Кавказский фронт (СИ). Страница 36
Но это «вкусно» — если правильно разогреть тоненькие лепешки (в качестве основы идет именно армянский лаваш) на сливочном масле, да на небольшом огне, да под крышкой… У нас есть походный котелок для таких целей, как и запас топленого масла (а заодно и приправленного специями, нежнейшего армянского сала). И кушать холодные ламаджо, когда их можно правильно разогреть, чтобы сыр тянулся на каждый укус — а тоненькое тесто жевалось не сухим комком, но таяло во рту нежнейшим сливочным флером… Нет, на такое я не пойду!
— Отставить перекусы, товарищ полковник. Поедим горячего по приез…
Закончить фразу я не успел. Впереди грохнуло с такой силой, что отдача ударной волны прошлась по дороге — ощутимо тряхнув замерший на месте броневик. Невольно я прикусил язык… И тут же слева ударили выстрелы — густые пулеметные очереди и частый, пока еще беглый огонь винтовок.
— Покинуть машину!!!
Наверное, во мне сработало подсознание. Уже приобретенная на войне чуйка давно сигнализировала об опасности — а знание человека, заставшего «партизанские» войны на Кавказе, дублировало опыт КТО в реалии дня настоящего… В Афганистане, как и в Чечне, десант ездил именно на броне — несмотря на риск поймать первую же случайную пулю. Солдаты наши, однако, больше страшились подрыва на минах — или же кумулятивного снаряда в борт.
Плюсом, на броне было больше шансов заметить засаду врага и успеть открыть огонь первыми…
Но сейчас-то нет никаких кумулятивных гранат! Германский фаустпатрон или американская «базука» появятся только в 1942-м; чего ради я поднял панику, вскочив на кресло наводчика — и откинув башенный люк⁈ Последний уже щелкнул защелкой, замерев под прямым углом над броней… Но броня есть броня. Пусть даже десять миллиметров по борту — но это куда лучше, чем полное отсутствие всякой защиты снаружи!
Чуть отрезвев, я уже подался было назад, готовый отменить «глупый» приказ…
Неожиданно звонкий, одиночный удар в кормовую броню отдался вроде бы и не шибко сильным ударом. Но практически сразу потянуло острым запахом бензина… Тут-то меня и прошиб холодный пот — сколько мы уже успели пройти? И сколько бензиновых паров успело скопиться в полупустых баках⁈
И еще один одиночный удар — теперь уже в нос броневика; характерно лязгнуло пробитие… Запаха дыма пока нет — но он наверняка будет. Запоздало приходит понимание, что замерший на месте бронеавтомобиль (а куда ехать, если встала вся колонна⁈) прицельно расстреливают из магазинного ПТР… Вроде британского «бойс» с коробчатым магазином на пять патронов.
Промедлив пару драгоценных секунд, я одним рывком выскочил из открытого люка — и неуклюже скатился по броне с правой стороны. Еще и ребра отбил при падение, с досады зашипев на самого себя… Противник среагировал запоздалой пулеметной очередью, дробно застучавшей по башне — и тут же предплечье левой словно чем обожгло!
Обожгло уже после того, как я скатился на дорогу — со стороны, противоположной обстрелу…
Ведомый инстинктами и все той же чуйкой, я отчаянно рванулся вперед — к высокому валуну в четверть человеческого роста, способному прикрыть справа… Если, конечно, успеешь распластаться на земле под его защитой. Но я успел — а вот со стороны машины вдруг послышался отчаянный вскрик. Голова старшины Карина, только-только показавшись в башенном люке, вдруг окрасилась красным и серым, полетевшим в мою сторону… И мгновенно скрылась в нутре броневика.
Судя по всему, пуля ударила точно в голову — со стороны затылка; на лбу же я успел увидеть выходное отверстие… Шансы на выживание товарища минимальны. А ведь не затормози я на выходе, успели бы выскочить вместе…
Старшину, однако, уделала пулеметная очередь, стегнувшая по башне. Но когда я перекатывался к валуну, рядом вновь ударила пуля, выпущенная с правой стороны! Ударила сантиметрах в десяти позади меня, не больше; промедли я еще хоть секунду, угодила бы в цель… Но резвый рывок к укрытию спас меня — все же не так просто попасть в движущуюся цель, если не смог угадать направление ее движения. Кроме того, еще не успела толком осесть пыльная взвесь, поднятая во время движения колонны… А у стрелка, возможно, не хватает опыта; впрочем, недооценивать противника не стоит.
