Кавказский фронт (СИ). Страница 35

Кроме того, в ходе налета были повреждены также легкий крейсер и два эсминца… Их не пытались торпедировать специально — но эти корабли оказались на пути торпед, направленных в авианосцы.

Конечно, старший лейтенант Пилипенко, тянущий в сторону аэродрома вслед за ведомым, об это не знал… Пока еще не знал. Как, впрочем, не мог он знать и того, что командование решилось «закрепить» результат атаки второй ударной волной! Это решение родилось после того, как комбриг Фотченков провел разговор с Лаврентием Павловичем Берией. Петр Семенович обратил внимание наркома на тот факт, что в ходе ночного боя расчеты ПВО расстреляют большую часть боезапаса, что матросы банально устанут… На рассвете же нового дня моряки будут заняты ремонтом судов — и спасением товарищей.

Конечно, наносить бомбовый удар в такое время есть подлость… Но что есть подлость на войне по отношению к противнику, первым на тебя напавшим⁈

В ходе общения с наркомом комбриг невольно — и вроде бы совершенно не к месту — вспомнил про американскую военно-морскую базу в Перл-Харбол, что вызвало удивление Берии. Но в конце концов он согласился с тем, что новый налет бомбардировщиков типа СБ на рассвете станет для врага неожиданностью. И что советские «скоростные бомбардировщики» смогут не только добить авианосцы — но и нанести серьезный урон прочим кораблям союзников.

Как, собственно, это и случилось…

Дополнительный блог к главе с иллюстрациями https://author.today/post/801232

Глава 16

«Стреляющие горы»

…Всего на мгновение высунувшись из люка и осмотрев окружающие высоты, я тотчас нырнул назад — в нутро башни. Пыль… Пыль идет столбом из-под колес «полуторок» санитарных машин и «трехтонок» рембата. Она закрывает обзор густой, серо-желтой пеленой — забивая и нос, и рот сухой взвесью… Будто бы песчаной. И нет никакой возможности разобрать, что же творится на склонах высоток — стиснувших петляющую в низине дорогу.

— Зараза…

Мне остается лишь помянуть недобрым словом Ваню Гуреева — нашего мехвода. Красноармеец едва ли не перед самым выходом колонны обнаружил, что движок гонит масло. В итоге пока Гуреев провозился с броневиком, пока сальники коленвала заменили с помощью рембатовцев, колонна начала движение — график, иначе никак… И мы, к моему вящему сожалению, заняли место не в голове штабной колонны — как и положено командирам! — а ближе к ее хвосту.

А уж на узком серпантине, петляющем по подножию высоток, обогнать колонну просто невозможно…

Дубянский также ругал водителя почем зря; почему мы с начштаба в одной машине, хотя ему полагается своя? Да потому, что на марше сквозь горы я вынужден принимать решения с оглядкой на мнение профессионального военного. Хотя собственно, когда там было-то иначе? А советоваться с Василием Павловичем, еще во Львове ставшим моим верным помощником, гораздо удобней именно в живом общении — а не через барахлящую на марше рацию… Тем более, что не все наши броневики радиофицированы — и выделенная полковнику машина рации не имела. И наоборот, приданный уже к моему экипажу пулеметчик-радист Архипов Костя хорошо знал «Дегтярев» — а вот с рацией 71-ТК-3 «Шакал» был, что называется, «на вы».

Разумное решение нашлось быстро — Костя отравился в экипаж начштаба в качестве пулеметчика (сев за курсовой ДТ), а Василий Павлович стал моим штатным радистом… Нерационально с точки зрения рисков — если что случится, так дивизия потеряет разом двух старших командиров! Но очень удобно лично мне. Кроме того, до недавней поры я не видел особой опасности для своей жизни — и жизни начштаба… Ведь с учетом успешных операций диверсантов НКВД и наступающего впереди «ударного» батальона Чуфарова (а также передовой группы Белика), основные силы дивизии начали воевать только в районе Вана! Штабная же колонна с тыловыми частями проходила мимо уже совершенно подавленных и разбитых узлов турецкой обороны… Тем более, что участки гористой местности на нашем пути были сравнительно короткими. В основном же мы наступали по открытой местности Араратской и Алашкертской долин, да Ванского котлована…

Разве что эпизод с налетом британцев во время боев за Ван заставил меня вспомнить о страхе смерти! Но тогда отличились наши «соколы» — да и дивизионное ПВО не сплоховало.

