешь… — сделала она паузу. — Голова ясная.

Она посмотрела на меня.

— Ты меня спас, Митрий. — и усмехнувшись добавила. — А ведь я когда соглашалась на лечение, думала, что ты быстрее прервёшь мои мучения…

— Вот это новость, — удивился я.

Мария Борисовна, как оказалось ещё не всё сказала, и не обратила внимания на мою реплику.

— Но я рада, что мне стало легче. — она подняла на меня глаза. — Спасибо, что спас.

На что я покачал головой.

— Вы сами себя спасли, Мария Борисовна. Вы боролись. А я просто… помог немного.

Она слабо улыбнулась.

— Не скромничай. И с мужем моим не будь скромным. Бери всё что даёт и ещё проси.

— Ооо, — улыбнулся я. — Если вы даёте такое наставление, то поверьте — молчать я не стану.

Весть о том, что Мария Борисовна пошла на поправку, уже облетела всех кого можно в Кремле, и вскоре из дверей высунулся Ярослав.

— Дим, она… она в порядке?

— Не она, а Мария! И кто тебя учил манерам слава? — Вместо меня ответила она. Её речь лучше всего служила доказательством, что княгине лучше.

— Да, — ответил я другу. — Отрава отступает.

Ярослав расплылся в улыбке.

— Я сейчас же передам Великому князю! — и ни я, ни Анна Тимофеевна не успели сказать, что Василий Федорович уже в курсе.

Я же опустился на скамью, чувствуя, как из меня уходят последние силы. Три дня без отдыха… вчерашняя встряска… в общем, был всё это время на одних нервах и адреналине. Но теперь, когда опасность миновала, организм начал требовать своё.

— Митрий, — позвала меня Анна. — Иди отдохни, а, а я посижу с ней.

Я кивнул, поднялся и пошёл к выходу, но у дверей обернулся.

Мария Борисовна лежала на подушках, и впервые за все эти дни её лицо выглядело спокойным.

Примерно через час в покои ворвался Иван Васильевич. Я к тому моменту уже вернулся — умылся, переоделся в чистую рубаху и сидел у окна, потягивая квас, который принесла одна из холопок. Мне передали сообщение от Шуйского, что Иван Васильевич собирается навестить жену, и мне лучше присутствовать когда он придёт.

Великий князь влетел в комнату, как ураган. За ним семенили двое бояр и… двое детей. Мальчик лет пяти и девочка лет трёх.

Иван остановился у постели жены, упал на колени, схватил её руку и прижал к губам.