Кавказский фронт (СИ). Страница 20

Впрочем, численность французской авиации к началу боевых действий должна была вырасти кратно. Так, галлы рассчитывали сформировать шесть ударных авиагрупп в количестве шестидесяти пяти бомберов американского производства — и еще двадцать четыре тяжелых бомбардировщика «Фарман» Ф.222. Однако самолеты только-только начали прибывать в порты Леванта…

Тем не менее, французские войска постепенно стягиваются к южной границе Турции — а сам Вейган устроил свою ставку в приграничном Алеппо, принявшись разрабатывать совершенно гениальные планы нападения на СССР. «С помощью десантов в Батуми и, возможно, в Баку мы войдем в Россию, как нож в сливочное масло!». Это были слова генерала, возможно не вполне осознававшего реальное положение вещей. Он получал разведданные о том, что большевики наращивают военное присутствие в Закавказье, что мобилизуют армянские и грузинские территориальные дивизии. Последние, впрочем, французский комиссар считал откровенно слабыми — по опыту Первой Мировой он был уверен, что турки самостоятельно справятся с последними… И что удар на Баку союзных сил просто обречен на успех.

А уж новости о том, что Союз требует от осман официально задекларировать свой нейтралитет, генерал и вовсе не придал значения — видя в этом лишь суетливые рывки загнанной в ловушку дичи…

Потому сейчас, замерев на мгновение после доклада полковника Анри Жено, своего адъютанта, генерал спокойно донес ложечку с яйцом до своего рта — с удовольствием насладившись вкусом желтка, обильно растекающегося по языку… Все это время адъютант молча стоял навытяжку, преданно пожирая генерала глазами. Наконец, последний аккуратно промокнул губы салфеткой — после чего с видимым неудовольствием уточнил:

— И чего же «союзники» хотят? Что за срочная новость сподвигла вас, месье, прервать мой обед?

Полковник словно бы даже растерялся, смущенный реакцией своего начальника — впрочем, уже мгновение спустя он начал отрывисто, громко рапортовать:

— Русские атаковали первыми! Сегодня на рассвете бомбардировщики красных нанесли массированный удар по частям механизированной дивизии, дислоцирующимся в районе Вана. В то время как русские истребители нанесли внезапный удар по турецким аэродромам, расположенным вблизи границы… Одновременно с тем штурмовые группы врага форсировали Аракс, навели переправы — и механизированные части большевиков стремительным маршем прорвались вглубь страны. В частности, сейчас идут бои за перевал Тендюрек, ведущий в Ванскую долину — турки пытаются контратаковать, но безуспешно… Перевал заняли ударные танковые части красных, они легко громят осман — и жгут переданные им французские танки! Турецкое командование запрашивает помощи, мой генерал. В частности, о нанесении бомбового удара по русским, занявшим перевал!

Комиссар ответил не сразу. Он внимательно выслушал адъютанта — и лишь кустистые старческие брови его сильнее хмурились, да мелко-мелко вдруг задрожали пальцы правой руки… Подумав немного, Вейган задумчиво произнес:

— Ведь наверняка точно такую же просьбу турки передали и англичанам…

Полковник Жено, однако, воспринял это как вопрос — и столь же четко отрапортовал:

— Не могу знать, господин генерал!

Едва ли не оглушенный криком бравого, молодого полковника (всего-то сорок шесть лет!), старик досадливо поморщился, махнув адъютанту рукой:

— Да не тянитесь вы, Анри… Вызовите начальника штаба и командующих дивизиями. Нам требуется обсудить дальнейшие планы — а я сообщу Деладье о просьбе союзного командования.

…Если турки рассчитывали на оперативность действий французов — тех самых французов, чьи силы должны были выступить тараном против СССР! — то они очень и очень сильно просчитались. В этот судьбоносный день, когда русские мобильные группы упрямо рвались вперед, громя по пути отдельные части и захватывая перевалы, турки бессильно ждали французской помощи… Напрасно они смотрели в небо, надеясь увидеть летящие с юго-запада бомберы галлов — в воздухе неизменно появлялись лишь советские тихоходные гиганты ТБ-3 и юркие «ястребки».