Правда, после налета пришлось выцыганить у Лаврентия Павловича еще пару грузовиков с зенитными ДШК — в обмен на несколько трофейных турецких «Бофорсов». Последние я не мог включить в состав штабной колонны — подготовка расчетов зенитных орудий процесс трудоемкий, да и с колес огонь из пушек не откроешь. В отличие от крупнокалиберных пулеметов, бьющих из открытого кузова…

Однако же, после пары хороших трепок в воздухе, кои наши пилоты устроили англичанам, враг присмирел — и практикует разве что ночные налеты. Хотя… После средиземноморского «Перл-Харбол», устроенного нашими летунами в порту Дёртйола, взбешенные подобной наглостью британцы могут пойти на самые отчаянные шаги!

Включая и очередной бросок тихоходной авиации в бой… Увы, в настоящий момент удар с воздуха для дивизии особенно опасен. Сейчас мы следуем вдоль южного берега озера Ван по гористой местности — классическими горными серпантинами. Наступаем в сторону Татвана, древнего армянского города… Ведущего корни от еще более древней цитадели Эски-Татван доантичного Урарту. Обогнем озеро, и сможем поддержать наступление на Эрзерум с юго-востока — одновременно с тем блокировав дороги из северной Сирии.

Однако же взрывы бомб на данном участке дороги могут наглухо ее блокировать: разрушение полотна, оползни… И именно поэтому основные силы дивизии (включая «тактическую» группу Белика) с воздуха прикрывают звенья истребителей! Среди которых имеются и радиофицированные «Чайки» — а следовательно, имеется и связь с танкистами.

Однако на штабную колонну мы воздушного прикрытия уже не получили — сменное дежурство «ястребков» требует значительного числа самолетов, а налеты (по мнению командования ВВС) угрожают именно передовым частям.

Как бы логично, конечно… Но на войне бывает всякое. Впрочем, именно на случай этого «всякого» я и запросил «полуторки» с ДШК для прикрытия тыловых подразделений — в составе колонны которых следуют три штабных броневика. Вырвавшийся вперед БА-20 комиссара, мой «застрявший» в середине колонны БА-10 — и чуть устаревший уже, но также пушечный БА-6 Дубянского.

Впрочем, по совести сказать, я боюсь не только налета… Пугают меня местные лавовые скалы; откровенно пугают высотки по обеим сторонам дороги. Насмотрелся я отечественных кинопроизведений вроде «Стреляющих гор»… А ведь сюжеты с засадами боевиков, расстреливающих наши колонны в узких теснинах и на серпантинах, были почерпнуты из реальной жизни. Потому я и поддался нервозности, вызванной тянущему душу дурному предчувствию. Поэтому и пытаюсь высунуться из открытого башенного люка, поглазеть по сторонам — ведь в штатный перископ сейчас все равно ничего не увидишь…

— Что там, пишут из дома, Петр Семенович?

Дубянский, словно почуяв мое настроение, попытался отвлечь разговором — но, увы, стало только хуже.

— Не идут сюда письма, Василий Павлович. Справлялся я у наркома — добралась Настя до родителей вроде нормально, но письма нас не догоняют… Сами знаете.

Начштаба, впрочем, не смутился, мгновенно переведя тему разговора:

— Перекусить не желаете? А то ведь с завтрака ламаджо остались… Пахнут заразы так, что живот уже урчит!

Я невольно покосился на замершего рядом старшину Карина, штатного наводчика бронемашины. Последний, рослый светловолосый парень с высокими скулами и открытой, располагающей улыбкой, ответил мне вопросительным взглядом умных серых глаз. Экипаж, конечно, не против перекусить — да и когда бы солдат отказывался от еды⁈ Но есть ламаджо вот так вот, на ходу… Блин, это преступление. Хотя армяне и жарили их с добавлением тушенки, а не свежего мяса — но с тягучим сыром по типу сулугуни и острой аджики получилось очень вкусно. ОЧЕНЬ вкусно — по крайней мере, в сравнение с перловкой или пшенкой из полевой кухни.