Что-то мне подсказывает, что третьим выстрелом неизвестный снайпер не промажет…
Дубянский возился в машине непростительно долго — а когда боковая дверь открылась, полковник полез наружу с ручным пулеметом в руках. Это, конечно, правильно — с пистолетиком много не навоюешь. Но в момент эвакуации начштаба выпрямился на ногах, представляя собой идеальную ростовую мишень… В обшей какофонии перестрелки я не смог различить выстрел снайпера. Просто начштаба вдруг толкнуло назад — будто он оступился и потерял равновесие.
Вот только над ключицей его стало расползаться стремительно растущее красное пятно…
— Василий Павлович, ложись! Ложись и не двигайся!
Две секунды. Как-то вдруг вспомнилось, что скорость перезарядки магазинной винтовки ли-энфилд в руках опытного стрелка составляет две секунды. Максимум три… Следовательно, попытка помочь товарищу неминуемо обернется дыркой уже в собственной спине.
Пристрелялся к нам вражина…
Более всего я боялся, что следующим выстрелом неизвестный снайпер добьет товарища — но Дубянский послушался моего совета, перестал двигаться. А может, начштаба уже потерял сознание от боли и кровопотери⁈ Последняя мысль обдала морозом по коже — но ничего толком предпринять я пока не могу… Мне остается лишь осматриваться по сторонам — с отчаянием обреченного человека.
А ведь как же толково организовали засаду, твари! Пропустили мимо основные силы дивизии — чтобы разгромить именно тыловые части. Заминировали дорогу хитро, заложив фугас с дистанционным взрывателем — и одним ударом затормозили колонну! Наверняка подбив из ПТР и замыкающий броневик… После чего вражеские бронебои сосредоточились уже на нашей машине.
Причем, если основная группа пулеметчиков и стрелков работает с левой стороны дороги, то с правой скупо, но прицельно бьют снайперы… Вилка, чтоб ее, настоящая вилка.
Рокота ДШК я не слышу. Впрочем, на месте врага я бы и сам сперва ударил по расчетам крупнокалиберных пулеметов — развернутых в открытых кузовах «полуторок». Что там могло послужить защитой пулеметчиков — фанера⁈ Ответный огонь ведут бойцы взвода комендачей, вооруженных самозарядками СВТ; бегло стреляют из карабинов бойцы рембата — те, кто не растерялся и успел схватить оружие, покидая машины… Кажется, я слышу даже негромкие хлопки «наганов» и ТТ — кто это, военврачи санбата?
Очень похоже — отчаянная, но совершенно бесполезная попытка дать отпор людей, очень далеких от настоящего боя…
Я, впрочем, также от него далек… Хотя из пулемета пострелять пришлось, да и табельный ТТ успел опробовать по «бандеровцам» еще во Львове. Хотя какие они теперь «бандеровцы»? Несостоявшийся лидер западенцев сгинул где-то под Брестом, во время ожесточенных боев Гудериана и Чуйкова. А украинские нацисты крепко обозлились на немцев после варварской бомбардировки Львова — город сгорел практически целиком, повторив судьбу испанской Герники… И как бы теперь не повернуло колесо истории, но с немцами мало кто из западенцев согласиться сотрудничать. Так что не появится в составе «бранденбург-800» подразделения «нахтигаль» — как и не быть теперь «галичине» среди национальных дивизий «эсэс».
С другой стороны, на призыв англичан верно послужить им, местные оуновцы наверняка бросятся с резвостью голодных псов, бегущих к миске с тухлой хозяйской похлебкой…
Бесполезные, ненужные сейчас мысли. Запах бензина становится все острее — а быстро растекающаяся под броневиком лужа приближается и ко мне, и к Дубянскому. Топливо пока не горит — хотя моторная часть броневика задымила уже вовсю… Тянет дымом и со спины — загорелась следующая позади нас «трехтонка», расстрелянная из пулемета; клубы черного дыма периодически сносит в нашу сторону.
А ведь это же шанс…
Будь у меня под рукой дымовая шашка, то я обязательно бы ей воспользовался. Однако же и дым горящей техники вот-вот закроет снайперу обзор! Понимая это, я заставил себя двигаться, ломая нерешительность, ломая страх смерти — тот самый, что лишает человека силы и подтачивает его волю… Тот самый, что заставляет обреченного сдаться и ждать свой конец, вжимаясь в ненадежное укрытие!