И конечно, османы также обратились за помощью к англичанам — не зная, впрочем, что на Ближнем Востоке британцы располагают лишь одной группой ударных бомбардировщиков «Бленхейм», базирующейся в Египте… А совершенно незначительные силы англичан в Ираке, выступающих в роли оккупационных войск, не могли оказать какой-либо внятной помощи османам.

Впрочем, бомбардировщики «Веллингтон», дислоцирующиеся на авиабазах Шайбы и Хаббания в теории, могли долететь и до Армении. Однако, столкнувшись с советскими истребителями во время налетов на Плоешти в Румынии, англичане категорически не желали пускать слабо вооруженные (пулеметы винтовочного калибра на турелях) и тихоходные «Веллингтоны» в дело. Последние, с учетом активности советских истребителей, переводили теперь в разряд ночных бомбардировщиков… Что исключало возможность нанесения ударов по советскими войскам на марше — да еще и в незнакомой для британских летчиков местности.

Таким образом, реальную помощь союзникам могли оказать именно французы — но по-стариковски осторожный и давно уже утративший боевой задор генерал Максим Вейган отчаянно медлил. Он долго не мог связаться с Деладье, потом искал связи с Гамеленом… Коротко пообщавшись с главнокомандующим французской армии, комиссар получил четкий приказ «всеми силами противостоять агрессии большевиков» — и одновременно с тем расплывчатое уточнение «на свое усмотрение». После чего он вновь вел долгие переговоры с премьер-министром — и по совместительству, главой правительства. На Деладье, впрочем, уже наседал Черчилль — но, в конечном счете, патрон престарелого генерала призывал к осторожности и минимизации рисков для французских войск… А с другой, доверил ему действовать самостоятельно и «твердо выполнить союзный долг»! Но при этом, «по возможности, избегать потерь колониальных войск, состоящих из французов», и одновременно с тем — «не допустить урона военному престижу французской армии».

Однако же, в словах премьер-министра одновременно с тем сквозило столь явное пренебрежение и даже презрение к турецким «союзникам», что никак не могло укрыться от внимания Вейгана…

Итак, получив кучу расплывчатых приказов и рекомендаций, бывалый генерал ясно понял одну важную вещь. Он понял, что именно на его плечи перекладывают всю ответственность за ведение боевых действий против советов… На фоне того, что регулярная французская армия категорически не желает участвовать в войне против русских за интересы Британии! А гипотетическое поражение от большевиков, или даже просто значительные потери колониальных войск в Турции совершенно похоронят боевой дух армии… Увы, но в победе генерал Максим — лишь недавно утверждавший, что французские войска войдут в советское Закавказье словно «нож в масло»… Так вот, к вечеру первого дня советско-турецкой войны он уже не был так «категорично» уверен в этой самой победе.

Во-первых, его «смущали» активные действия красных в воздухе. Мало того, что большевики сделали уже несколько боевых вылетов, нанеся мощные удары по туркам в районе Вана и Эрзерума! В частности, временно парализовав переброски османских войск по железной дороге… Так ведь советские самолёты-разведчики были замечены уже и в районе новых французских аэродромов в Сирии! Очевидно, русские фотографировали пока еще пустые взлетные площадки… Становилось совершенно очевидно, что в случае скорых боевых действий французам придется воевать в условиях господства большевиков в воздухе.

Во-вторых, не менее крепко генерала «смущал» тот факт, что французские танки горят, в буквальном смысле горят при столкновениях с советскими — без всякой альтернативы. Конечно, можно было бы списать высокие потери R-35 на слабую подготовку турецких экипаже… Но даже престарелому генералу стало очевидно, что новый «пехотный» танк имеет недостаточно мощную, явно устаревшую пушку. В то время как красные намеренно используют против осман новые боевые машины с качественно превосходящими их танковыми орудиями.